Её глаза

Не плачьте обо мне, что я ушёл так рано
Когда нибудь вернусь я всем смертям назло
И снова заиграет, улыбка, как не странно
На лицах тех кто помнил, и верил всё равно…

Идти было тяжело. Подтаявший снег, вперемешку с грязью, сковывал шаги. Есть и пить уже не хотелось. Хотелось просто упасть и забыться. Упасть, заснуть, умереть — не важно, нет больше сил. Наступило тупое безразличие. Сейчас он явно осознал приближение смерти, почувствовал её дыхание. Страшно не было. Хотелось лишь в последний раз увидеть эти голубые глаза, посмотреть в них, утонуть и умереть. Проведя по лицу, мокрой от снега ладонью, он тихо произнёс: » я дойду». Шаг, ещё один. Обессиленный он упал. По лицу покатились слёзы. Плакать не стыдно, когда никто не видит, когда нет свидетелей твоей слабости.

Волк медленно приближался к лежавшему в снегу человеку. Глаза его сконцентрировались на одной лишь единственной, существовавшей в этот миг цели. Из полуоткрытой пасти, медленно стекала слюна. Волк замер в прыжке, все его мышцы были напряжены до предела, они превратились в один единственный механизм. Механизм смерти.

Человек увидел его. Сквозь затуманенные от слёз глаза он смотрел на волка. Сил, дотянуться до висящего на поясе ножа уже не было, да и не хотелось уже сопротивляться. Тупое безразличие. Даже не страшно. Он лишь взглянул в глаза, готовившегося к прыжку хищника. » Нет, не голубые» — подумал он. В лесу наступила тишина. Лишь биение двух сердец.

Прыжок… Выстрел…

***

И если суждено, вернуться мне когда то
То только потому, что верили в меня
И знали, что не сдамся, смерти я проклятой
И вопреки надеялись, и верили, любя…

— Очнулся? — громким, низким голосом спросил неизвестный.

Человек с трудом разлепил глаза. Он лежал на кровати, накрытый пуховым одеялом. Неподалёку от него, возле печи, стоял мужчина и что то помешивал ложкой в котелке. Мужчина был просто огромен: ростом под два метра, широкие плечи, густые, длинные тёмные волосы и и длинная, чёрная борода. Одет он был не менее интересно: ватные штаны, непонятного цвета кофта, и надетая сверху жилетка. Завершали всю композицию огромного размера валенки на ногах. Из котелка доносился запах, запах дурманил, запах манил. Желудок предательски отозвался, и лежащий на кровати инстинктивно сглотнул слюну и окончательно пробудился.

— Ты кто? — спросил человек.
— А тебе не пофиг?
— Да в принципе пофиг.
— Ну и отлично. Можешь называть меня дед Лёша. А тебя как величать?
— Михаил.
— Ну и отлично, ну и хорошо, — ответил дед, наливая ароматно пахнущую похлёбку из котелка в железную миску. — Ты волков любишь?
— Как то особой любви не питаю. Последний раз когда я видел волка, он кажется хотел меня сожрать.
— А теперь ты сожрёшь его, — сказал дед Лёша и громко засмеялся. -Садись давай за стол.

Михаил встал с кровати, и шатающийся походкой приблизился к столу. Немного осмотревшись вокруг, он плюхнулся на деревянный табурет. Странный дом, странный мужик… Всё вокруг странно. Дом очень напоминал избу, но совсем не имел окон. Сколько Михаил не вертел головой, он натыкался только на бревенчатые стены. Убранство избы было скромным: кровать, большая печь в углу, стол, два стула, вот пожалуй и всё.

-Это что волк? — спросил Михаил, разглядывая кусок мяса плавающий в миске.
— А тебе не пофиг?
— Да в принципе…
— Ну и отлично, ну и хорошо. Ешь давай. Жизнь она штука такая: либо тебя сожрут, либо ты кого то сожрёшь, — сказал дед и вновь громко засмеялся.

Наступила тишина, нарушаемая лишь лязганьем ложек о металлическую поверхность миски. Желудок Михаила скрутил спазм. Ещё бы, три дня без еды! Понемногу желудок начал вспоминать заложенные природой функции, по телу побежало тепло и процесс приёма пищи начал приносить удовольствие.

-Дед, меня убить хотят.
-Ну и отлично, ну и хорошо.
-Что же тут хорошего?
-За дело убить то хотят? — спросил дед не ответив на вопрос.
-Да как то и сам не знаю, эт с какой стороны посмотреть…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)