Юбилей

До обеденного перерыва все шло, как обычно. Суетился лишь Леня Мокшин. И хотя, по известной причине, меня он обходил стороной, то и дело раздавался его шепоток:

– С тебя полтинник, Зарецкому на подарок… С участием?.. Тогда еще рубль… Красненькое или беленькое?.. Все. Жди.

Готовятся ребята… Подошел Мозговой:

– Поздравляю, Афанасич.

­– Спасибо.

– Готов?

– Всегда готов.

– Молодец… Уходим на два часа раньше. Бродский отпустил.

– Это хорошо, – согласился с ним. Появился шанс вернуться домой вовремя. Жена даже не узнает, что был в шашлычной…

И вот началось. В нашу комнату дружно входят и располагаются на свободных стульях сотрудники сектора из других комнат.

– Минуточку внимания! – начинает Олег Васильевич, – Слово предоставляется начальнику сектора Мазо.

Из-за своего стола со слащавой улыбочкой встает Анатолий Семенович и направляется ко мне. Поднимаюсь навстречу. Все идет по привычному сценарию подобных мероприятий. Почти не слушаю стандартную поздравительную речь начальника, механически получаю в подарок книгу и что-то говорю в ответ. Все. Торжественная часть позади. Строй ломается. Ко мне по очереди подходят товарищи, поздравляют, жмут руку и с чувством исполненного долга расходятся. Подошел Мозговой:

– Странно, Афанасич. Бродский не пришел… А ведь приглашали… Ладно, в три ноль-ноль в шашлычной.

Открываю подарочную книгу и не сдерживаю смеха – “Пейзажи Подмосковья”. Уж ни Бродского ли это книга, еще из его запасов? Да нет, вроде новая. Во всяком случае, не испорчена вклеенными листочками…

В шашлычную отправился в последних рядах, в сопровождении Мозгового. Едва вошли в зал, подскочил Мокшин:

– Афанасич, все заказано. Закусь на столах, кроме горячего. Подадут по команде. Давай, оплачивай.

Заплатив по счету, подошел к столу, встреченный аплодисментами товарищей. Но, мельком глянув на стол, ужаснулся. Тот буквально ломился от мощных огнетушителей с ядовитой этикеткой “Солнцедар”.

– Леня, что это?! – с возмущением обратился к “заготовителю” спиртного.

– А что?.. Пойдет… Зато много, – ответил он, но не мне, а почему-то Мозговому.

– Олег Васильевич, – обратился к распорядителю, – Это же гадость несусветная. Ее из Африки возят в танках нефтеналивных судов. Пить невозможно, – пояснил ему.

– Эти выпьют, – со знанием дела махнул рукой Мозговой.

– Ладно. Я сейчас, – буркнул ему и метнулся к кассе.

С трудом уговорил кассира и на последние деньги купил три бутылки коньяка. Меня снова встретили аплодисментами. Пир начался.

Моего “горючего” хватило на два тоста, но этого оказалось достаточно, чтобы народ безударно перешел на “Солнцедар”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)