ЗОНКА-ВЫПИВОНКА Фантасмагория для балаганных кукол в трёх глюках

Владимир Бурьянов

З О Н К А—В Ы П И В О Н К А

Ф а н т а с м а г о р и я

д л я  б а л а г а н н ы х  к у к о л

в  т р ё х  г л ю к а х

З л о д е й с т в у ю щ и е   л и ц а

Б л а т н о й   П е г а с. Битый досиня, несудимый с осени. Завсегдатай зон да тюрем—то в ШИЗО, то в БУРе, то на нарах, то на шконке, то в КПЗ, то в осуждёнке… Мотать срок задолбался—и в бега подался.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Важняк-милиционер, начальник контрразведки Системы спецмедвытрезвителей МВД СССР. В гастроном направлен—по заданию вышестоящего по званию. Цель задания проста: проникнуть в злачные места, среди народа покрутиться, по-свойски в очередь внедриться, купить бутылку водки и обстановку отразить в оперативной  сводке.

К а п и т а н   Н е р ж а в е й к а. Генеральский адъютант—служака, карьерист, педант.

Р ы ж и й   о п е р. Сыщик—супер. Под бандюгана шифруется, на погоняло «Ржавый» отзывается.

П р о д а в щ и ц а   К л а в к а. По блату водку продаёт из-под прилавка.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Он легче Родину предаст, чем взаймы копейку даст. Филки в свинью-копилку заначивает, капиталец сколачивает; приторговывает чем придётся. В миллиардеры рвётся.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Кряжистый, будто из дуба топорами тёсаный—детина, ломом подпоясанный. Пролежал пластом он тридцать лет на печке—самогонку пил, при свечке. Послан деревенской сходкой ходоком в Москву за водкой; паспорт, кошелёк по пьянке потерял; угораздило—застрял. Не врубится – как извернуться, чтоб в деревеньку возвернуться?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Марьинорощинской заточки старичок! Греет зоны: за колючку уркаганам наличман шлёт с воли—на чифир, водяру, табачок… В фуре, на «КамАЗе», мешки с баблом по кичманам развозит. Первым жиганами был на Соловках коронован! Для тех, кто с понятием—навроде священной калькуттской коровы: за то, что впрягся сидельцев кормить и поить, не моги его ни резать, ни доить.

З о м б у ш а. Кто он—и сам не знает, дурик: живоглот ли, или жмурик

Б а н д а   Б е л ы х   ф и л ь т р о в:

П а х а н   В о р о х а н. Авторитет, карак казанский. Смотрящим за Москвой ордынцами поставлен, братвой татарской. Козырный, с весом – под гжель расписан.

Б р а т е л ь н и к и   Б о к о в и ч к и. Засовывают фраерам в носы бычки; изредка, из уважухи, сигареты целые, фильтры – белые; не всем подряд, а кто в дымину пьян—свалился, где отруб застал—до хаты не дотопал. Плачь по мужу, Пенелопа!.. Хохмачи. Ещё и не такое горазды отмочить.

К а ч о к. Старший Бокович.

С м о р ч о к. Младший Боковичок.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Этот маленький шалун опасен, как медведь-шатун. Везде шатается с косяком—папиросина в зубах, с прикушенным мундштуком. Что мены, что урки – ему до фени, по обкурке: кому бы ни забил он стрелку, разборка кончается перестрелкой.

Д е в о ч к а   Р о з а. Из «Камасутры» знает позы. За гринЫ она путанит, на шару трахаться не станет; её дрючат интуристы – герр, месье и даже мистер

Р а с т е р з а й к а. Шмара из кошмара.

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Спекулирует водкой и тем, на что был спрос, когда была молодкой.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Эталон горячечного демократа: краснобай, обожатель дебатов; доводят словопрения до умоисступления—предпочтёт под пытками загнуться, нежели заткнуться.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Шуропан, домушник; на сотни краж одна отсидка, прушник.

В а н ь к а-о с т а к а н ь к а. Шахтёр, бугор; глазомер—барменам пример. Под видом ремонта теплотрассы подкоп мастырит под сберкассу.

Ш а х т ё р ы. Бригада горняков, пятеро сутулых мужиков.

Т о в а р и щ   С и н ю г и н. Председатель колхоза имени «70-летия летящего в Коммуну паровоза».

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы. В Москве крестьянский продотряд сметает с полок всё подряд: спиртные напитки, съестные припасы. Штурмуют шоблой кассы, под транспарантом красным: «ДаёшЪ колбАсы в массы!»

К у л а к   Ш м а т о к. При Ленине—раскулачен, подался контрик в лес. Про Перестройку от геологов прослышал. Вышел. Злобствует! Под полой—обрез. Поквитаться с коммуняками грозится, за коллективизацию. В очередях ведёт махровую антисоветскую агитацию.

З у б и л ы ч. Стахановец, передовик – сталинской закалки большевик. На демонстрациях шествует во главе колонны—песняки наяривает, из магнитофона.

С я в к а   Б е с к л и к у ш н ы й. Бормоглот—ещё тот! Пьёт—что течёт: любая влага на спирту ему во благо—слабоумный доходяга.

Х а и м   Ф р а й е р м а н. Ни в мать еврейку, ни в еврея, своего отца, в кошаре иудейской паршивая овца—запойный пьяница.

Д о к т о р   А й б о д у н. Экстрасенс, шаман, колдун. Эскулап из греков, не голова – аптека! Рукоприкладством лечит, бубном, палочкой с огнём бенгальским, волшебными финиками, себя – в поликлинике. Пациенты, кто не протянул ноги, чудом повыздоравливали—правда, немногие.

Кроме говорливых артистов, участвуют крикливая массовка и бессловесные статисты:         г о р ц ы  в кепках-аэродромах, п а р а, с носилками  ч е т в е р о  с а н и т а р о в, в рыцарских доспехах м е т а л л и с т,  б а л а л а е ч н и к-п л я с у н, колченогий солист,   т о р г а ш  с детской коляской в белом халате,  с т о л п о т в о р е н и е                              п о к у п а т е л е й,  м и л и ц е й с к и й  п а т р у л ь, ретивая  т р о й к а,  на Блатного Пегаса облава,  с е к ь ю р и т и   и   д е м о н с т р а н т ы—о р а в а.

П о м и м о  п е р с о н а ж е й, о ч е л о в е ч и в а н и е м   т и т у л о в а н н ы х,                ш е л у п о н ь  з а д е й с т в о в а н а,  д р е с с и р о в а н н а я.

В р е м я.  С о о т в е т с т в у е т  г а л л ю ц и н и р у е м о й  т е м е.  М е ж д у с о б о й ч и к  к р е м л ё в с к и х  в а ж н я к о в  п р а в и т  т о л п е н ь ю   к р е з а н у т ы х                 г л у п н я к о в.  П о  в с е й  с т р а н е  п р о х о д я т  м и т и н г и  и   ш е с т в и я,            н а л и ц о  с и м п т о м ы  м а с с о в о г о  с у м а с ш е с т в и я.

