Адам и Ева 2.0

Адам и Ева 2.0.

1

Бог закинул ногу за ногу и скептически осмотрел свое творение. Вроде нормально, но чего-то не хватает.

– Эй, ты, дьявол рогатый, не подскажешь?

– Сам ты рогатый, – прошипела змея, неожиданно возникая у Бога на плече. ­– Знаю, да не скажу. Сам додумывайся, всеблагой остолоп.

Бог уже хотел ухватить наглую змею за хвост, но его пальцы скользнули по пустоте. «Что-то забыл, что-то забыл, – твердил про себя Бог. – Так, твердь – сделал, моря – сделал, животных – сделал, даже светила не позабыл. Что же еще? Тьфу, совсем склероз замучил. Уже который раз эту штуку проворачиваю, и всё что-нибудь да забуду. Мир возьмет, да и самоуничтожится, никакого интереса. Или наоборот, все чересчур гармонично – тоже ведь скукотень. Пройтись, что ли, может, мир сам на мысль наведет?

И Бог спустился с небес на землю и пошел по заливному лугу, покуривая трубочку. Он не замечал пчел, пролетавших прямо сквозь него, солнца, обескураженного отсутствием у данного индивида тени, ветра, игриво трепавшего листья. Бог думал.

Ноги принесли его на берег моря. Пройдя несколько шагов по песку, Бог оглянулся и заметил, что не оставляет следов. «Нехорошо», – подумал он и небольшим усилием воли заставил следы появиться. Потом немножко поиграл, делая их то отпечатками лакированных ботинок, то дамских туфель, то лаптей, пока, наконец, они не приобрели форму босых ступней. Тут на Бога снизошло озарение.

– Вспомнил! – закричал он радостно. – Вспомнил, слава Богу, – тут Бог вспомнил, что он и есть Бог, но решил особенно в это не вдумываться, – ура! Человек! Вечно о нем забываю.

2

Так-с, – Бог потер руки и ухмыльнулся в предвкушении интересной работы. – Как же мне тебя создать? Может, из дерева? Или из глины? Может, ты будешь водным существом? А – придумал! Создам-ка я его похожим на себя. Будет у меня сыночек. Зеркало!

Зеркало тут же возникло перед ним. В нем отразились попеременно седой старец, молодой человек с оттопыренными ушами и мужчина лет под сорок в клетчатом пиджаке. Потом все трое потеснились и предстали перед Богом. Впрочем, мужчина средних лет почти сразу же задребезжал, задрожал и исчез. Бог очень редко видел его отдельно от себя, ведь большую часть времени он сознавал себя именно им.

– Боже, ты лепишь человека? Можно мне посмотреть? – сразу заинтересовался молодой. Старый лишь понимающе кивнул и, пробормотав «главное не ошибись», медленно ушел за край зеркала. Бог тем временем начал разминать непонятно откуда взявшуюся глину.

– Можно посмотреть, можно. Но вообще-то это я собирался на тебя смотреть. Человеку требуется молодое тело, а ты как раз подойдешь для того, чтобы вспомнить, как хоть оно устроено, и ничего не забыть.

– Но ведь тот вид, в котором я предстаю перед тобой, является лишь отражением моей прошлой сущности, а также всех тех…

– Ладно, ладно, перестань, части тела у тебя, надеюсь, все на месте? Вот и отлично. Остальное меня не интересует.

Через некоторое время комки глины начали приобретать человеческие очертания. Кое-как вылепив лицо, Бог вновь обратился к отражению.

– Глаза у них такие? Хорошо. Теперь не мог бы ты, пожалуйста, приразоблачить свои небесные одежды?

Юноша несколько смутился.

– Понимаешь, боюсь забыть какую-нибудь важную подробность. Лица людей я как-то запоминаю, а вот то, что вечно скрыто под одеждой, мгновенно вылетает из головы. А миров я давно не творил. Ну, раздевайся.

– Если тебе это нужно – пожалуйста.

Вскоре работа подошла к концу. Юноша с любопытством разглядывал получившегося «человека».

– Может, махнемся ненадолго? – спросил он, вытягивая шею и стараясь увидеть получше.

Тут же Бог превратился в молодого юношу, а в зеркале, напротив, оказался мужчина в пиджаке.

– Ах, какой же он красивый!

– Похож на тебя, – отозвалось клетчатое существо из зеркала.

– Как-то не очень. Уши какие-то большие…

Клетчатый рассмеялся:

– А что уши? Твои и есть. Насмотрелся? Замечания есть?

– Есть, – сказал юноша. – Я не понимаю, почему он негр у тебя.

– А что, нельзя? Где твоя хваленая толерантность? – возмутился Бог и снова оказался вне зеркала. – Ты лучше погляди, что я дальше…

Но юноша обиделся и больше не показывался. Ну и ладно. Может быть, вообще так надо. Может, это тайна, покрытая… А кстати, что именно нужно сделать?

– Людям с такой памятью не подходит профессия Бога. – На него смотрели укоризненные стариковские глаза.

– Как будто у тебя есть другая кандидатура! – расстроился Бог. – Чем умничать, лучше подскажи.

– Не дерзи, это тебе не идет. Вообще-то я не просто так появился, а чтобы напомнить тебе технологию.

– Сделай одолжение.

– А ты уверен, что ты этого хочешь? О том, что сейчас происходит с людьми в других созданных тобой мирах, ты предпочитаешь не думать. Но, может быть, можно подумать хотя бы до творения?

– Нет, на этот раз я уверен. Все будет тип-топ.

Старец глубоко вздохнул.

– Ну хорошо. В общем, никто не знает, что именно нужно делать, но ты должен каким-то образом отдать частичку себя и вложить ее в глину. Как ты ее будешь отделять – уже твое дело. Кто-то говорит, дыхание помогает, кто-то тужится, как матерь в родах, а кому-то простой концентрации сознания хватает. Засим оставляю тебя мучиться.

Вредное зеркало снова было совершенно гладко. Богу как-то расхотелось создавать человека, но не бросать же было такую красивую слепленную фигурку. «Ладно, тужиться я точно не буду, – решил он. – Это будет слишком странно выглядеть со стороны».

Он встал на колени и стал изо всех сил дуть на глину. Ноль эмоций. Подул снова – закружилась голова. Он присел и, закрыв глаза, постарался сконцентрироваться. Неожиданно в виски ударила боль, так что пришлось сжать кулаки, и Бог почувствовал, как что-то отделяется от его существа. Он напрягся изо всей силы, так, что начал дрожать всем телом, затем постепенно расслабился. Боль в голове утихала. Тогда он открыл глаза.

У его ног лежало бесчувственное тело. Длинные руки и ноги, бледная кожа и кудрявые каштановые волосы. Естественно, полное отсутствие одежды.

– Сына, сынка, – прошептал Бог, и по его лицу скатилась слеза. – Ну вылитый я в молодости. Но он не должен стать таким, как я. Его души не коснется зло, а лоб не покроют морщины знания. У него не будет забот. Он будет вечно счастлив и будет мне утешением.

Выложив этот набор штампов, он быстренько снял пиджак и укутал в него юношу. Затем подхватил его на руки и на ходу вскочил в небесную колесницу, успев вспомнить ту нестерпимо прекрасную интонацию, с которой шестикрылый серафим обычно произносил: «Следующая станция – рай».

3

Рай был местом неплохим. Бог почти гордился его сотворением. Ему там нравилось. Они с юношей оказались на лесной полянке, покрытой голубыми цветами. Бог уложил юношу на землю и стал думать. Требовалось дать человеку имя. Неожиданно он кое-что вспомнил и хлопнул себя по лбу: ведь в кармане пиджака давно валялся краткий словарь имен. Бог открыл его, и в глаза сразу бросилось самое первое в имя в списке – Адам. «Подойдет», – решил Бог и стал трясти только что названного Адама за плечи. Адам не отзывался. Кажется, с этим придется повозиться. Мгновенно одежды его преобразились: теперь он был в белом докторском халате и в шапочке, на которой мелкими буквами были выведено: «Скорая Божья помощь».

