И В ГОРЕ И В РАДОСТИ…

Наташа, на сколько ей позволяло  положение,  бежала по коридору больницы, придерживая одной рукой  постоянно слетающий с плеч халат, а другой, будто защищая, прикрывала свой большой живот. Она металась по больнице в поисках отделения реанимации.   Утром Слава, собираясь на работу  упал, потеряв сознание. Врач, с приехавшей скорой помощи,   категорически  отказался взять ее, долго объясняя, что  беременной женщине  не стоит трястись в этой колымаге, а то не дай бог, у нее  начнутся роды, и что ему тогда делать, кого первым спасать ребенка или его отца…
— Женщина, вы не на улице… Вы в больнице. Здесь не бегают… — остановила ее медсестра.- Если себя не жалко, то хоть ребеночка пожалейте.
— Простите, вы не скажите где находится отделение реанимации? А то все ищу, ищу и найти не могу,- спросила у нее Наташа.- Поймите, у меня там муж…
— Прямо по коридору, но туда никого не пускают, вы же понимаете,- менторским тоном ответила медсестра.
— Спасибо,-  крикнула ей на бегу Наташа.
— Странные нынче беременные пошли… Бегают, как спринтеры… А потом удивляются, почему преждевременные роды у них,- хмыкнула та, посмотрев с нескрываемым сожалением вслед бегущей женщине.
В отделение реанимации ее естественно никто не пустил, а на стук вышла дежурная по отделению.
— Ты, что, милая, так расшумелась?- спросила она строгим голосом.
— Пустите… меня к нему, — требовала Наташа.
— К кому?
— У меня муж здесь, мне в справочной сказали, что он здесь… Пустите!
— Нет, милая, туда нельзя. Там вопрос жизни и смерти решается,- констатировала медсестра.- А вот успокоительного тебе я сейчас принесу.
— Узнайте, как состояние Самойлова Владислава, пожалуйста… Его сегодня привезли.
— Я постараюсь узнать,- пообещала та и скрылась за белыми дверями, а через минуту  вышла с мензуркой, сильно пахнущей валерьянкой. Она протянула ее взволнованной и расстроенной женщине.
— Вот выпей. Про Самойлова ничего не скажу… Доктор сам выйдет и расскажет. Потерпи немного…
Наташа вцепилась в ее руку:
— Скажите правду… Вы же знаете, скажите… Он жив? Ему сделали операцию? Как она прошла? Пожалуйста, умоляю, скажите…
— Ничего не знаю… Доктор все скажет.- Ей удалось вырваться из Наташиных рук.- Я сейчас его позову. Ждите!
Минутная стрелка, казалось, приклеилась к часовой и показывала одно и тоже время. «Может часы остановились?»- глядя на них подумала она. Нет, стрелка двигалась, но это было похоже на замедленное кино. Прошло десять минут, потом еще десять, еще и еще, но к ней так никто и не  вышел. Она металась по коридору от стула к стулу, от двери к окну и в обратном направлении. Только устав,  присаживалась на минутку, но неведомая сила ее поднимала опять, и снова начинался бег по кругу. Она кружила по маленькому холлу, как заведенная. Вдруг дверь отворилась, и  вышел доктор:
— Вы — Самойлова?
— Да,- почему-то шепотом ответила она.
— Вы присядьте, пожалуйста, присядьте,- увидев ее положение, предложил доктор.
— Доктор, скажите с ним все хорошо? Доктор, ну скажите, с ним все хорошо?- она не спрашивала, она вопрошала его,  протягивая к нему руки, в ее глазах  было столько надежды: — Доктор, скажите, что у него все хорошо…
Он смотрел на нее с сочувствием:
— Простите, я не господь Бог… а простой хирург. Старый осколок под сердцем… Я ничего не смог сделать. Его привезли слишком поздно… Но даже  если  его положили на стол в ту самую секунду… минуту, я все равно ничего не смог бы сделать… Простите. Я вам соболезную… Вот возьмите, это тот самый, что сидел у него под сердцем.
— Нет… Нет…- закричала Наташа, закрыв лицо руками. Она вдруг согнулась пополам, стала оседать на пол, схватившись за живот. — Нет… Ребенок… спасите…- И  потеряла сознание.
— Каталку… Срочно каталку… У Самойловой начались роды… Ну кто-нибудь… Скорее.
Когда Наташа пришла в себя, то не сразу поняла где находится. Белый потолок, белые стены, окно, закрытое шторами, через которые едва пробивался солнечный  свет…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)