Г Л Ю К  П Е Р В Ы Й

Тюремная камера, штрафной изолятор, меблирован казённо. По бетонным подмосткам, поджидая зрителя, прохаживается костлявый узник в полосатой робе.

Зрительный зал заполнен—в глазок заглядывает глаз.

Б л а т н о й   П е г а с (декламирует глазу от решётки). Из тюрьмы спецом для вас стишок прочтёт Блатной Пегас. Забубённого, меня, повязала ментовня. Повод—веский, а выпить—не с кем. Крытка! Лафе кранты—отсидка… Скоротаю-ка облом воспоминанкой о былом… У зэка в думках что? Свобода! За себя базарить буду. Что пятерик на зоне, что десятка: откинешься, воля—в непонятках. Помню, выпустили в мае. Чуть не сошёл тогда с ума я!.. Государила в те годы партячейка—Политбюро ЦК КПСС, четырнадцать кремлёвских важняков, семейка. Союзом коноводить Горбачёва выбрали они—послушный, приглянулся он. Снизошёл на Мишаню закидон; по центру постоял на мавзолее—и закосил под Моисея: колоннами, походным строем, народ советский выводить стал из запоя; без карты вёл, без компаса—в коммунизм, по наводке Ленина-Маркса: «Ищи у-у-устье, где исто-о-оки, а запад—где-то на востоке…» Чтоб до вас домчало—не с конца начну, сначала… По утряне, с бодуна, просыпается страна. У народа—отходняк. Поправится? Верняк! Кто чем—пивком или поллитровичем; сгонял—и нормалёк… Теперь прикиньте-ка: толпень подваливает за бухлом, а там—голяк, отовариться—непрохонже. Перестройка! Забодяжена уже… Кирнуть при горбачёвской власти—не то что зэку, вольняшкам было за счастье. Прессовал – внаглянку, подлянка за подлянкой! Бормотушку упразднил, прикрыл шалманы… вилы! в магазинах что было: за водярой, за винищем—очередищи; после обеда стали продаваться—прививали нам отвычку по утряне похмеляться. Чем попало дерзали мы взбодриться! — аптечная микстура, парфюм, денатура…— не залёживались на прилавках; тоже самое в продуктовых с шамовкой: враз сметалось—всё, что выставлялось! И от Бреста до Курилл самосад народ курил—неделями в продаже нет ни папирос, ни сигарет. Зато повсюду—уйма лозунгов призывных, с плакатов – кумачовые понтЫ: «Вперёд—к победе коммунизма!» Загнали если б нас туда—кранты. А? Ништяк житуха! — ни в стельку, ни под мухой—сбылась ленинская заморочка! коммунизм—настал, народ дошёл до точки: ни в будни не бухает он, ни в пра-а-аздники—подшился, заделался в отказники. А?.. Повеселиться хочется, да что-то не хохочется. Ей-ей! Такое может—лишь приглючиться… Заветы Ленина не в силках был народу навязать Горбач, с коммунизмом пролетел Ильич: кое-что недотумкал, воплощёнка не срослась с задумкой. Мы, бывшие совки, откипешИли послабуху—право быть когда угодно пьяными. Важняки в Кремле прогнулись перед нами, россиянами! Продажа—круглосуточно. Чего только нет в вино-водочных! От трёхлитровой—до чекушки, от вискаря—до бормотушки. Ну такая красотища—чем в Америке почище!.. Заглянем-ка в прошедший век, где жи-и-ил советский человек… Короче, так: сачки вам в руки—и ловите глюки. Баю-баю, свет я вырубаю…

Тьма ночная. Ущербный месяц кажет из-за тучи малокровное личико, покрытое космическими лишаями. Креп небес в звездной оспе. Над Москвой рубиновый маяк кремлёвской звезды. Окрест простираются необозримые столичные потёмки. Вееерное отключение. Экономят электричество, из-за малого его количества. В полумраке силуэт, Блатной Пегас.

Улица. Безлюдье. Ночь… Грабить будут—некому помочь… Фраер вдалеке орёт… (Надрывается: «Мили-и-иция!.. Помоги-и-ите!.. А-а-а!..») Бомжей парочка бредёт: пигалица—мозгляк и, не чета ему, здоровяк—кряжистый, будто из дуба топорами тёсаный—детина, ломом подпоясанный…

Череда фонарей. Вспыхивает освещение. В свет выползает гигантская двуногая черепаха в замурзанных сине-белополосых штанах и громадных ботах; панцирем ей служит помывочная ванна; из-под укрывалища зримы рукава рубахи в горошек, закатанные до локтей, и ручищи, удерживающие чугун. За носителем панциря хвостиком волочится цепочка с резиновой затычкой. За нею тащится двугорбый оборвашка, одновременно схожий и с долговязой Дюймовочкой на сносях, и с замухрышистым Квазимодой; эластичная водолазка, заправленная в рейтузы, чем-то набита и сформировала отвислый бурдючок; в заплечном рюкзачке-кенгуру громоздится свинья-копилка в чепчике.  Двугорбый грызёт морковь, высвечивая фонариком тротуар. Подобрав окурок, поисковик пополняет им стеклянную банку, обвязанную бечёвкой за горловину, болтающуюся на боку, — и наклоняется вновь:  добычей двугорбого стал оладышек, глазурированный грязью, и скомканная обёртка с ковыряльной лопаточкой. Обсосав лопаточку, подбирушка разворачивает обёртку и слизывает каплющее, выказывая негу на плутовской моське.

И л ю х а   Н е в р у б о н (гулко грезит богатырским баском). Эх, щас бы щей похлебать  — и на боковую, щёки мять. Печка, Машка, взбитая перина… Э-хе-хе…

Из-под укрывалища высовывается добродушная ряшка.

Васи…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (испуганно отдёрнувшись от недолизанного, распекает). Чем в облаках витать—под ноги внимательнее смотри, дубина! Растоптал горбушку в лепёшку… от мороженого, «Эскимо», пропустил бумажку… (Добросовестно всхлипывая, симулирует переутомление.) Уй, уй, ломит как поясницу!.. наклоняйся, подбирай еду—корми его, иждивенца. Уй, уй, уй…

И л ю х а   Н е в р у б о н (сетует кротко). С чево вдруг взвился-то, Васёк, в натуре? При деле ить и я, не дармоед! Пудов, поди, с десяток барахлишка своего велел сам на горбину мне взвалить… Уф! Еле волоку… Понагибайся-ка, попробывай, даже при моей мускулатуре… Передохнуть бы малость, слышь?.. Жду, жду, когды велишь… а ты, зараза, не велишь… А, Василёк? Привал когды? КилОметров небось хрен знает скоко отмахали—притомились оба…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (брюзжит). «Оба, оба»… Сравнил! Желудочек со жменю у меня, а у тебя, бугай, утроба. (Размахивая «Эскимо», попрекает плаксиво.) Ну сколько обжирать меня можно?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Ты намекаешь на бамажку от мороженого?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (эгоистически пыхтя). А на что же!