После умело проделанного искусственного дыхания Адам вздрогнул и порывисто задышал. Когда он окончательно пришел в себя, Бог уже снова был в своем клетчатом пиджаке.

– Ну, здравствуй, Адам. С пробуждением! Тебе суждено было родиться не ребенком, но уже взрослым юношей. Поэтому я дарую тебе речь и умения, свойственные твоему возрасту… Эй, ты слышишь, Адам?

Новорожденный Адам тем временем пытался съесть цветок.

– Ну как дитя малое. Адам, это нельзя кушать. Плюнь! Слышишь? Есть можно ото всех деревьев… Ах, дьявол!

Бог подбегает к Адаму и хорошенько бьет его по спине: Адам подавился травой и чуть не задохнулся. Наконец злополучный пучок травы вылетает у него из горла.

– Эй, я не собирался возиться с младенцем! Я собирался сотворить тебя взрослого!

Агу! – радостно соглашается Адам и тянется к следующим цветам. Бог с трудом его удерживает, потом решительно хватает «младенца» за руку и ведет на экскурсию по раю. Экскурсия проходит в умеренном темпе – Адам пока не умеет ходить, но с интересом ползет за Богом на четвереньках. Бог показывает, как срывать плоды с деревьев, как очищать их от кожуры, пытается покормить Адама, объясняет, что цветы есть нельзя… И вот они у древа познания. Бог прокашливается и начинает:

– Адам, послушай меня внимательно. Может мои слова и непонятны тебе, но и по интонации ты сможешь догадаться, я знаю. Пойми, все очень серьезно.

Адам улыбается и пускает слюни.

– Да, серьезно. Ведь если ты вкусишь от этого дерева, вся жизнь перевернется для тебя. Она уже никогда не будет такой же чистой и безоблачной. Никогда не ешь от этого дерева. Ты понял?

Адам тянется за плодом. Бог перехватывает его руку.

– Ну все, сынок, ты меня достал. Без помощи ангелов-хранителей мне здесь не справиться. Никогда не думал, что воспитывать детей так трудно!

Адам хватает Бога за руку и тянет ее к себе в рот.

– Эй, перестань!

4

Маленький Адам рос и развивался. Богу все легче становилось находить с ним общий язык.

Однажды он пришел в рай и застал Адама пытающимся влезть на дерево: жесткая кора царапала его нежную кожу, но он не сдавался.

– Кхм, послушай-ка, Адам…

– Тятька! Тятька пришел! Ура! Ура! – закричал Адам и свалился с дерева. Он со всего разбега врезался в Бога и обнял его, уберегая от неизбежного падения.

– Да, Адам, силушка у тебя богатырская. Я, собственно, хотел с тобой по делу поговорить…

– Редко! Редко приходишь! – отозвался Адам, не отпуская Бога. – Не хочу говорить по делу, соскучился. Давай не по делу!

– Ладно, давай не про дела. Что у тебя?

– Папка, слушай, я подружку хочу.

Бог так и сел. «Ну всё, – подумал он. – С такими двумя…»

– Хо-чу! Хо-чу! Хо-чу! – прыгал рядом Адам.

– Ладно, Адамушка, – сказал наконец Бог. – Будет тебе подружка. Только ты должен мне помочь. Ты готов? Ты уверен? От тебя потребуется немалая выдержка.

– Да, – на секунду задумавшись по-взрослому ответил Адам.

Бог вздохнул:

– Тогда завтра мы с тобой едем ко мне. Будет тебе – подружка.

«Конечно, это опасный, рискованный шаг, – думал Бог, смотря из окна колесницы на проплывающие мимо облака. – И мальчишке не поздоровится, и кроме всего, влияние другого человека… Мало ли что может случится. Но другого выхода у меня нет. Если я хочу сделать его счастливым, я должен рискнуть. Несчастье от одиночества – одно из самых страшных несчастий на этом, да и на любом другом свете, мне ли этого не знать. А если он будет несчастлив, то тогда непонятно, зачем вообще было заваривать всю эту райскую кашу. Все-таки это удивительно. Ишь, подружка ему понадобилась. И ведь не что-то другое. Неужели это где-то глубоко внутри изначально заложено? Впрочем, может, и ангелы наплели…»

5

Рано утром как всегда прекрасно выглядящий Бог и закутанный в простыню Адам выехали из рая. Адам удивленно озирался по сторонам – это был его первый выезд из рая в сознательном возрасте – и время от времени дергал шестикрылого серафима за пятое крыло, от чего небесная колесница косилась и вздрагивала. Наконец они достигли квартиры Бога. Пройдя сквозь кабинет, который Адам успел увидеть только мельком, они оказались в смежной комнате. Там уже все было готово. Адам боязливо поглядывал на разложенные инструменты, жуткие белые лампы и высокий стол, накрытый простыней. Он оглянулся и увидел Бога, всего в белом. У Адама перехватило дыхание – видимо, он что-то понял.

– Я не хочу! – воскликнул он.

– Молодец, уже начинаешь говорить целыми предложениями, – похвалил Бог и усмехнулся, – вот она, сила критических ситуаций. – Затем он снова посерьезнел: – Нет Адам. Ты уже принял решение. Обратно пути нет.

Адам рванулся к двери, открыл ее и застыл на пороге: вместо божьего кабинета там была лишь паровая завеса. Он со злостью захлопнул ее, попытался открыть снова, оно на больше не поддавалась.

– Адам, пора, – строго сказал Бог и твердо отвел всхлипывающего сына к столу. – Ложись, закрой глаза и не бойся. Это будет недолго.

Адам, дрожа, лег на стол, и тут же несколько белых веревок оплели его руки и ноги и крепко притянули к столу. Адам громко заплакал.

– Это для тебя же, глупенький. Чтоб случайно не пораниться.

Бог подошел и положил обе руки на мокрое от слез лицо Адама. Его рыданья стали стихать, и постепенно он погрузился в глубокий сон. Бог вздохнул. Ему было неспокойно.

– Вот всегда приходится всё делать самому. Даже если это твой родной сын.

Извлечение ребра – не самая простая операция в мире, как для оперируемого, так и для оперирующего. Руки Бога незаметно дрожали, Адам дергался и стонал во сне от боли, Бога окатывало волной жалости, но поздно уже было идти на попятную. Когда все было закончено, Бог, отвязав Адама, в изнеможении упал на стул, и тут же ему в голову стукнула мысль о конечной цели всего этого мероприятия – сотворении «подружки». Всецело занятый Адамом, он совершенно об этом забыл. «Черт бы ее…», – устало подумал Бог, но оборвал мысль, понимая, что будучи сформулированной, она будет незамедлительно приведена в исполнение. Он собрал все оставшиеся силы и сконцентрировался на ребре. Голову пронзила уже знакомая страшная боль, а когда он открыл глаза, у ног его возлежала прелестная юная девушка. «А ведь хороша», – подумал Бог, теряя сознание, и упал рядом с ней.

6

– Евкааааааааа!!!!!!! – Ты гдеееээээээээ???????

Имя придумал Адам. Вычитал его в каком-то букваре, когда его учили читать ангелы-хранители, у которых на тот момент еще не лопнуло терпение.

Ева оказалась способнее Адама и довольно быстро научилась говорить и даже бегать. Теперь Адам и Ева целыми днями играли в раю в прятки, и так здорово у них это выходило, что даже Бог иногда не мог их отыскать.

– Евкаа, я больше не играю!

