Виктор Пирогов. Повесть. Дядя Гоша.

Вначале он растерялся и позабыл как бы дорогу, но потом потихоньку вспомнил и пошёл, с трудом, но узнавая знакомые места и, шёл всё увереннее и быстрее, торопясь как, чувствуя, зная, что его там ждут.

Вот и знакомый до боли переулок и дом Базаровых видно уже из-за соседских заборов и тополей, остановился он, сердце стучало как никогда, было как вроде вчера и, подойдя к их дому, показалось ему, что выскочит Люда, повиснет на шее, целуя его, обнимет дядя Гоша, полюбил какого Николай как отца своего.

Улыбающаяся тётя Нина и бегающий в пилотке, принесённой им Пашка, как это было давно, нереально как бы теперь и, насмелившись, он шагнул в переулок.

Дом так и стоял на том же месте, но никто не бросился на шею ему и, только на лавочке сидела женщина, увидев его, поднесла ладонь козырьком к глазам, смотрела на него, как бы ожидая подошедшего, зная, что он придёт.

Она поднялась и в ней, Николай сразу и безошибочно признал Людмилу.

Подойдя, стоял и смотрел на неё, она изменилась также как и он, но не подурнела и выглядела хорошо, лицо было пусть и не без морщин, но свежее и не запитое, она молчала и тоже смотрела и вдруг охнув, повалилась, он успел подхватить её и посадил на лавочку.

Обхватила его руками она, целуя и плача, только говоря – я знала, верила, что ты приедешь, прости меня Коленька милый, прости.

Повеяло на него прошлым и, опустив голову, он тоже заплакал — ведь он любил её стерву всю жизнь.

Мучился, вспоминал и проклинал, бывало, но всё равно любил и, если бы она позвала, то убежал бы к ней, теперь нет, прошла, притупилась боль с годами и куда сейчас, от жены, детей и внуков.

Сидели они обнявшись как и много лет назад, но того, давно прошедшего, потерянного счастья не испытывали своими поизносившимися порядком душами, просто сидели и молчали, не зная о чём разговаривать, не было чувства любви, одно разочарование и боль.

Стало темнеть, они не двигались, продлевая миг прошедшей и теперь не вернуть жизни какой, запоминая его и зная, что больше они не встретятся и умрёт то, о чём думалось столько лет, мечталось и вспоминалось, останется тоска, ей одиночество и опять же боль, никогда не утихающая боль раскаяния и потерь…

-Пойдём в дом, Коля, ты, наверное, есть хочешь, темно уже – проговорила она, поднимаясь и увлекая его за собой в калитку.

Слёзы снова навернулись у него на глазах, войдя в ограду, вспомнил этих добрых людей и, нет каких вероятно уже, он ещё не спросил, она не сказала.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)