И л ю х а   Н е в р у б о н. Василёчек, успокойся – вылизывай, не бойся.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Всю?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Всю.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Всю-всю?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Всю, всю… И, ежели на то пошло, из общака варенье с крышек банок—тоже ешь; давай-давай—не робей, сладкоежка эдакий, — вылизывай, вылизывай…

Долизав «Эскимо», Дюймовочка оттягивает ошейник водолазки и, покопавшись в бурдюче, разрешается свёртком из паковочной бумаги.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (шуруя языком по жестяными закаточными крышкам, признательно).Ты настоящий корефан!.. С меня семечек стакан… когда стану магнатом…

И л ю х а   Н е в р у б о н (бережно сгружая чугун наземь). Кем-кем?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Богатым-пребогатым! Если б жил не в СССР, был бы я миллиардер. Подожди, уеду в Штаты—доллары грести буду лопатой.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Не сумневаюсь! Шустрый ты малец, выйдет из тебя купец… Да, Вась, не варит башка – надоумь? — может, и мне увлечься торговлишкой? Чево купить, чево продать—с выгодой чтоб торговать?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (наварениваясь, благодушествует). Хоть чего! Будь пофигистом—купи за сто, продай за триста—станешь богаче Монтекристо.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Где ж, Васёк, мне стольник взять? Разве ж у тебя занять? Займёшь?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Так ты его, алкаш, пропьёшь! Держись меня, не пропадёшь. Чуть-чуть ещё поэксплуатирую – и расплачУсь, отъезд в деревню – финансирую… ты не беспокойся.

И л ю х а   Н е в р у б о н (прямодушно, явственно обеспокоенный). Главное – не смойся… (Грезит.) Эх, щас в конюшню б—где кормят лошадей, овса пожевать иль отрубей… Э-хе-хе… Вся надёжа на тебя—богатей-ка побыстрей. (Хлобыщет ладонищей себя по лбу, встряской мозгов возвращая память.) Да, Вась, башка дырявая—спросить забываю: корыто-то чугунное, какого лешего по всей Москве я, не врублюсь, таскаю? Ей-бо, лень волочь эту хренотень.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (зафитилив заключительную крышку, преображается в деспота). Имущество, гой, тебе доверено? Доверено! До упора нести велено? Велено!

И л ю х а   Н е в р у б о н (взворачивая корыто, сетует). Э-хе-хе… Велено-то велено, дык пудов – немерено… Эх, кабала-неволя! Видать, такая моя доля – цельный день ни пить, ни лопать – топать-топать, топать-топать, топа…

Двугорбый звучно вгрызается в морковь.

(Из-под укрывалища, высунувши голову.) Ты чем там хрумкнул?.. Я подумывал уже, что чудиться мне с голодухи: как ни обернусь, он—раз! – и успевает быренько за пазуху чево-то спрятать. Всю дорогу, шельма, начеку!.. Чево за пазуху-то спрятал?.. Васька! Сознавайся-ка!.. Оглох?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (осмотревшись вокруг). Кто, я?

И л ю х а   Н е в р у б о н (досадует, запинаясь). Н-н-ну не я же!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Я морковочку.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Морковочку?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Морковочку.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Вкусно, Василёчек? А?.. Небось грызнешь когды—во рте, зараза, так и тает…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (выявив из-за пазухи овощ, звучно хрупает). Не-а… Хрум-хрум-хрум… Хрумкости не хватает. Хрум-хрум-хрум…

И л ю х а   Н е в р у б о н. Дашь попробывать? Небось не голодней, чем я.

Удерживая корыто, оголодавший благоговейно притрагивается ручищей к дюймовочкиному бурдючку, наощупь ревизуя запазушную кладовку.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (пересчитывающе ощупывая бурдючок). Я бы, Илюша, угостил, да у меня у самого – всего… всего… всего—пред… пред… пред… пред…пред… пред… последняя. Хрум-хрум-хрум…

И л ю х а   Н е в р у б о н (огорошен). Н-н-ну ни хренашеньки залепуху выдал: «Пред, пред, пред!..» Ты кем себя при нашем общаке, Подтёркин, возомнил, бля? Кладовщик?! Товаровед?!. Уговор какой был промеж нами? Жратву, какую мы отыщем, всю – в общак, а опосля—на пАйки делим, в пополаме. Сам в торбу из помоек мне велел гнильё накладывать, тухлятину да требуху… а чем подкрепиться не брезгает – отымает, гнида, — и за пазуху. Завладел, по существу, всем съестным нашим имуществом! Дошло уже и пайку мою, бля, законную зажал—не выдаёт. Гони морковку! Васька, ж-ж-жмот…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Фиг! Не обязан делиться—частная собственность, для продажи пригодится. Хрум-хрум-хрум… Да! И нечего на меня пялиться. Я из-за этой морковки жизнью рисковал в зоопарке! В клетке, из норы когда, рассвирепевшие, вылезли – кролики кого чуть у кормушки не загрызли?.. Тебя?.. Меня!.. По кому дробинками промазал сторож из берданки?.. По тебе?.. По мне!… А где был ты?.. В загоне с пони дрых в копне. Вот. Хрум-хрум-хрум…

И л ю х а   Н е в р у б о н (разобиженный). Ж-ж-жмот… Всё – себе! Не много ль чести? Вместе бедствуем мы? Вместе! Разве ж токмо я должон переть с дуру на рожон? Припомни! топали мы сквером, кто сцепился с буль… зверюга, как его, терьером? Гонялся кто за псом, в пасти с мослом? Опосля не ты ль варёной подкреплялся бультерьятинкой? Причмокивал, нахваливал, сравнивал с телятинкой… Поровну пса поделили? Поровну поделили!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Сравнил! Ты в зоопарке дрых, а я был в скверике при деле. Хрум-хрум-хрум…

И л ь ю х а   Н е в р у б о н. Ага, при деле! Чем помог? Повис на ветке, вскарабкался на тополёк! А слез когды, мотня обоссана, — припомнить чево с перепугу соврал? Брехун…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. И ничего я не соврал! Я, если честно, яйца птичьи в гнёздышках искал. Хрум-хрум-хрум…