– Слабак, – откликнулась Ева, выползая из-под куста вся в прилипших к коже травинках.

– Евка, – сказал Адам, оглядываясь, – папку не видела? Кажется, он нас ищет. Давай не друг от друга прятаться, а от него. Помнишь наше секретное место?

– Давай, – загорелась Ева, – бежим скорее туда!

Адам крепко схватил ее за руку, и они бросились бежать. Вокруг мелькали деревья, травы, проносились полянки. Как всегда при быстром беге Адама охватывало странное волнение. Ему казалось, что Ева, которую он сейчас держит за руку, не просто сестренка, а какая-то волшебная дева, про которых рассказывают перед сном ангелы, то ли русалочка, то ли царевночка… Но наваждение быстро проходило, и он снова видел в ней лишь веселую, смелую и довольно-таки вредную Еву, свою любимую сестру.

Адам остановился, и они с Евой спрятались за деревом. Дерево это было не совсем обычным. Бог говорил, что водил сюда Адама в день его творения, но с тех времен Адам почти ничего не запомнил. Он только чувствовал, что последнее время его почему-то часто тянет сюда. Несколько дней назад они с Евой даже устроили себе здесь очередной шалаш, чтобы отсиживаться в нем, когда Бог в очередной раз придет уговаривать Адама дать названия всем животным. Именно здесь, вблизи дерева, у Бога почему-то отключалось всеведение, чем успешно пользовались его непутевые детки. Теперь они, хихикая и толкаясь, заползали в новопостроенный шалаш. На душе у них было радостно.

Бог же в это время с мрачным видом сидел у себя в кабинете. Ему было невыносимо скучно, и вдобавок не с кем поговорить.

– Эй, рогатый, – наконец примирительно сказал Бог, и к нему на письменный стол приземлилась огромная змея, а если быть совсем точным – змей.

– Ну-с, – зашипела она, поудобнее устраиваясь среди опрокинутых чернильниц и мятой бумаги.

– Да как-то все надоело.

– Может быть, хочешь развеяться? – хрипло захохотала змея. – Навестить какой-нибудь из предыдущих миров, глянуть, как они там без тебя?

– Не сыпь на рану. У меня и с этим хлопот хватает.

Змея скептически сощурилась. Бог вздохнул:

– Ты не пойми меня неправильно, – смущенно сказал он. – Я ведь желаю им счастья. Но видишь ли, эти дети – хотя они, конечно, хорошие, чистые, невинные, – но они раздражают меня своей глупостью! Своим эгоизмом. Бездельем, наконец. Носятся, лодыри, по всему раю, как угорелые, а сами даже животных все еще не назвали. Как без них будет развиваться мир? Так и застынет в единой точке? Ты знаешь, сколько времени и сил мне стоила проектировка рая. Я создал для них уникальные возможности: самим оставаясь в покое и безопасности, преобразовывать мир, как им заблагорассудится. Они захотят создать летающих коров – они смогут это сделать, лишь как следует разобравшись в материале. Они захотят, чтобы реки отныне текли вспять или по кругу – эта опция также предусмотрена. Чуть больше упорства и труда, чуть больше фантазии – и они смогли бы создавать вещи, на которые даже у меня не хватило бы воображения: порталы, четырехмерные пространства, управляемые голосом объекты, миры-внутри-миров… А тексты? Они ведь тоже могут послужить материалом. Пространство звуков. Реализация слова в материи. У меня, честно, захватывает дух. И при этом рай, как демо-версия мира, будет отражать все, что они сделают, все их нововведения, все их творчество. Все это могло бы быть в их руках. Ну, буквально: неудавшийся опыт – мановение руки – и оп! на колу мочало, начинай с начала. Но нет. – Глаза Бога, зажегшиеся на время речи, снова потускнели. – Они предпочитают валяться на траве и ни о чем не думать. Да, они почти освоили программу начальной школы, им интересно узнавать про растения, например. Но дальше? Математика? Литература? Боже упаси! Им сразу скучно. Их от этого почти в буквальном смысле тошнит.

– Кого от этого не тошнит, – пробурчала змея.

– Да, но все через это проходят! Я так надеялся… Ах, я надеялся, что они смогут построить свой мир на своей детскости, на своей наивности, на гармонии, на доброте. Но они вообще не хотят строить мир. Мне ничего не остается…

Оба помолчали. Наконец Бог произнес:

– У меня к тебе, так сказать, просьба. Надоумь ты их про это дерево… Сами же ни за что не догадаются. Ходят вокруг да около, да все бе́з толку.

– Сам бы сказал, – зашипел змей.

– Издеваешься? Не могу я. Авторитет, знаешь ли. И потом… – Бог замялся. – Жалко мне их ужасно. Не смогу я смотреть на то, как они сами себя счастья лишают.

– На меня, значит, всю черную работу взваливаешь? Понимаю, всеблагим не положено. Ладно уж, искушу как-нибудь, – прошипел змей и начал таять.

– Подожди!

– Хочешь сказать, что это для их же блага? Как-то мало верится. Дети по-настоящему счастливы. Хотя для наблюдателя, конечно, интересного мало. Так что? Неужто ты передумал?

– Да нет, просто… В общем, спасибо тебе. Древо это сделать – это ж твоя идея была.

7

Когда на следующий день Адам проснулся, Евы в шалаше уже не было. Он вышел и увидел ее, дремавшую, прислонившись к дереву. Адам подкрался сзади и стал лохматить ее волосы.

– Прекрати! – завизжала Ева. – Ну хватит, перестань! – Она схватила какую-то ветку и стала гоняться за Адамом вокруг дерева. Тот ловко уворачивался.

– Ладно, я устала. Мне что-то жрать охота, а тебе? Что на этом дереве растет? С виду так ничего, съедобненько выглядит. – И она ткнула пальцем в свешивавшийся с ветки плод.

Адам задумался. Он точно помнил, что раньше никогда не видел на этом дереве плодов. Не мог же он просто их не замечать?

– Ев, мне кажется, они незрелые.

– Не дури меня, смотри, как соком налиты, – сказала Ева, протягиваю руку к плоду.

– Стой! – Адам ударил ее по руке. – Прости. Ну, прости, я не специально. Просто я чувствую, что нам нельзя есть от этого дерева. Я просто знаю это. Я уверен.

– И почему же? – Ева обиженно пожала плечами.

– Я не помню. Как будто в детстве мне кто-то рассказывал… То ли ангелы, то ли отец. Я ведь после сотворения был более мелким, чем ты – тащил в рот все, что под руку попадалось. Тогда мне папка и рассказал про какое-то ядовитое дерево и настрого запретил есть от него плоды.

Ева задумалась.

– А если только маленький кусочек? Знаешь ли, Адамушка, тут же важно, сколько съешь. Помнишь, мы в учебнике читали, что пуд соли – это яд, а щепотка – разве яд? В любом случае, если сплохеет, всегда можно сунуть два пальца в рот. Я ведь хочу только самую чуточку попробовать… Можно?

– Нет. Лучше пойдем отсюда.

Адам торопливо шагал, стараясь увести Еву как можно дальше от зловещего дерева и время от времени оглядываясь, чтобы посмотреть, не отстала ли она. Уже почти дойдя до их любимого луга для игр он в последний раз оглянулся и увидел, что Евы нигде нет. «Может, в кусты понадобилось?» – подумал Адам, и краска стыда обожгла его лицо. Сложно было придумать более трусливую мысль. Уже уверенный в том, что оправдались худшие его опасения, Адам ринулся обратно.

Меж тем Ева уже подходила к дереву. Без Адама было немного боязно, непонятно из-за чего. Вдруг она услышала приятный вкрадчивый голос.

– Не пугайся. Попробуй.

