Эксперимент

Каким-то загадочным образом умный аппарат разглядел в моем животе малыша, сердце которого уже не билось почти три недели.  Палатная врач без  каких либо эмоций зыркнула на мое заключение и бросила:  — «Чистить будем завтра.»   Что такое чистить и зачем – мне стало понятно только из статей интернета.

Соседка по палате как могла целый день  утешала корреспондентку газеты «Правдивая»,  вечером всё отделение уселеглось  спать, и я вместе с ним.

Сон, как ни странно, пришел сразу, но в три часа ночи ушел, потому что к нему на смену приползла больная боль – по другому её описать сложно.  Едва встав на ноги, у меня получилось  пройти длинным коридором до спящей медсестры. Боль была такой, что я едва не потеряла сознание, на старой и очень громкой каталке меня вернули обратно в  палату и полосадили на кровать. На просьбу позвать врача  медсестра, пользуясь властью над сложившейся ситуацией, гордо ответила следующее:

Дорогая моя, у тебя выкидыш  и абсолютно не важно когда рожать на 12 неделях или на 40, таких как ты у меня двадцать человек,  а врач — дежурный на роддом и гинекологию один, вот подумай,  врач на сутках, а после ему еще до 15 часов торчать на комиссии, про вызов анестезиолога  ночью, также, забудь – он у нас один и его мы бережем как зеницу ока.  Случится сейчас выкидыш  – вычистим наживую.

Воя от боли и обиды, зная  теперь,  что в больнице города Ж мне никто не поможет, я проклинала редакцию любимой газеты «Правдивая», свою беспечность и дурацкую смелось проводить такие эксперименты над собой да еще в этом самом городе Ж.  Время совсем не   шло,  как вязкий кисель ползло по стрелкам часов, я смогла дотерпеть до  пяти тридцати  и  закричала так, что врач все-таки пришла.  Пришла, подержала меня за руку  объясняя, что бессмысленно вызывать ночью бригаду врачей, они все-равно приедут не раньше восьми утра, попросила потерпеть, а медсестре дала задание-дать мне обезболивающего под названием Баралгин,  которого не оказалось у них,  но он был у  меня, в сумке — выпила свое лекарство.

Обиделась на меня, наверное, дежурная медсестра, к пациентке с острой болью в восемь утра никто не прибежал… Пришли в девять, а когда попросили показать подкладку  на ней я увидела своего малыша: маленький комочек  безобидно лежал на казенной тряпке, ему повезло — его никогда больше не будут мучить бесплатные врачи.

А мне мучения еще полагались.

Чистка.  После осмотра и выкидыша, обняв нелегкую охапку из подушки, одеяла и постельного белья я отправилась в палату на первый этаж, функция у пункта моего назначения – предоперационная. Кроме меня и еще одной такой «счастливицы» в палате обитала пыль и три уже  мертвые кровати. Расположилась, за мной пришли, кстати, единственный доктор, которого я могу назвать человеком, был анестезиолог, он не успокаивал и не вытирал мои слезы, он- шутил и было почти не страшно. Укол. Поплыл потолок,  открыла глаза уже  в предоперационной. Пролежав два  часа, поняла, что мое здоровье больше никого не интересует, встала и пошла  искать врача, обнаружила на втором этаже, оказалось, что мне уже можно собирать свои шмотки и идти с ними в привычную палату на второй этаж, что я и сделала самостоятельно спустя  два часа после операции и общего наркоза, хотя, должна отметить, что вещи мне помогла отнести очень добрая санитарка,  за что ей огромное спасибо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)