И л ю х а   Н е в р у б о н (взбеленился). Да за кого ты меня держишь, бля?! Какие яйца в середине февраля!.. (Топает ботой, силясь припугнуть.) Гони морковку, по-хорошему!.. Осерчаю – на хрен скарб твой сброшу. Навьючил пожитки на меня – узлы, коробки, чемодан… в довесок и корыто я, – не знамо лешего какого! – аж за тридевять земель, чугунное, тащи… а он плетётся позади—да знай себе хрумкает втихую, гнида, овощи… (Сокрушается горемычно.) Э-хе-хе… Ну что за жизть, ядрёна корень! Ни кормлен цельный день, ни поен… Совесть поимей, хозяин? На тебя ж я задарма, считай, батрачу—за корма!.. (Испрашивает у хрупающего.) Всю, что ль, проглот, сожрать её собрался?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. А тебе завидно? Хрум-хрум-хрум… Развыступался! — из-за малюсенькой морковочки… (Останавливается.) Уй, лужа здоровенная какая, бли-и-ин… а у меня дырявые ботиночки. Илюшечка, роднусечка, возьми меня на ручки? Хрум-хрум-хрум…

И л ю х а   Н е в р у б о н (форсируя мелководье, бухтит из-под корыта). Ага, на ручки! Раскатал губищу. Топай-топай… Уж больно ты, Подтёркин, хитрожопый…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (разрешившись из бурдючка бананом, указывает плодом на свою грудь). Я—хитрожопый?!

И л ю х а   Н е в р у б о н. Н-н-ну не я же!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Ну ты, Илюха, и свинья же… (зафитилив кожуру, насыщаясь беззвучной мякотью) …в таком случае.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Гнида!.. Полгода на него батрачу—стараюсь, лезу вон из кожи… а до делёжки как доходит, так всегда одно и то же: себе – барыш, мне – с маком шиш… Уже и куркулятором обзавёлся… куркулёныш!.. Заграбастал всю жратву, что повкусней. Ты чево, Подтёркин, возомнил себя всех-всех умней?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. А что—нет?

И л ю х а   Н е в р у б о н (разобиженный). А что—да?!

Показушно буяня, Неврубон низвергает с хребтины треклятое корыто, гулко громыхнувшееся оземь, и оседлывает его.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (огибая лужу по береговой кромке, вразумляет). Я, запомни, выкручусь всегда. А вот тебе, Неврубон, кроме кладбища—деваться некуда. С голоду опухнешь – и под забором сдохнешь. Вот… Кто из нас, когда мы встретились, просил—чтоб побыстрее я деньжат поднакопил?.. Ты?.. Ты!.. На коленях ползал, гой, — канючил до хрипоты: «Деревенька, деревенька!.. Вызволяй! Деньжат маленько!..» Чтоб смог тебе я денег дать, чуть-чуть придётся подождать.

И л ю х а   Н е в р у б о н (горемычно, с бурлацким надрывом в голосовых связках). Да скоко ж можно дожидаться! Невмоготу в Москве мне оставаться! Восвояси б из неё убраться!.. Кто б помог, куды податься?.. В ментовку, что ль, на милость сдаться?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Без паспорта?.. Без денег?..  (Поощряюще аплодирует.) Давай-давай, иди-иди! Дубинками отмудохают менты—и в обезьянник. К мартышкам посадят в клетку—и будешь прыгать с ветки не ветку… пока не спустят шкуру! (Зловеще предвещает.) Натравят Генпрокуратуру, заведут «Дело», и дело кончится – расстрелом. (Взявшись за воображаемое цевьё, прижимает к плечу предполагаемый приклад, целится в приговорённого.) Прицелятся—и из винтовки… (Правдоподобно отдёрнувшись, имитирует отдачу от выстрела.) Ба-бах!.. И кремируют – в печи, там же, в ментовке. Полгода втемяшиваю это в твою бестолковку!.. Неужели не доходит?.. Вот бестолочь… Запомни: имущество моё дальше не потащишь, самому же хуже будет. Кроме меня—не на кого надеяться тебе, чтоб ты знал… (С деланным безразличием.) Ну, что—сдаваться в ментовку пойдешь?

И л ю х а   Н е в р у б о н (пригорюнился). Не-е-е… Без паспорта суваться туды боязно. Уж лучше окочурюсь под забором—чем в обезьянник, к живодёрам… (Кручинится.) Эх, возвернуться б в деревеньку—на балалаечке потренькать… (Горемычно.) Ежели забогатеешь, наш уговор не позабудешь? Когды деньжищ нагребёшь, мне маленько отщипнёшь?.. Мне много-то не надо. За труды, в награду, билет на поезд, Василёк, купи – плацкарту, хлебушка, картошки, ну и, ежели уважишь, поллитровку на дорожку. (Канючит, разуверившись до безнадёги.) Купишь? А, Василёчек? Не обманешь?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (покладисто). Как только накоплю, так сразу и куплю. (Распекает, напирая.) Я носильщиком для чего тебя нанимал? Чтобы помогал сколачивать первоначальный капитал. А ты ко мне со своей деревенькой пристал! Каждый день, с утра до нОчи: «Плацкарта, поллитровка, плацкарта, поллитровка…» — канючишь и канючишь, канючишь и канючишь… Хоть раз ещё о деревеньке заикнешься, фиг вообще туда вернёшься. Пендаль вместо плацкарты схлопочешь—и катись, куда хочешь. Прогоню! Усёк?

И л ю х а   Н е в р у б о н (тушуется). Ты это… не тово, Васёк… (Вскочив с корыта, заполошно охлопывает карманы). Вчерась, копаясь в свалочке, я петушка нашёл на палочке—аппетитнейший, зараза, леденец. Приберечь хотел гостинец—к дню рождения тебе—чаял, попозжЕ подарю. Да не на шутку осерчал, видать, ты на меня, неугомонного, — дай, думаю, задобрю… (Развернув затрапезную тряпицу, подобострастно подносит сахаристую сосульку, ублаговоляя.) Угощайся, плиз.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (обомлел). Пе-ту-шок… Вот это да-а-а… Вот это кукарекнул для меня сюрпри-и-из…(Приняв подношение, журит.) Что ж ты раньше-то молчал? Илюха, человечище моё родное! Дурья ты башка!.. Да я… да мне… да для тебя—за петушка… (Мусля сладость, приторно корит.) Какая пол-литра! Какая плацкарта! О чём между нами, кентами, базар-то?.. (Импровизирует вдохновенно.) Раскручусь как только, стану побогаче—выставлю: рюкзак поддачи, закусона – гору! — пачку стольничков потрачу… выкуплю купе – четыре места, — лично! до перрона провожу—с цветком и духовым оркестром. Ка-а-ак грянут трубы – и приступишь к пьянке, под «Прощание славянки»!

И л ю х а   Н е в р у б о н (осчастливленный посулами). Во уважишь! Не, взаправду, Василёчек, — под музЫчку?!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (поглощённый вылизыванием). Под музЫчку, под музЫчку.

Работодатель, потеряв интерес к теме дорогостоящего отъезда батрака в деревню, плетётся к урне, на угол здания. Батрак с энтузиазмом взваливает чугун на горбину и тяжелоатлетической трусцой нагоняет расщедрившегося.