У дерева стоял незнакомец в сером плаще, и его глаза осторожно и внимательно глядели на Еву. Смотрящему со стороны показалась бы странной эта сцена: красиво одетый мужчина, в чем-то убеждающий абсолютно голую девицу. Но Еве даже не пришло в голову смущаться. Она только в нерешительности глядела на этого дышащего нездешней силой человека.

– Докажи же этому мальчику, что ты не боишься. Или ты трусиха?

– Ничего не трусиха, – проговорила Ева и сорвала плод. Он был очень приятный на ощупь, гладкий и круглый. Зубы впились в мякоть, и по щекам у нее потек сок. Необычный, но и не гадкий вкус. Почему же так странно?

– Ну как, нравится? Теперь дай и ему попробовать, вон он уже пыхтит.

Адам на полной скорости летел к ним.

– Ева! Евка, ты в порядке?!

– Да ничего, вполне. Хочешь?

Адам остолбенел. Ева деланно рассмеялась:

– Обманули дурачка
За четыре кулачка
Адка яблочко не съел,
За сестрой недоглядел.

– Ева, ты… как? Ты… правда в порядке? Не собираешься умирать?

– Да нет же! Вот дурачок. Держи, сам убедись.

– Ну давай, – засмеялся Адам и почувствовал, как, передавая ему плод, Ева слегка коснулась его руки липкими пальцами.

– Ну давай, жуй.

Адам подчинился: откусил немного от плода и старательно разжевал. Он уже собирался сказать «а ведь правда ничего», как вдруг мир стремительно покачнулся, и он выронил огрызок на траву. Ева в его глазах поплыла и начала раздваиваться, а незнакомец – постойте, какой же это незнакомец, когда это дама в красном платье с черными перьями?

– Очнись, очнись! Тот дядька куда-то пропал, а ты свалился, как подкошенный. Что с тобой?

Адам увидел склонившееся над ним встревоженное лицо Евы. Ее волосы, спадающие с плеч, щекотали ему шею, и его неожиданно пронзило какое-то неведомое доныне чувство. Видимо, оно отразилось на его лице.

– Тебе плохо?

– Нет, – выдавил он. Кажется, Ева притащила его в шалаш. Несмотря на дневной час, его сильно клонило в сон. – Я просто очень устал, сам не знаю, отчего. Ложись и ты рядом.

– Ладно, – пожала плечами Ева. – Дневной сон еще никому не вредил.

Когда она улеглась, он отодвинулся от нее насколько позволяла стенка шалаша и мгновенно заснул.

8

Адам открыл глаза через несколько часов. В памяти плясали какие-то обрывки образов, и сегодняшнее утро никак не хотело вспоминаться. Он решил поспать еще немного и стал переворачиваться на другой бок, однако вид голой Евы мгновенно возвратил ему память. Сна уже не было ни в одном глазу. Помрачение сознания исчезло, как не бывало. В голове было пусто и ново.

Он много раз просыпался вот так рядом с ней в шалаше, но теперь что-то изменилось. Он глядел на Еву и понимал, что она – голая. Это открытие настолько поражало, что становилось страшно. Но еще более удивительным было другое – Ева при этом была божественна красива. Нежная кожа сияла пятнышками света, проникающего сквозь неплотно сложенные стенки шалаша; грудь поднималась и опускалась спокойно и сонно, дыхания почти не было слышно; слегка спутанные волосы были откинуты вверх…

Оглядев ее с головы до ног, Адам остановил взгляд на груди и отчего-то сильно смутился. Ему вдруг пришло в голову, что Ева может проснуться в любой момент. Он поспешно отвел взгляд, но тут его настигло другое озарение: ведь он сам тоже был, мягко говоря, не одет, и Ева, открыв глаза, тоже это заметит, если, конечно… Если, конечно, это не только ему сегодня лезут в голову странные мысли. Может, это пройдет?

Но тут Ева пошевелилась, и Адам стыдливо поджал под себя колени. Ева по-прежнему спала. Он немного расслабился. Поискал вокруг, чем бы накрыться или замотаться, но ничего похожего не обнаружил. «Так вот зачем нужны эти тряпочки, который папка нам еще с сотворения мира пытается всучить», – подумал он. Однако делать было решительно нечего. Он снова прилег и стал смотреть на Еву. Она лежала, такая еще недавно привычная Евка, Евушка, подружка, сестрица, куда ты пропала? Вместо тебя какая-то незнакомая Ева, которую по-другому и язык не повернется назвать. Какое же у нее красивое тело, особенно грудь… Да что ты привязался с этой грудью? – возопил к самому себе Адам, чувствуя, как его охватывает отвращение. Вот так лежать, оценивать – как это мерзко. Он картинно отвернулся и стал изучать стенку шалаша, но глаза поневоле возвращались к Еве. Адам отвлекал себя, как мог: считал палочки, ломал веточки, вспоминал названия частей тела, но шалаше было так мало места, что несносная грудь все время попадалась на глаза. В конце концов он решил уже было выбраться из шалаша и попробовать смастерить себе что-нибудь из одежды, но его сковала боязнь движения: кроме того, он опасался, как бы кто-нибудь не увидел его снаружи голым. Лучше уж отсидеться тут. Он погрузился в легкое оцепенение и все никак не мог заставить себя разбудить Еву, чтобы наконец прекратить свои мучения: он надеялся, что с ее пробуждением все станет на свои места. Но как только он протягивал руку, какая-то неведомая сила удерживала его. Еще утром он бы просто потряс ее за плечо или шепнул в ухо: «Евкаа! Вставай!» Но и сказать он как-то тоже ничего не мог. Оставалось только звать ее мысленно.

Наконец Ева вняла его мольбам.

– Уже проснулся? – сонно спросила она, почувствовав, что он не спит, и стала тереть глаза.

– Да, я тут проснулся и знаешь, со мной что-то не то.

– Ну чего еще? – лениво спросила Ева, разлепив наконец сонные глаза.

И увидела Адама.

