Я парень хоть куда…

В ноябре темнеет достаточно рано, особенно в пасмурный день. Домой к телевизору не очень хочется. Вот и вышли мои друзья на вечернюю прогулку. Улица освещалась фонарями, недавно установленными по плану реконструкции. Мокрый асфальт блестел и давал блики. Свежий воздух пьянил, вызывая лирические воспоминания о юности…

— Я был парень хоть куда, — потянулся, словно разминаясь Иванович, — но девушки туда не соглашались.

— Ах, юность, юность, — включился в разговор Владимирович, — самая счастливая пора в жизни, а мы не понимали, спешили во взрослую жизнь. Не подозревали, что взрослая жизнь – это дорога от съёмных квартир к съёмным зубам.

— В том возрасте было всё понятно, — развел руками Константинович, — правила поведения были простыми, например, если боишься – не говори, а если сказал – не бойся. Мы и не боялись. Резали матку правду. За что порой и получали в глаз и давали сдачи. Были особенно воинственны, когда рядом были девушки…

— А какие рукопашные схватки происходили из-за девчат, — потряс кулаком Иванович, — но до первой крови. И, главное, никто не считал, что хорошая девушка должна уметь делать то же, что и плохая. А так как она хорошая — она должна это делать хорошо! А сейчас…

— Мы слишком рано повзрослели, как нам казалось, — огорчённо покачал головой Владимирович, — и только с годами поняли, что взросление — это когда идёшь на морозе без шапки и чувствуешь себя не крутым, а дебилом!

— Юность категорична, — сказал, как отрезал Константинович, — и наивна. Мы и знать не знали, даже предположить не могли, что если брюнетка жгучая, то на ней недолго и обжечься!

— Наши девчонки из всех сил старались подражать взрослым, — вздохнул Владимирович, — модно одевались, делали замысловатые прически. И не ведали, что взрослые — это не те, кто перестает слушать маму, а те, которые понимают, что мама была права!

— И всем хотелось поскорее стать самостоятельными, — приглушенно, но так чтобы его все услышали, произнес Константинович, — казалось, что, только став самостоятельными, мы сделаем свою жизнь беззаботной и у нас всё будет в шоколаде. А ведь опыт диктует, что если будешь долго в шоколаде, мозги превратятся в сладкую вату…

— Слава Богу, миловал от этой самой шоколадной жизни, — перекрестился Иванович, — зато тогда времена были беззаботными и весёлыми. Вот, к примеру, а вы знали, что менты писающих девушек называют крабиками? Потому как, попав в луч фонарика, они начинают смешно пятиться в темноту.

— Оригинально. Ничего не скажешь, — заулыбался Владимирович, — какие мы были наивные и глупые. Понятно теперь, что большие дети играли во взрослые игры. А взрослые игры – это собственная судьба и чужие чувства.

— И всё равно было здорово, — улыбнулся и Константинович, — надо с юмором относиться к прошлому, шутить над настоящим и весело смотреть в будущее. Ведь не даром говорят, что, если будешь улыбаться, все мечты начнут сбываться.

— Без шуток жизнь была бы серая, а мы тогда всё видели сквозь розовые очки, — продолжил вечер воспоминаний Иванович, — были у нас и свои первые красавицы. Вспоминаю такую и сердце лихорадочно бьётся в груди. Эта девушка была хороша не столько красивыми ногами — сколько умением ими пользоваться. Как она танцевала…

— Мы просто теряли головы и влюблялись по самые уши, — продолжал улыбаться Владимирович, — в ведь в том возрасте влюбиться не было проблемой… Проблема была в том, чтоб вторая половина не догадалась…

Автор: Николай Хохлов

Родился давно, в прошлом веке. Повзрослев, незаметно состарился. Выяснил в итоге, что жизнь только начинается. Люди поверили и приняли в Белорусский литературный союз ПОЛОЦКАЯ ВЕТВЬ. Так я подтвердил высокое звание писателя.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)