И л ю х а   Н е в р у б о н (грезит). Ух, аж мурашки по хребту! Бля, под музЫчку… Да, Вась, ишо б мне пригоршню хабариков, уважишь ежели, и свечки. На тебя вся у меня надёжа. Ты не робей, будь со мной построже: ежели тяжёлое чего-нибудь найдёшь, вели—расстараюсь, подыму с земли.

Осветив фонариком жерло урны, Подтёркин заглядывает туда и, звучно дробя зубами петушка, сбрасывает в прииск деревянную косточку.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (подняв у урны кирпич, покрывавший салфетки). Посмотри-ка  — что там, под бумажкой? Пирожок?.. или какашка?

И л ю х а   Н е в р у б о н (поддев ботой лепёшку). Кажись, какашка.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. «Кажись, кажись»… Баран, блин, твердолобый… Подбери, на вкус попробуй!

Неврубон сгружает корыто, надкусывает лепёшку и вдумчиво дегустирует её, от жевка к жевку всё более и более омрачаясь.

(Гадливо, кривясь.) Ну, как?.. Какашка?

И л ю х а   Н е в р у б о н (выплёвывает кашицу). Тьфу!.. Все ж таки, кажись, какашка. Тьфу, тьфу…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. «Кажись, кажись»… На всякий случай—в торбу положи, до кучи. На чердак к котлу вернёмся, разогреем – разберёмся.

И л ю х а   Н е в р у б о н (грезит, пополняя торбу лепёшкой). Эх, возвернуться б в деревеньку—на балалаечке потренькать… Не, то  успеется. Первым делом – к Машке клеиться. Не, и Машка опосля—свербит об выпивке мыслЯ! Щас бы первача бидонон да посытнее закусон…

Надрывные вопли окрест: «Мили-и-иция!.. Помоги-и-те!.. Гра-а-абят!.. А-а-а!..»

Неподалёку ахнула дверь, захлопнутая принудительно.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Тише! Дверь громыхнула, слышал?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Слышал.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (заглядывает за угол). Гой какой-то из подъезда вышел.

И л ю х а   Н е в р у б о н (заполошно охлопывая себя). Где?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. За углом… Неврубон, распутывай лом.

И л ю х а   Н е в р у б о н. На хрена?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Сзади подойдём, ломом припугнём—и кошелёк отберём… (Бездействующему, подстрекая.) Распутывай, Илюха! Ну, что тебе стоит? Давай с ломиком к нему? — для смеха.

И л ю х а   Н е в р у б о н (взбунтовался). Сдурел, гадёныш?! Корчишь из себя артиста, комика! Неповинного человека, смеха ради, ломиком…

В а с ь к а  П о д т ё р к и н. Тише! (Лёг, заглядывает в амбразуру из угла и урны.) К нам идёт. Заметит – драпанёт… (Шмыгая.) Одет, обут – во всём приличном… и пахнет чем-то заграничным…

Из-за угла бодро вышагивает пухлощёкий субъект с патрицианским, не лишённым благородной римской привлекательности профилем. Экипирован он в отутюженный костюм, добропорядочную шляпу и камбаловатый галстук. Горделивая надкресельная осанка и кожаный портфель выдают в субъекте тёртого калача кабинетной закваски.

(Лёжа.) Эй, мужик! Который час, подскажи?

Субъект, при виде подкарауливающего Атланта, который, удобя чугун, вздымает ванну, вот-вот готовую обрушиться ему на шляпу, ошарашенно вскрикивает, пятится и, споткнувшись о бордюр, бацается на газон.

Шляпа, покинув владельца, подкатывается к урне.

(Восторженно, в синхронной последовательности откомментировал инцидент.) Ой, Неврубон, перепугался как он!.. Пятится!.. Спотыкается!.. Падает… встаёт… ползти пытается!.. Физзарядкой занимается?

Двугорбый нахлобучивает шляпу и, с кирпичом наотмашь, бравируя преступностью умысла, устремляется к гою за кошельком.

Толстяк некомфортно возлежит на животе, судорожно возясь с портфельными застёжками.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (извлёк пистолет «стечкина» — грозно, целясь в комментатора). Руки вверх, стоять, не шевелиться! Буду стрелять! Я – из милиции!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (наседкой присев на выроненный кирпич). Ой, Илюша, кому это? Касается тебя, по-моему? Слышал?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Кажись, Василий, велено обоим…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (капитуляцки ёрзая на кирпиче). А я-то, не пойму, к чему ему? Товарищ, правильно мной понято распоряжение? Я продолжать могу дальнейшее передвижение?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (взвинченно). Не сметь! Прыжок, шажок, малейшее телодвижение—и открываю я огонь, на поражение!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. На поражение?! В каком же мы, по-твоему, замешаны составе преступления? Мы просто подошли, а ты…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Не «по-до-шли», а совершили нападение! — на пешехода, с целью ограбления… (Восставая с газона.) О-бна-глели! Нападать—из-за угла—на генерала, сотрудника милиции…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Генерала?!

И л ю х а   Н е в р у б о н. Милиции…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (дерзит). Не ври! Где форма, где амуниция?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Мал-чать! Не сметь со мной, мерзавец, фамильярничать!.. (Официально строго.) Чего шляетесь, куда и зачем направляетесь?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (присмиревший). В Мытищи…

И л ю х а   Н е в р у б о н.  …подножную кормёжку ищем. А ты?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. В чём, явленья нам, причина – высокого такого чина?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Мал-чать!.. Я—задавать, вы – отвечать. (Нерубону.) Вещи чьи, краденые?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Его.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Мои…Не краденые—на свалке загородной найденные.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (с антипатией). Ванну с какой целью на себя взвалил?

И л ю х а   Н е в р у б о н (вздурчиво ярится, удерживая корыто над тугодумкой). А я откуда знаю, Подтёркин велел!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (работодателю). Твоя?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Моя… Сам не могу же её я… а Неврубону—ничего не стоит. Мало ли… вдруг погромщики? Накроет… (Артистично всхлипывая.) По другому—как? Деваться бедному биробиджанцу куда? Некуда! Нет у меня, товарищ генерал, другого выхода… В стране когда—пропали выпивка, еда… из кранов выпита вода… кто виноват во всём всегда? Или они—американцы, или мы – биробиджанцы. Гои наверняка учинят погром…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. В Советском Союзе?! – погром??!

Неврубон, уразумев из интонации сведущего, что мыкался с повымочным корытом понапрасну, изрыгает: «Бля!» — и, в приступе гневливого силачества, шваркает постылый чугун оземь.

Монолит с погребальным грохотом раскалывается на крупногабаритные скорлупки.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Дур-дом!..