9

Внутри у Евы как-то все сжалось, даже как будто перехватило дыхание. Стараясь не покраснеть, она попыталась взять себя в руки.
– Какой-то ты голый, – весело сказала она.
– На себя посмотри, – парировал Адам, уже почти без страха поглядывая на Еву: все-таки, проснувшись, она была больше похожа на себя прежнюю.
– Да что мне на себя смотреть, я лучше на тебя посмотрю. – Ева обвела его взглядом с головы до ног. – Кстати, я знаю, как это называется, – неожиданно заявила она, бросая взгляд на предмет собственных мыслей.
– Спасибо, – ворчливо отозвался Адам, тщетно стараясь не выдать своего жгучего смущения, – не тебе одной ангелы «Сексуальную энциклопедию» втюкивали. А запоминаю я иногда и получше твоего. Например, – Адам изящно указал на Еву, – грудь тебе не просто так для красоты, а чтоб ребенка кормить.
– Ребенка, – подхватила Ева, принимая вызов, – сначала нужно зачать. Для этого нужны два существа разного пола…
Существа разного пола еще немного посоревновались в фактическом материале, и на душе у обоих стало поспокойней: легкая перепалка была обычным способом ведения разговора и возвращала в те времена, которые, казалось, остались далеко за их обнаженными плечами.
– До полянки наперегонки? – вдруг предложил Адам.
– Давай, – тотчас согласилась Ева.
Никто не двинулся с места.
– Боишься?
– Сам!
Ева вмиг вылетела наружу и умчалась. Адам вздохнул, затем тихо вылез из шалаша, огляделся и двинулся в сторону поляны.
Он нашел ее в зарослях боярышника. Ева лежала на животе, уткнувшись лицом в траву, и плакала.
– Эй, ты чего?
– Не трогай меня!
– Ев..
– И не смотри! Уходи!
«Еще чего, – мысленно ответил Адам. – Еще чего не хватало, бросать тебя с этим одну».
Не обращая внимания на протесты, он лег рядом с ней и крепко обнял. Ева попыталась вырваться, но после двух-трех неудачных попыток сдалась и, уткнувшись носом ему в плечо, зарыдала в голос.
– Ну Ева, ну миленькая, хватит плакать. – Кажется, первый раз в жизни Адам чувствовал себя старшим. – Ну ты чего, дуреха? – Он гладил ее по голове. – Чего ты расстроилась-то?
– Адка… мне так плохо. Мне противно. Меня от самой себя воротит. Во всех смыслах. Мы с тобой так здорово дружили, а теперь только взгляну на тебя – и хочется под землю провалиться. И мысли такие, знаешь, от них… слово такое есть, забыла.
– Тяжело?
– Да нет…
– Стыдно? – Адам сам еле выговаривал это слово.
– Ага, – прошептала Ева и снова начала плакать. – Ты бы хоть оделся, что ли… И мне самой тоже, у меня тело все горит от наготы, как будто в крапиве извалялась. Всегда ходила, и ничего, а сейчас чувствую себя такой, – кажется она раздумывала над словом «голой», но в итоге его отклонила, – беззащитной…
– Да не переживай ты так.
– Сам не переживай! – вдруг взбесилась Ева. – И руку свою убери, что прижался, извращенец! Сам небось только и думаешь, как меня изнасиловать.
– Ты откуда слова такие знаешь? Тоже из энциклопедии? – обалдел Адам. – Погоди. Ты как-то слишком резко все обернула. Мы же остались теми же, разве нет? Разве мы не те же Адка и Евка? Вот, по-моему, я сейчас совершенно тот же. Как всегда, соображаю медленнее тебя: ты уже сделала выводы и рыдаешь, а я еще даже не понял, что к чему. А за одеждой сейчас сходим, делов-то. Все будет по-старому.
– Не будет.
– Ладно, в любом случае хватит реветь. От сидения на месте одежда у нас не появится. Помочь тебе подняться?
– Помоги, – шмыгнула носом Ева, и Адам подал ей руку. От телесного контакта обоих вдруг обожгло неожиданным теплом, но руки Ева не отняла. Она только исподлобья посмотрела на Адама, как бы спрашивая: «Отведешь меня?» Но Адам уже сам выводил ее за руку на открытое пространство, откуда было легче сориентироваться. Насиловать он ее пока явно не собирался. Они потихоньку пошли по полянке.
– Адам?
– Да?
– Вот скажи мне честно: я ужасно некрасивая?
– Ты уверена, что сейчас это самый важный вопрос?
– Да.
– И ты даже разрешишь себя рассмотреть?
Ева нерешительно откинула на спину волосы, которыми при некоторой ловкости можно было закрывать хотя бы часть груди, чем Ева и занималась последние несколько минут. Она выглядела божественно. От прошедших слез на лице остался лишь легкий румянец, нежная грудь как будто слишком выделялась из ее тонкого стана – а впрочем нет, не слишком. Ниже… Но Ева его уже торопила:
– Ну что?
– Хороша!.. – Адам с сожалением отвел взгляд.
– Ну ладно, тогда не стыдно и перед ангелами показаться. Эй, ауууу!
«И действительно, – подумал Адам, – чем нам за ангелами бегать, легче им к нам прилететь».
Пернатые друзья не заставили себя ждать и сразу же возникли у них за спинами. Адама всегда немного раздражала эта манера появляться вне поля видимости. Тоже мне, хранители. Он отпустил руку Евы и развернулся на 180 градусов. Медленный и плавный голос уже запевал:
– Адам, Ева, какой сюрприз. Вы позвали нас сами. Нет ли у вас в чем нужды?
Адам оглядел Еву и решительно высказался:
– Одежду бы нам.
Ангелы переглянулись.
– Неужто наши юные друзья вспомнили о наставлениях…
– Насекомые кусаются, – перебила его Ева. – Мы же почти что в лесу живем, забыли? – Она осталась стоять к ангелам спиной и поэтому разговаривала, поворачивая голову через плечо.
– И много покусали? – спросил ангел Адама, тогда как второй уже сканировал Еву в поисках возможных покраснений. Взгляд его остановился на черной точке в сантиметре от ее подмышки. – Ева, повернись ненадолго ко мне.
– Чего вам?
– Нет-нет, вот этим боком.
– Ай, да не трогай меня!
В мгновение ока Ева оказалась за спиной у Адама.
– Ты чего?
– А чего он меня лапает?
– Ева, дорогая, у тебя там клещ. Нужно вытащить. Подойди.
– Ко мне может прикасаться только Адам.
«Совсем шарики за ролики заехали у бедной Евки, – подумал Адам. – Ну и денечек».
– Останьтесь кто-нибудь из вас со мной и расскажите, как вытаскивать клеща. Я сделаю это сам. А второй пусть слетает нам за одеждой. Ладно?
В процессе «операции» Ева мужественно пищала, а Адаму аж плакать хотелось от жалости. Но наконец с клещом удалось распрощаться. Счастливая Ева крепко обняла Адама. Про одежду она уже забыла.
Но не забыли ангелы: они торжественно держали в руках…
– Что это?! Трусы?
– Это даже не трусы, это какие-то листочки фиговы! – расхохотался Адам. – Милые друзья, нам бы чего-нибудь посущественней.
– Но таков обычай, – возразили ангелы.
– Я не смогу в этом ходить, – капризно заявила Ева, осмотрев «обновку» темно-зеленого цвета со всех сторон. – Это какой-то стриптиз.
Ангел-хранитель Адама всегда отличался способностями к импровизации.
– Дружище, – обратился он к коллеге, – посмотри-ка по базе, что у нас еще бывает?
– Хочу платьица, как у вас, – кокетливо улыбнулась Ева.
– Наши одежды нематериальны, так что вряд ли вам подойдут. Но у нас осталось несколько ряс. Вам черные или белые?
– Белые, конечно! – обрадовалась девушка. – Правда, Адка?

10

«Нежное прикосновение ткани, почти как твои руки. Все-таки одежда, данная ангелом, не может быть обычной. Это чудо, а не одежда. Летит. Шуршит. Собирается в складки. И села точно по нам… Казалось бы, что может быть красивее Евы без одежды, а в одежде она еще красивее…»

Так думал юный Адам, собирая ветки для очередного шалаша. Где-то невдалеке белела фигурка Евы. Она собирала плоды к ужину в подол своей рясы, а потом относила и складывала у входа. Поймав на себе взгляд Адама, она улыбнулась и помахала ему рукой. День оказался таким длинным, что все утренние тревоги остались далеко позади.

Сегодня они в первый раз обошли всю окрестность. Их и раньше во время игр заносило в самые разные уголки рая, но только теперь они хорошенько поняли, что где находится. В их владениях оказалось так много красивого! Высокие деревья с перламутровыми кронами, извилистые тропы, быстрые ручьи… Везде вокруг них сновала какая-то живность. Они не знали, как назвать то или иное животное, и могли только восклицать: «Ой, какая!..» Рай не так легко было обойти, но как ни странно, они почти не устали, только останавливались ненадолго на берегу небольшой речки. Но вот Ева снует от дерева к дереву и выглядит совсем бодрой. Надо пойти ей помочь.

– Ну кто так носит еду? Корзинку тебе, что ли, из чего-нибудь сделать?
– Помог бы лучше, светлая ты голова.
– Ну так я за тем и пришел.

Они разговаривают, смеются, сталкиваются локтями, встречаются взглядами, и все так обычно и просто, но откуда во всем вдруг появилось столько смысла? Оба, в длинных белых рясах-платьях похожие на девушек, они почему-то еще долго не могут заснуть в шалаше, и все говорят, говорят обо всем. И, почти засыпая, приподнимаясь на локте, Ева вдруг шепчет с горящими глазами:
– Мы с тобой видели так много разных зверей сегодня… Давай дадим им имена!

