Бегу

Медленно, как  и  в  тот  раз, когда  сыскал  леску  с  проглотушкой, вышагивал  вдоль  лискинского  обрыва. Глазел  по  сторонам, прислушивался  к  шороху  листьев  и  трав. Из-под  ног  метались  кузнечики; куковала  кукушка; солнце  грело  кротко  и  нежно. Подступил  к  краю  яра, попробовал  ногой  сковырнуть  кусок  земли, что зигзагообразной  лопиной  отчуждался  от  своей  матери. Куску  мои  усилия  показались  малоубедительными, он  лишь  качнулся  еле  заметно. Видимо,  не  созрел  для  прыжка  в  воду. Толкнув  отщепенца  разок-другой, потерял  к  нему  интерес  и  бросил  взор  вниз  на  гладь  речки. Знал, здесь  глубоко. Очень. Внимательно  рассматривал  с  верхотуры  кусты  с  камышами, зеленеющие  на  границе  Лиски  и  берега. Красотища! Не  менее  впечатляюще  выглядели  степные  просторы  с  балками  и  пригорками, с  кудрями  садов, с  дорогами  и  тропинками. Перевёл  восторженно  дух  и  взглянул  в  одну  из  речных  бухточек. Там  темнел  ствол  полузатонувшего  дерева. Интересно, долго ли  будет  тонуть? Дерево, меж  тем, едва  зримо  качнулось, как  будто  его  кто-то  подтолкнул  снизу, и  медленно-медленно  стало  всплывать. Как  подводная  лодка. Померещилось  что  ли? Нет, всплывает. Хм, как  же  так? Если  коряга  опускалась, тогда  всё  понятно  было  бы… Она  же  поднимается. Я  превратился  в  сплошное  внимание, прижмурился, подался  телом  вперёд… Точно, приближается  к  поверхности, вместо  того, чтобы  идти  на  дно! Мало  того, бока  вроде  раздуваются, словно  коряга  дышит… Чертовщина  какая-то! А  «чертовщина»  самой  выпуклой  частью  показалось  из  воды. Чёрная  лоснящаяся  кабаржина  забликовала  под  солнцем. Да, это  была  спина. Соминая. Что  чудилось  ветвями  и  отростками, оказалось  усами, плавниками, хвостом. Такого  огромного  сома  я  не  зрел  никогда. Это  прямо  не  сом, а  кит, приблудившийся  из  океанских  вод  в  речные. Заворожённый, стоял, боялся  шевельнуться, чтобы  не  спугнуть  рыбину. Теперь  наверняка  видел  её  дыхание, шевеление  жабр, неспешные  покачивания  хвоста  с  плавниками… Кажется, даже  слышал, как  сом  втягивает  в  себя  воздух. Наверное, то  был  старожил  Лиски, всплывший  для  того, чтобы  погреть  свои  столетние  косточки. На  меньше, чем  сто  лет  я  не  был  согласен. Для  такой  махины  подходил  подобный  возраст… Стоял, смотрел  и  в  памяти  возникали  строчки  из  сказки  И. Ершова  «Конёк-горбунок»:

«Мы  приедем  на  поляну –

Прямо  к  морю-окияну;

Поперёк  его  лежит

Чудо-юдо  рыба-кит…»

Стал  пристальней  всматриваться  в  лискинское  «чудо-юдо», но, конечно  же, никаких  частоколов, сыр-бора, деревни, пашущих  мужиков  и  сбирающих  грибы  девушек  не  увидел… Но  всё  равно, нечто  сказочное  было  в  появлении  такого  сомины  в  речке. Представить  не  мог, что  столь  крупные  обитают  в  нашей  Лиске. У  сома  уж  и  спина  высохла, блеск  потеряла, а  он  всё  грелся  и  грелся. Чтобы  не  мешать  старику, тихонечко  удалился  от  обрыва… Пускай  греется, сколько  захочет.

Отошедши  от  берега, резво  побежал  в  хутор, чтобы  рассказать  о диковинке  друзьям. Так  резво  побежал, что  споткнулся, ударился  коленом  об  исхожено-утрамбованную  тропинку  и…

И  проснулся!

Колено  ныло, горело… Не  сразу  сообразил, где  нахожусь  и  что  со  мной… явь  ли  переплелась  с  дрёмой, воспоминания  ли  с забвеньем, в  которых  пребывал  после  долгих, мучительных  дней  и  ночей: боль  терзала  на  протяжении  нескольких  суток. Страшное  время. Время  отчаяния, скрипа  зубов, стенаний  и  проклятий.

Бегу: 1 комментарий

  1. Уважаемый автор!
    Ваше произведение находится на обсуждении в жюри. Результаты обсуждения вы сможете увидеть на форуме после 17 мая в разделе «Новости из закрытого форума».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)