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (впечатлён). Ч-ч-чёрт… (Подтёркину, заткнув пистолет за пояс.) Паспорт!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (вспорхнув с кирпича, копошится в бурдючке; разрешившись близняшками в идентичных обложках). Загран?.. или общегражданский?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Оба!.. (Сорвав с комментатора шляпу, изымает паспорта.) Прописка столичная?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Ага, биробиджанская.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (изучает). Цель приезда?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Проездом… (Мямлит верноподданнически). Благодаря о нас, биробиджанцах, партии коммунистической… заботе… и советского правительства…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (раздражён). Суть!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Слинять в Израиль хочу, на постоянное местожительство.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (реквизируя паспорта в пиджак, Неврубону). Твой?

И л ю х а   Н е в р у б о н (понурый, сокрушается, приближаясь). Потерял… Хоть волком вой!.. Оставаться-то в Москве мне не с руки – заждались небось в колхозе мужики: послан деревенской сходкой ходоком в Москву за водкой. В беду в столице, бля, попал—паспорт, кошелёк по пьянке потерял. Вот такие пироги, товарищ генерал… Э-хе-хе…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ч-ч-чёрт, ш-ш-шантрапа! Веди теперь, сдавай их в отделение… А-ну, подальше отошли! (Веерно обмахиваясь шляпой.) Ой, не могу—стошнит… Допрашивай их, нюхай мочевыделения… Грязнющие, всклокоченные, потные!.. Не люди, а какие-то… какие-то… ж-ж-животные…

Безрадостно переглянувшись, зловонные дистанцируются от запашистого на карантинный рубеж, подобающий их статусу.

И л ю х а   Н е в р у б о н (удручён). За что же меня в каталажку? За какую-то бамажку? Кажись, ни грабил никого, ни крал. Ты, бля, товарищ генерал…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (задет амикошонством). Па-а-апра-шу не тыкать и не блякать!

И л ю х а   Н е в р у б о н (немочно разведя ручищами). Как же мне тогды калякать?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (поражённый скудоумием, послабляет). Ну надо ж быть таким балдой… Тыкай, блякай—ч-ч-чёрт с тобой!.. (Официально строго осведомляется.) Что делаешь в столице, где по закону права не имеешь находиться? Суть!

И л ю х а  Н е в р у б о н. Чево?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вынимает из пиджака авторучку и блокнот). Как, спрашиваю, встал ты на преступный путь!

И л ю х а   Н е в р у б о н (уразумел). А-а-а, про это… В ту пору не зима была, а лето. Испил я ребятёнком ковшик браги—и отнялись у меня ноги. Фельдшера—болячку, от которой занедужил я, — нашли: не в то горло градусы пошли. Пролежал пластом я тридцать лет на печке—самогонку пил, при свечке. Лежу – не тужу, в потолок себе гляжу: под головой фуфаечка, в руках балалаечка…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вносивший в блокнот пометки, раздражённо). Меня не интересует, какие ты, разнообразя свой досуг, использовал музыкальные инструменты. Лаконичней отвечай!

И л ю х а   Н е в р у б о н. Чево?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Кратко!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (дублирует подхалимским эхом, счищая зубной щёткою с пиджака гоя газонное сено). Кр-р-ратко!

И л ю х а   Н е в р у б о н (упрямствует). Не, запутаюсь я кратко, мне сподручней – по порядку… (С несуетной мужицкой основательностью.) Калек, каким был я, — лечи не перелечишь в нашей деревеньке: кто – пластом, кто—ползает на четвереньках; народу некогда пахать—то надо пить, то просыхать. Допил я, помнится, к полудню самогон – и поджидаю тетю Маню, маюсь: не несёт полный бидон. «Куды ж она запропастилась? Не иначе, кумекаю, беда какая-то случилось». И—точно! Вдруг—грохот, пыль! — коровник завалился, шлакоблочный: обветшала крыша. Минут с пяток прошло—и гвалт я во дворе заслышал… (Приблизясь к писцу, делающему  пометки, тычет палечной сарделькою в книжицу.) Не, не так – спервоначалу-то затявкала соба-а-ачка, а опосля-я-я уж—и они в избу вползают, на карачках: члены правления, пьянчуги, и председатель с ними наш, товарищ Синюгин. Все—в настроении плохом. И меня—как обухом: «Беда, Илюха! С самогонкой на деревне нынче—глухо. Участковый, гад ползучий, всех самогонщиков прижучил!» По указке из райцентру, мол; заправляют там – партейные и комсомол. Секретарь райкома, Стёпка Дурачинов, со всесоюзным выступил, стервец, почином – деревню нашу, знатным первачом кормящую, считай что все окрестности, назначил… как её, заразу… (припоминающе хлобыщет ладонищей себя по лбу) бля, башка дырявая – названье позабыл… ну, где солдатики с ружьишками злодеев стерегут?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (прервав стенографирование). Зоной трезвости?

И л ю х а   Н е в р у б о н. Зона трезвости!.. Похлеще Стёпки ишо, дескать, учудил Горбач: сексперемент поставил – отменил водку по области. Днём с огнём не сыщешь в магазинах поллитровку! Кого-то надо бы, галдят, в Москву, в командировку: «Созвали мы, члены правления, сходку в сельсовет, Илья, —  общеколхозное собрание, — дабы выбрать ходока, поздоровее мужика». Без тебя, галдят, никак—пропадаем! Так и так: «Обсудив, сравня с твоей, свои мускулатуры—утвердили мы твою—кандидатуру. Хватай рюкзак, езжай в столицу – привезёшь опохмелиться. А не встанешь с печИ—извиняй, на себя ты, Илюха, пеняй: быть тверёзым тебе – до второго потопу!..» С перепугу я вскочи-и-ил—и потопал… (Поправляется, тыча палечной сарделькою в книжицу.) Да, чуть не позабыл про главное: погодка-то стояла сла-а-авная… Ну и, вестимо, скинулись—деньжатами снабдили. До околицы, кто потверёзее, насилу проводили: «Доведи тебя, Илья, до вокзалу колея!..» Спрятал я кошель за пазуху – и в путь-дорожку, ломик прихватив заместо посоха… По сугробищам неезженым, нехоженым – в райцентр, откуда лестница чугунная к Москве проложена, — цельный день ни пил, ни лопал! – топал-топал, топал-топал, топал-топал, топал…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (благорасположенно, перестав строчить). Достаточно, достаточно, Илья. Факт налицо – в столицу ты попал. Ограничься, живоописуя злоключения свои, мегаполисом. Вкратце. Ну-с?