11

– Ева, смотри!
Она как всегда еще спала, свернувшись клубочком, и была похожа на девочку. Он погладил ее волосы.
– Е-ва…
Она открывает глаза.
– Чего?
– Животные пришли.
Перед ними на полянке разместился небольшой зоопарк. Маленькие и большие, с хвостами и без хвостов, пушистые, чешуйчатые, странные, разные. К Еве подпрыгивает что-то белое и ушастое.
– У ты моя прелесть! Как тебя зовут? Может, кролик? Адка, как насчет «кролика»?
Адам пробует слово на языке – звучит здорово. Пожалуй, сгодится.
Они здороваются со всеми по очереди и, перебивая друг друга, придумывают, придумывают, придумывают названия – волк, лиса, суслик, ящерица. Осторожно примеряя на себя имена, животные радостно встряхиваются – обновка пришлась как раз впору – и радостно удирают обратно в райские леса. Далеко за полдень Ева и Адам бессильно лежат на траве в пятнистой тени деревьев.
– Уух. У меня никогда голова так долго не работала.
– Да уж. А вот скажи мне, разве в наших энциклопедиях упоминались те фиолетовые насекомые с шестью крыльями?
– Да кто ж их всех упомнит, наверное, были.
– Ой, мне опять солнце прямо в глаз светит. Почему в нашем лесу нет дикого плюща?
– Зачем он тебе понадобился?
– Ну, из него можно было бы сплести навес.
– Фантазерка ты. Ну что, пойдем сегодня снова в дальнюю часть рая? Мы там еще не все посмотрели.
– Конечно, идем! – Ева вскакивает на ноги. – Вперед! Ой, а это что?
Тут и Адаму приходится разлепить полные дремой глаза. Ева стоит, вытаращившись, и указывает на одно из деревьев, подножие которого обвивает тонкий росток плюща.
– Его раньше не было там?
– Не было никогда!
– Ну вырос, что ж, почему нет? Мы же почти не знаем рая, хотя и выросли здесь.
– Э, да ты ничего не понял! Посмотри, он же растет прямо на глазах!
– Ты хочешь сказать, что он… тебя услышал?

С этого дня их райская жизнь сделала еще один крутой вираж. Евино открытие так поразило их обоих, что они на время даже забыли друг о друге – настолько разные были у них интересы. Адама захватило преобразование леса: сочетание надежных дорог и почти невидимых, исчезающих в траве тропинок, возносящиеся ввысь стволы деревьев и нежный подлесок – полностью его творение, ведь так хотелось попробовать сотворить заново каждое дерево, каждый вид. Бушующие реки – и тонкая струйка родника, что теперь била из-под земли неподалеку от их шалаша. Все требовало усилий, все жаждало заботы, и Адам впервые в жизни чувствовал, что по-настоящему любит рай и тот отвечает ему взаимностью.

Еву же очаровали животные. Она зачем-то выдумала единорогов и ходила по утрам их кормить. Звери, которые теперь постоянно крутились рядом с ней, приобретали все более странные окраски, у кого-то исчезал хвост, у кого-то вырастали крылья.

А иногда Адам и Ева и сами не знали, что творили. И когда Адам в первый раз в жизни коснулся евиных губ своими, они не увидели, как позади них неожиданно распустился невиданный цветок, и как ярко вспыхнула красным блестящая чашечка…

12

Начав меняться, рай уже, видимо, не мог остановиться, и в какой-то момент Адам и Ева начали замечать, как он постепенно уходит из-под их власти: тропинки запутываются, деревья сплетаются в непролазную чащу, и они все чаще встречают незнакомых прежде животных.
– А по-моему, так даже интереснее.
– Ева. – Адам крепко сжимает ее руку. – Ты чудо.
– Не стоит. Скажи лучше… Ай, что это?! Эта ветка меня ударила! Сейчас и тебе достанется, отойди!
– Что с тобой, что такое? Попало по щеке?
– Да глупости, только немножко щипит. – Ева потирает щеку и задумчиво смотрит на Адама. – Знаешь, я много думаю в последнее время… И мне кажется, я и не такую боль могла бы стерпеть. Потому что я люблю тебя…
Адама как будто окатило из холодного душа: он почувствовал, что если сейчас не обнимет Еву, то сойдет с ума. В следующую секунду он уже страстно целовал ее, прижимая к себе, и чувствовал, как она начинает отвечать на его объятья. Он попробовал прижать ее еще крепче, и она тихонько застонала. Они уже почти совсем потеряли ориентацию в пространстве, как вдруг Адам почувствовал, что Ева как будто выскальзывает у него из рук. Перед глазами все плыло, но он все-таки смог разглядеть: тропинка, на которой они только что стояли, стала почти прозрачной, и Ева уже погрузилась в нее почти по колено. Быстро ухватив ее за что придется, Адам заорал:
– Держись! – и потащил на себя. Ева шагнула и, теряя равновесие, упала ему на руки.
– Ева, милая, ты в порядке?
Она моргала, как будто только что проснулась.
– Кажется, меня носило по каким-то иным пространствам.
– Да уж, я заметил! Ты чуть под землю не провалилась!
Они еще раз взглянули на тропинку. Вроде бы все уже было по-прежнему, но материя в этом месте немного вздувалась волнами, как шелк на ветру.
– Ты думаешь, это граница?
Обычно такие эффекты можно было наблюдать на окраинах рая – с первого взгляда ничего заметно не было, но если приглядеться, можно было различить в предметах по ту сторону границы какую-то неопределенность, размытость, точно они еще не до конца решили, чем именно они хотят быть в этом мире.
– Сходим к границе?
– А давай. Только мне почему-то страшно.
– Ничего. Мы же вместе. – Адам взял ее за руку.
На границе, действительно, творилось что-то странное. Все по ту сторону стало расплывчатым и виднелось как будто сквозь запотевшее стекло. В этой пелене иногда возникали просветы, впрочем, больше похожие на дыры.
– Адка, а красиво! Пойдем посмотрим поближе!
– Ев, а может не надо?
– Я на пару шагов.
– Эй, погоди, я с тобой!
Он потянулся к ней, чтобы снова взять ее за руку, но в этот момент по земле, на которой они стояли, прошла трещина, и он инстинктивно откинулся назад. Они оказались на разных сторонах, и никто не гарантировал, что щель не будет расти.
– Ева! Прыгай ко мне!
– Я боюсь!
– Прыгай!!!
– Я не могу!
– Тогда давай я прыгну к тебе.
– Подожди, не надо… – но он уже летел к ней, почему-то до ужаса медленно пробиваясь сквозь воздух.
– Держись за мою руку. Давай вместе.
В этот момент щель вдруг решила расшириться до размеров небольшой канавы, но они уже летели над ней. Приземлившись на землю, они бросились бежать, но и это удавалось с трудом – почва под ногами как будто постепенно теряла свою плотность, и ноги проваливались. Это прекратилось, только когда они оказались на берегу знакомой речки. Там они свалились без сил, задыхаясь от бега и страха, и долго еще приходили в себя, глядя на спокойно бегущую воду.

