Виктор Пирогов. Повесть. Дядя Гоша.

Колька сидел, облокотившись на руль и, смотрел на ещё медленно проплывающие мимо него вагоны, и вдруг, в окне он увидел её, стояла она одна и покачивала ему рукой, прижав другую ко рту, как бы заглушая рвущийся крик.

Выскочил он на подножку и тоже замахал ей, и опять слёзы, проклятые слёзы потекли, полились из глаз, ему стало жалко её и возможно, он подумал, она раскаялась, но обратного хода как ей казалось, не было.

Хотя бы он и ни раздумывая обнял её сейчас и, простил, забыл всё, до того она ему была дорога а сейчас особенно, но… поезд ушёл.

Дни до дембеля тянулись как и первые месяцы, мучительно и долго, машину он сдал и как говорили здесь – он «сводился» от тоски и безделья, по «традиции», дедов никто не кантовал и они изнывали от предвкушения приказа, кто ходил в самоволку, кто пил, он же никуда, лежал целыми днями на койке и молчал.

Все привыкли к нему, непривычно молчаливому и замкнутому, зная его историю, не лезли в душу с успокоениями и сочувствиями, а если кто и лез, он не слушал и отворачивался от говорящего.

И вот наступила последняя ночь перед отъездом домой, Колька волновался и того желания, что бы сорваться отсюда уже не было, а может это из-за того что тебя уже ничто не держит и ты почти свободен, почти…

Он давно решил, что ночует её у Базаровых, выпьют с дядей Гошей, поговорят, боль потери маленько отступила и он вспоминал её уже без того душевного трепета и слёз, не мог сдержать каких прежде.

Его отправляли не эшелоном – поездом и он отходил завтра в десять часов ровно, и Колька пошёл к Линь Бяо, что бы он отпустил его туда, а к посадке, за которую капитан был ответственным, он придёт вовремя – не враг же он себе.

Тот не стал упираться, только проговорил грустно, он был на удивление трезвым – иди Николай, документы в порядке у тебя, только не опаздывай завтра, иди…

Попрощался он с теми, кто был в роте, присел на дорожку и пошёл по привычке к дыре в заборе за клубом в кустах, про неё все знали, но не заделывали, так как пользовались ею и самовольщики, и пьяные офицеры, что бы ни шарашиться на глазах у начальства, выходя через КПП.

Было за полдень и тепло, середина мая и было грустно, он завтра уедет отсюда навсегда и Бог его знает, увидит ли он снова этих людей, ставших ему близкими и, родными и не только он имел в виду Базаровых, много было их среди сослуживцев и офицеров.

Зашёл в лесопунктовский магазин и, подумав, что лучше взять — купил бутылку спирта, решил он выпить сегодня с дядей Гошей напоследок, на прощание, неизвестно, будет ли он ему, обратно и когда-нибудь, путь сюда.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)