И л ю х а   Н е в р у б о н (супротивничает). Куды там! Бурелом! Проскочи, попробывай, мигом пО лесу!.. Шутка ли? – килОметров с полста небось! Это опосля уж скорость набрал, — когды поездом… (Словоохотливо изливает душу.) Жил-то типа на цепи барбоса, дальше будки не высовывая носа… а тут, бля, — избы на колёсах! — чудеса-а-а…  Билет купил, проводник во внутрь впустил – и поехали-помчались, аж вагоны закачались… Забросил я под лавку вещи и дрыхнуть лёг—чтоб сон зрить, вещий. Приснилось—то, что загадал—хорошенечко поддал: затарился водярой я, — в колхоз родимый приезжаю…— обра-а-адовались мне побольше чем огромадному урожаю! Проснулся я – с боку на бок ворочаюсь, заснуть-то уж не могу…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (изнывающий, нервно захлопнув блокнот). Суть, суть! Короче!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (подхалимским эхом, счищая зубной щёткою газонное сено с брюк гоя). Кор-р-роче!

И л ю х а   Н е в р у б о н. Короче, охота выпить—нету мОчи… Приехал поезд на вокзал, а там уж  — во не ожидал! – меня, как дорогого гостя, Москва встречает: честь по чести; на перроне—трое в кепках… видать, подвыпившие крепко. Выхожу я из вагона—и подносят мне с поклоном—хлеб-соль, на полотенчике, и двести грамм, в стаканчике: «Мы тебя, брателло, срисовали»; дескать, выпить не дурак мужик – подвалим: «Что за чудо-юдо! Кто, куда ты и откуда?..» За ко мне их доброту, я им всё—начистоту… Опосля зашли в кафешку, почаёвничать малешко. Тот, который попьянее, — поманил к столу халдея: «Нам чайку, графинчик, и попроще—закусончик». Я не врубился поначалу: «Об чём трут они мочалом?..» Тот ему про чай толкует, а тот упёрся – ни в какую: «В графине? Водку?!. Что ты, что ты! Засекут—попрут с работы. У нас водку и вино распивать запрещено». Тут меня пихают в бок: «Покаж халдею кошелёк». Я деньжищи показал, халдей губищи облизал—и мне, как барину, сказал: «В графине-с не могу-с подать—через стёклышко-с видать». — «Ты, ему я, слышь-ка, паря, сам смекай в какой нам таре. Угостить народ хочу я! Ты – неси. За всех плачу я!..» Шасть куды-то он, — приносит… по-городскому, на подносе: самовар, четыре кружки и каждому по печенюшке… Стали мы чаёвничать… Чево уж там, не буду скромничать, по части выпивки я, знаешь ли, мужик бывалый… но отродясь водяру не хлестал из самовара: совладал – кое-как!.. А по порядку—было так: заказал я, расплатился, усугубил—и отрубился… Очухался в подъезде где-то… Задубе-е-ел!..—зима ж, не лето—без дохи, укрыт газетой… валенок и шапки нету… в носу торчат две сигареты—с белым фильтром, дорогих… сроду не курил таких!.. (Кручинится.) Явлюсь—ума не приложу я, — чего в правлении скажу я? С полгода уж, считай, в Москве бомжую. Особливо перед председателем, товарищем Синюгиным, неловко. Такая вышла у меня командировка: паспорт, кошелёк по пьянке потерял; угораздило – застрял. Не врублюсь—как извернуться, чтоб в деревеньку возвернуться?.. Э-хе-хе…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (с покровительственной насмешливостью). Экий, братец, ты тупица…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (подпевает в унисон). Тупица!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. За помощью следовало в милицию обратиться.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. В милицию!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. На то мы и милиция.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Милиция.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Помощь гражданам – наша компетенция.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Компетенция.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (взыскательным взглядом приструнив подпевалу). Я, как только в Главк вернусь, твоей проблемою—займусь. Связь установим с сельсоветом, телефонируем приметы… и, если вправду, ты—приезжий, из-за паспорта потерянного, застрявший здесь, в Москве, непреднамерено—будешь выдворен по месту проживания, на законных основаниях. (Покровительственно.) Чудак! За что же заключать тебя под стражу?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (эхом). Чудак! За что нас под стражу?

И л ю х а   Н е в р у б о н (воспрянул, осчастливленный). Во спасибочки, — уважил!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (милостиво взглянув на двугорбого, драящего зубной щёткой его туфель). Люди должны помогать друг другу… Не мог бы и ты отказать мне услугу?

И л ю х а   Н е в р у б о н (подхватив чугунную скорлупу, с энтузиазмом). Расстараюсь, помогу! Без разницы – что хошь и хошь куды могу!..

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (покровительственно). Нет-нет, — нести не придется тебе, Илья, какие-либо тяжести… Э-э-э… Краток буду. Проблема у меня иного рода. Тороплюсь—в гастроном, по служебным делам… (начальствующе откашливается в кулак) кхэ-кхэ… за бутылкой водки. Припозднился, увы! Заблаговременно следовало бы занять очердь—за сутки, не менее: давка у вино-водочных, столпотворение; проблематично добраться до кассы – эксцессы: до мордобоя доходит, до мата. А это, чёрт возьми, чревато – намять… хэ-хэ… могут бока, к прилавку протолкнусь пока. Гигантское скопление народа не исключает и летального исхода… Здраво поразмыслив, я… э-э-э… право не имею рисковать – семья. Что если ты вместо меня, Илья?.. (Комплиментарно.) Человек с такими данными физическими неуязвим практически!.. (Искательно.) А? Купим пол-литру – и в Главк, обратно. Вместе. Договорились? Функция твоя понятна?

И л ю х а  Н е в р у б о н (скребущий затылок, простодушно). Уж больно тызагнул мудрёно—точь-в-точь как бабушка Матрёна; чево-то там бормочет поночам, не врубишься без толмача. Мы её, бывало, бражкой накормим…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (уязвлённый бестактной побасёнкою). Поясняю, в доходчивой форме…Так как, судя по всему, ты не являешься грабителем, предлагаю тебе стать моим телохранителем.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Ежели оборонить, то я, касательно… Не сумневайся!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Вот и замечательно.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (пресмыкающийся у туфлей гоя). А я?.. Со мной что?.. Я же…Ты же… Заступись, Илюха! Мы же!..

И л ю х а   Н е в р у б о н (ненатурально радушно). Василий, подойди поближе?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (настораживается). Зачем это?.. Смы-ы-ысла не вижу…

И л ю х а  Н е в р у б о н (ринулся к работодателю). Щелбан схлопочешь, гнида! Проучу мироеда!

Уклоняясь от возмездия, гнида вёртко обегает остолбеневшего, вплотную прижимаясь к его корпусу. Двуногий першерон, страшась зашибить благодетеля кистенями коробок, нарезает круги поодаль, нещадно утаптывая ботами портфель, покоящийся плашмя на газоне.

Приз забега, щелбан, гнида избежала. Подъярёмный остервенело рвёт верёвочную сбрую, опутывающую его от холки до крупа, высвобождаясь от навьюченной поклажи.