Вечером они сидели под деревом, недалеко от шалаша. Ева было потянулась к Адаму, но он испуганно отпрянул:
– Ты чего? Ты знаешь, я боюсь теперь…
– Да нет. Просто возьми меня к себе.
Адам посадил ее себе на колени, и она прижалась к его груди, слушая стук сердца.
– Слушай, Адам… Может, это потому, что мы брат и сестра? Я что-то такое читала…
– Может.
– Адам, ответь мне, пожалуйста.
– Мы не брат и сестра.
– Стоп, но папочка-то у нас один?
– А мамочка где? Ты не задумывалась? Это же я тебя выродил. Ну, точнее, Он тебя из меня выродил. Из ребра моего.
– То есть я – твое ребро?! Вот так открытие. То-то я чувствую, будто я – часть тебя. А это так и есть!
Она еще крепче прижалась к нему.
– Тебе было больно? Уж наверное, больно. Бедненький, ты страдал из-за меня?
– Хотел сестру. Достал отца – вот он и приволок меня в операционную. Я ревел как девчонка и пытался сбежать. Потом сны – как я бегу и ищу – тебя. А еще боль где-то слева. А еще почему-то снилось, как я иду по подвесному мосту.
– Адам, а может ты зря меня выродил? Может, лучше я была бы твоим ребром? Всегда с тобой рядом, а?
– Дурочка, – он улыбается и гладит ее по щеке.
– Знаю. Я и сама иногда чувствую себя ужасно глупой. Просто мысль, что меня, по сути, оторвали от тебя силой, кой-чего объясняет. Потому что… теперь я снова как будто часть тебя. Дай-ка руку. Возьми мою вот так. Чья это рука – твоя или моя?
Адам не отвечает. Дождавшись, пока Ева умолкнет, и он берет ее голову обеими руками и целует ее в лоб со всей бесстрастной нежностью, на которую только способен.

13

– Ты не можешь так поступить! Ты не можешь изгнать их сейчас, когда они только начали понимать жизнь, её вкус, её ощущение.
Щеки Бога-сына в зеркале возмущенно пылают.
– Это несправедливо. Не изгоняй их!
– Понимаешь ли, – Бог вздохнул, – неважно: изгоню я их или нет, но Адам и Ева больше не смогут жить в раю. Таковы его законы.
– Кто придумал эти законы?! Не ты ли, всемогущий?!
– Я! И не я! Пойми, в саму суть рая заложена естественность и природность, если хочешь, невинность, в общем, по сути дела, безукоризненная чистота. Я думал, что и в этом стерилизованном мире возможно творчество – ну что ж, я ошибался. Но если этой невинности больше нет – нет и рая. Как только Ева надкусывает плод, рай начинает работать на самоуничтожение. Адам и Ева и сами не остались бы там жить – они очень скоро перестали бы в нем помещаться. Это как двумерное и трехмерное пространство: обретая знание о мире, они прорывают нарисованный мир идеальных декораций, и с каждым их чувством, с каждым словом рай все быстрее приближается к реальному миру – а ведь именно в нем им и предстоит жить. Так не проще ли взять и изгнать их, заранее – пусть и насильно – переселить эту парочку подальше, нежели оставлять их видеть, как разбивается вдребезги их привычный мир?!
Бог перевел дыхание:
– И вообще, тебе ли ставить мне в упрек мое решение? Сам ведь всегда всех жалеешь.
Юноша подавленно молчал, и в его взгляде читалась глубокая печаль. Наконец он покорно кивнул и исчез. Зеркало на миг посерело, и через мгновение в нем отразился глубокий старец в длинных одеждах.
– Все правильно делаешь, все правильно. Так было и будет, этого не избежать. Везде по-разному и везде одинаково.
Бог было открыл рот, но гладь зеркала вновь была чиста. «Вот так всю жизнь и примиряй две крайности, – угрюмо подумал Бог. – Однако пора заканчивать эти игрища, а то эти влюбленные угробят себя ненароком…» Он немедленно собрался и отправился в рай, раздумывая по пути, как же ему вести себя с Адамом и Евой. Пожалуй, можно было бы объяснить все как есть – но тогда пришлось бы признаваться в собственной некомпетентности, извиняться, чего доброго! А они и так уже стыд потеряли, целуются на всех углах. Хотя вроде, наоборот, должны были его обрести. В общем, нечего с ними сентиментальничать.

Да и боялся Бог, что не выдержит, обнимет детей своих, непонятно из чего сотворенных, да и заплачет от скорби расставания. Такой слабости никакой порядочный бог себе позволить не мог. Да и каково будет им потом жить, зная, что нет у него никакого замысла, что просто как всегда скука заела, и зачесались руки, и потянуло к новому, непрожитому, и новый мир вдруг сам очутился за пределами его головы, еще не до конца сделанный, но уже вполне реальный. Ведь тогда придется рассказать, что как-то воздействовать на то, что происходит в мире, он сможет какой-то жалкий десяток тысячелетий, пока мир окончательно не обретет независимость от творца, и тогда уж… Тогда человечеству придется на каждом шагу выкручиваться самостоятельно. И потом, они же еще дети. Зачем им знать все это? Пусть живут себе, не заботясь о грядущих поколениях. А что детей надо завести – это они как-нибудь сами догадаются.
Бог усмехнулся. Еще бы им не догадаться, они и так весь последний месяц не отлипают друг от друга. А вот, кстати, и они – обнявшись крепче двух друзей… да уж, пожалуй, покрепче. Бог подошел ближе. Ему отчего-то трудно было смотреть на них, кололо в глазах.
Ева, сидевшая, склонив голову на плечо Адама, подняла на него взгляд.
– Папа?
– Папа, как тебя занесло в наши края?
– Я изгоняю вас из рая.
– Что? За что?
– Па… отец, но почему?
– Потому что вы меня не послушались.
– ???
– Яблоко кто ел?
Адам и Ева переглянулись.
– Вот и молодцы, что сознались. А теперь прочь отсюда. Отныне этот мир закрыт для вас навсегда.
– Но мы только научились… разговаривать с этим миром, – Еве хотелось плакать.
– Слишком поздно.
– Но ведь мы назвали зверей. Нам поют птицы! Ручьи текут, куда мы скажем…
– И мир этот никогда вас не обижает? – Бог внимательно посмотрел Еве в глаза, и она прикусила язык. – И земля не расходится под ногами? В вашем присутствии этот мир постепенно расползается по швам. Вам уже не удержать его. Рано или поздно он просто вышвырнет вас из себя, и падать будет больно. Уходите лучше сами подобру-поздорову. В полдень я открою для вас ворота. Так как вы теперь и правда гораздо лучше понимаете этот мир, вы догадаетесь, куда идти. Прощайте.
И Бог исчез у них на глазах. Он любил в крайних случаях использовать спецэффекты.

