Виктор Пирогов. Повесть. Дядя Гоша.

А Николай не смог его признать, детские черты, помнил какие он, расплылись, приобрели взрослое выражение, и его было не узнать, да и лет, сколько прошло, не удивительно…

Открыл Павел шкаф и бережно достал пилотку, его пилотку, которую он подарил ему много лет назад.

Подал ему, спросив – помнишь пилотку эту, сберёг я её, папка вернее — открыл Николай её заворот, узнал почерк свой и фамилию прочитал, вытравленную хлоркой внутри.

Люда открыла бутылку, Паша сел с ними и оживил их, разговаривая обо всём и, так просидели они за полночь.

-Ну ладно, пошёл я, завтра поедем на кладбище, попроведаешь своего друга, Коля он сильно тебя любил, ты, где ночевать-то будешь?

-Да где, тут и ночуй, места много, положит где-нибудь – ответил он сам себе, даже не намекая и не скабрезничая по поводу того, что они остаются вдвоём и спали раньше, бывало вместе.

Убрала она посуду, Николай сидел на крылечке, было тихо, лишь шум поездов, шли которые и шли постоянно, да гудки маневровых тепловозов нарушали тишину, было ему хорошо, как раньше вроде, но к ней опять же, как тогда, совсем не тянуло.

И не в том даже дело, что он изменит своей жене, их – измен у него хватало как и всех мужиков, нет, тут было другое, не то чтобы брезгливость, а от того что он, считавший себя не право а первообладателем её, был кинут.

Чувствовал он себя сейчас оскорблённым и униженным, хотя в мыслях много раз представлял себе это, теперь же он осознал это с нестерпимым стыдом для себя и подумалось – зачем я припёрся сюда, за каким хером, спросить?

Вышла она и села, но, не прижимаясь к нему, может, понимала его состояние, его прозрение, сидели и молчали, потом он проговорил – ну что, Людмила, звонить буду, такси вызову и в гостиницу поеду.

Она не обмолвилась словом, видимо поняла, что всё окончательно и возврата нет к прошлому, обняв его, заплакала и потом нерешительно спросила.

– Может, останешься, Коля – но тот мягко отстранился и стал вызывать такси, спросив у неё на всякий случай адрес, сомневаясь в своей памяти.

Немного погодя подъехал машина, вышли они за калитку и, Людмила обвила его руками, плача и пытаясь поцеловать в губы как раньше и не отпуская его.

В силу своей хотя и не особой, но порядочности и природной жалости, у него мелькнули предательские мысли остаться, но разум победил – зачем, к чему это тебе?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)