13

– Тоже придумал… Наказывать за любовь! Без дерева так и жили бы, как овощи… Очень надо! И без рая проживем. Работать будем, трудиться, не все ж, действительно, по полянкам гулять. Тоже мне наказание…
Ева возмущенно размахивала руками. Адам только вздыхал.
– Наказание, конечно, не в этом, – сказал вдруг чей-то вкрадчивый голос, и оба вздрогнули: над ними на дереве сидела змея и глядела на них изумрудным глазом.
– В чем наказание за любовь, ты сама потом узнаешь. Да это и не наказание вовсе – скорее расплата. Вы будете жить в мире, где за счастье приходится платить страданиями, за рождение – смертью, за хлеб – трудом. Но в этом его прелесть. Не зная добра и зла, вы не знали и счастья. Вам было хорошо, но вы не замечали этого, так как не знали, что бывает по-другому. Теперь вы уже начали потихоньку постигать мирскую многогранность, но еще не знакомы с ней вполне: покуда вы здесь, рай оберегает вас. Вы еще не испытали на себе, что у любого явления есть обратная сторона. Но скоро вы обязательно это почувствуете. Ведь истинная гармония складывается из противоположностей. В этом главная суть древа. Расщепление мира… единство множественностей… лектор из меня всегда был никакой… – слова уже доносились как будто издалека, а сам змей начал постепенно таять, сливаясь с зеленью листьев. В конце концов остался только лукавый зеленый глаз, который иронично прищурился на переваривавших информацию влюбленных, подмигнул и исчез.
– Что это было, Адам?
– Кажется, наш старый знакомец.
– ?
– Ну а что, в раю не так много народа бывает, окромя ангелов, тех-то не перечесть. Думаю, это тот самый незнакомец, что предложил нам с яблочком ознакомиться.
– Наверное, ты прав. Но что же теперь?
– Нужно идти… – Адам тяжело вздохнул.
– Адам! Неужели ты жалеешь?!
Она подошла к нему и твердо посмотрела ему в глаза. Он отвел взгляд. Затем неловко потрепал ее по шее.
– Не дури. Конечно, я не жалею. Да и это уже совершенно неважно. Идем, нам еще нужно найти выход.
Через полчаса, за которые они в последний раз обошли рай, посидели и любимого ручья и обняли несколько деревьев, они уже стояли на границе.
– Ну и где все?
– Думаешь, будут провожающие?
– Не, ну а кто-то же нас должен вывести.
– Мы поведем вас. Но сначала вам нужно переодеться.
За их спинами стояли два ангела.
– Зачем? Нам и наша одежда нравится.
Ангелы переглянулись, улыбаясь.
– Но в обычном мире она несколько непрактична. У нас для вас есть кое-что получше.
Один из ангелов держал в руках рубашку, штаны и жилет. Другой перекинул через руку темно-синее платье из плотной ткани с шнуровкой сзади. Адам и Ева нехотя стали переодеваться.
– Насчет обуви не беспокойтесь, она сама у вас появится на ногах, как только ступите на землю. Ну всё, все готовы? Теперь беритесь за руки, а другие руки давайте нам. Мы вас проведем.
Сделав первый же шаг, Адам почувствовал, как всю жизнь окружавший его мир расплывается и сливается в одно яркое пятно. Слезы брызнули у него из глаз. Вспомнилось почему-то, как отец (последнее время у него язык как-то не поворачивался называть его папой) учил его ходить, как поддерживал за руку, как помогал встать, когда Адам падал. Он взглянул на Еву – не видит ли – но она сосредоточено глядела вперед перед собой и только крепче сжимала его руку. «Она всегда была смелее меня,» – подумал Адам и больно ударился ногами об землю.

14

– Ну вот и все, дружище, – произнес Бог, устало поглядывая на свое юное отражение. – Ушли. Теперь все по накатанному. Каждый раз думаю, что теперь-то у меня получится сделать все, как надо, – и каждый раз река возвращается в старое русло. Чует мое сердце, придется тебе еще разок на землю сгонять.
– Сволочь ты все-таки, если так легко об этом говоришь. Думаешь приятно рождаться как заново, ничегошеньки не помня, потом вдруг обалдевать от собственной значимости, ходить целыми днями, убеждать… Умирать… Ты-то никогда не умирал! Ты не знаешь, что это!!! –  Бог-сын сглотнул и продолжил кричать: – И вообще, я не понимаю, почему вы, мерзкие старцы, всегда считаете, что ничего не может измениться, что все повторяется?! Откуда нам известно, что их сыновей будут звать именно Авель и Каин? Почему бы им не назвать их, к примеру, Гамлет и Дон-Кихот? или Дафнис и Хлоя? Чип и Дейл в конце концов! Почему вы не умеете верить?!

– Ты не прав. Мы умеем верить. Но мы не хотим верить в то, чего не случится.

Проговорив это, старец исчез, и в зеркале снова появился Бог-сын. Уже совсем непохожий на испуганного взбалмошного мальчишку, он серьезно глянул Богу в глаза.

– Ты тоже не веришь?

– Да не знаю я, честно говоря. Там посмотрим.

Меж тем Адам и Ева уже давно стерли ноги, выбились из сил и упали отдыхать в ближайшей роще. Несколько часов подряд они шли без дороги (правильно, откуда ей взяться?) и без понятия, куда они направляются. Адам помнил откуда-то, что работа обычно происходит на полях, но пока что они только постоянно взбирались на холмы и спускались с них. Поэтому увидев рощицу, а за ней лес, они, как будто даже забывая про усталость, зашагали прямо к ней. Адам лег на землю и закрыл глаза. Ева прислонилась спиной к дереву. Кажется, они тут же заснули. Когда они открыли глаза, день уже перевалил за половину, солнце светило по-прежнему жарко, но не с таким неистовством. Каким маленьким оно казалось отсюда! Как далеко остался их уютный мир!

– Адам?

Он только отвернулся от нее.

– Адка. Ну Ад. Ну перестань кручиниться. Ну что мы забыли в этом раю?
– Я никогда не смогу его забыть. Там был мой дом. Наш дом.
– Ну да, здесь не рай. Здесь пыльно, жарко, душно. Ну и что? Зато здесь тоже есть трава и деревья. Значит, все-таки похоже?
– Нет, не похоже.
– Адам… – в голосе Евы вдруг послышалось что-то, что заставило Адама отвлечься от своей печали и внимательно посмотреть на нее: она же глядела на него, чуть прикрыв глазами, и на лице ее перемешались слезы и улыбка. – Адам, ты только подумай. Здесь нам ничего не угрожает. Здесь нам всё можно.
Адам отвел взгляд, ему вдруг сделалось неловко. Затем украдкой снова взглянул на Еву: она сидела и смотрела на какую-то травинку, теребя ее в руках. Затем подняла на него глаза:

– Всё, понимаешь?

Она сказала это так серьезно и озорно, что Адама сначала разом прошибло страхом и восторгом. Осталось загадкой, как они оказались друг у друга в объятьях: может, прикатились по траве, а может, прилетели, но через мгновение Адам уже прижимал к себе Еву, и поцелуй разливался по ним жаркой, жгучей волной, заполняя их до краев и переплескивая через край, затопляя собой весь мир. Они поняли наконец, зачем на самом деле нужна одежда – чтобы ее снимать. Они развязывали непривычные узелочки, раскрепляли застежки, выдергивали ленты, как будто освобождаясь от оков, и снова оказались совершенно наги, как в те прежние, уже почти забытые дни. Но к ним уже не было возврата. Их вдруг окатило знакомое, когда-то так сильно поразившее их смущение – беззащитные, в какой-то непомерной близости, они вдруг увидели друг друга как есть, без белых прекрасных одежд, без этих земных, но из без того телесного отвращения, которое преследовало их в первые дни. На миг они застыли – и все застыло кругом: кипучая река, уже готовая разлиться по миру, приостановила свой бег – так на мгновение замирают брызги водопада, прежде чем упасть вниз, в бушующий водоворот. Они стояли на коленях друг напротив друга и смотрели радостно и уже почти без смущения. Адам взял Еву за обе руки притянул поближе к себе. Их губы встретились, и было в их поцелуе что-то незамысловато-нежное, детское, но внутри уже снова начал разрастаться огонь, и они поддались этой счастливой страсти, ощущаемой каждой клеточкой тела и души. Адам осторожно положил Еву на траву и накрыл ее собой, как будто защищая от чего-то. Плоть коснулась плоти, небо перевернулось у них над головой, и мир, до этого бестолково болтавшийся на оси и окруженный призрачными двойниками несотворенных миров, вдруг отделился от окружающего хаоса и обрел свое окончательное воплощение.

Ну что ж, to be continued.

Автор: Катерина Брылева

Приветствую! Если вы зашли сюда прочитать коротенький рассказ - выбирайте между "Джонни", "Как летит снег" или "Наступает время". Если же запас терпения у вас чуть побольше, есть еще (тоже, впрочем, недлинный) рассказ "Адам и Ева.2.0". Появился он вот как: однажды Катя решила прочитать Библию, но прочтя о сотворении мира, была так впечатлена, что принялась немедленно писать свою версию событий. Результат перед вами.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)