(Работодателю, разобиженно.) Как какого-то дурака—полгода, бля, держалза батрака! Кто сдаваться в ментовку запрещал?! что менты там отмудохаютстращал: «В обезьяннике с людей спускают шкуры! — перед тем, как расстрелять». Ж-ж-живодёры!.. (Сокрушаясь, генералу.) Когда разбогатеет гнида эта ждал…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (голосом, звенящим от запредельной искренности). Не ври! Он врёт! Я этого не утверждал!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (цепко ухватив за ухо упоенно пыхтящего очернителя, вцепившегося в спасительные генеральские одежды, отлучает от них). Так-так… Значит, к милиции относимся с предубеждением? Не пора ли гражданину в исправительно-трудовое учреждение?.. В Москве понятно, как ты оказался. Вопрос вопросов—почему же не уехал, а остался?.. (Чеканно, по-чекистки.) С какой целью в столице осел? Вынашиваешь какой преступный замысел?.. Ну-с?.. Отвечай на вопрос!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н  (артистично дерзит, навзрыд). И отвечу! Мне скрывать нечего! Да, к ним, евреям, слинять хочу поскорее! Они – будут рады. С вами жить! Мне это надо? Вместо земли обетованной – от гоев прячься здесь, под ванной…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (уличает). Так-так… Выдаём себя за отказника? К правозащитникам взываем: «Господа, услышьте из застенков голос узника!»?.. Мерз-з-завец… Некогда выяснять что ты за птица, препроводить в отделение придётся. Следователь—разберётся.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Разберётся?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Уверяю.

И л ю х а   Н е в р у б о н (рад-радёшенек). Ишо и по загривку накостыляет! А опосля—расстреляют. Он, гнида, милиционера—всмятку, по чайнику…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (энергично утвердив стопу на кирпиче, поигрывая «стечкиным»). Так-так…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Я нечаянно!.. (Исподлобья.) Рассказать кратко или по порядку?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Суть!… В глаза, в глаза, в глаза смотреть!.. (Выкручивая ушной хрящ, принуждает потупившегося строптивца запрокинуть моську.) Ну-с?..

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. К родичам приехал я, в гости – продавать квартиру их, кооперативную, по доверенности… Шурин, Хаим, с Ленкой, сеструхой, ключи мне оставили—и улетели, в Израиле. Отсоветывал им я—срочно чтобы продавали. Стопроцентно б прогадали! Цены на недвижимость растут? Растут. Вот… Жилплощадь дорожает, капитал преумножает. И я осел в столице, не уезжаю. К чему торопиться? Успею воссоедениться – хоть в Штатах, хоть в Европе поселиться. Вот… А перед отъездом, предупредила Ленка, — опер, Рыжий, живёт за стенкой… из МУРа – мордоворот. Ой, неудачно выразился… физически – очень сильный человек. Вот… В тот день соображалку иногда я из окна высовывал—на подоконнике сидел, на тротуар поплёвывал. Настроение – паршивое! Прохожие внизу шныряют—лохматые, прилизанные, плешивые… Присматриваюсь к ним, гадаю: «Кто из них, мерз-з-завцев, чаще остальных законы не соблюдает?» Неизвестно?.. Неизвестно!.. Выявить его мне захотелось, если честно… Пошёл из спальни на кухню я, и взял из холодильника три яйца, тухлые; ток отключили—в пекло, в жару… ну, я и подумал: «Не пропадать же добру. Бог, если есть, виноватого – накажет; любопытно: попадёт?.. или промажет?» Подкинул, высунулся—вижу: он из подъезда вышел, Рыжий. «Шмяк, шмяк, шмяк!»: одно – о плешку… он голову задрал, второе – в ряшку… а третье… снятая была, в руке держал—в фуражку. Вот… Я не специально ведь.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Мерз-з-завец… Продолжай.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. В глаза смотреть?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Смотреть!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (образцово запрокинув моську). Чмокнул я свинью-копилку и стал читать журнал «Мурзилку»… Вдруг – «дзиньк…» — звонок… Я дверь не отпер. Зырк – в глазок… да так и обмер! Дворник там, с метлой, и опер… Закурили… пошептались… назвонились! наорались!.. поломились, потоптались, докурили—и смотались… «Куда?.. Зачем?..» Я понял сразу: «За подмогой, за спецназом!.. Эти – с лёту заметут!» И я скрылся. Вот.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Мерз-з-завец… Да тебя нужно под суд! Пока милиция порядок навести в стране стремится…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. …может, нам договориться? Отпустил бы ты меня, гражданин начальник? А я тебе за это – стольник.

Распеленав свинью-копилку, биробиджанец интенсивно встряхивает мошну, соблазняя власть придержащего медно-никелевыми нутром, прельстительно бренчащим в фаянсовом её чреве.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ты что же, предлагаешь взятку блюстителю правопорядка?!. Р-р-распоясался, мерз-з-завец… (Через подзатянувшуюся бессловность, испытующе.) Комсомолец?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (звонко). Комсомолец!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ну, что же – отпущу… кхэ-кхэ… предположим… и паспорта верну… загладишь если ты свою вину. Прощение, Василий, нужно заслужить. Кое-что намерен предложить… Так как, судя по всему, ты не являешься грабителем… (отодвинув туфлём в сторону кирпич, уличающий комсомольца в обратном) кхэ-кхэ… тайным агентом будешь, осведомителем.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (алчно, с придыханием, порывисто подавшись к вербующему). Платным?!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Бесплатным! Понятно?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (поник). Понятно…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Подслушивай, подглядывай—и обо всём докладывай. Рискну—окажу тебе эту высокую честь. Постарайся оправдать доверие—чем, кстати, смягчишь дальнейшую свою участь. Кхэ-кхэ…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (присягает). Готов я на любые почести!.. из расчёта на смягченье участи. Вот.

Заткнув ствол в брюки, пухлощёкий, чертыхаясь, высвобождает из дёрна портфель, утрамбованный неврубоновскими ботами.

Товарищ генерал, из портфеля что-то течёт.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вскрыв сочащийся портфель, обнародует искорёженный термос и полиэтиленовый блин, просвечивающий колбасными бутербродами, частично ставшими фаршем). Ч-ч-чёрт, термос разбился—кофе вылился…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (залебезил). Кофеёк?!. Угости, пока не стёк?.. С сахарком наверняка?.. Уй, аромат какой, Илюха… Высший сорт, товарищ генерал, — «Арабика»?

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (раздражённо, стряхивая с полиэтилена кофейную росу). «Арабика», «Арабика»…

Пухлощёкий упокоивает останки термоса в урне и накреняяет над жерлом портфель, вознамереваясь слить сочащееся.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Подожди, не выливай! Илюха, кружки!

Неврубон добывает из торбы жестянки из-под консервов, закопчёные до гудронной кондиции.

Подставляй.

И л ю х а   Н е в р у б о н (грезяще уминая блин). Пожрать ишо б, — под ложечкой сосёт…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (сквалыжно упрятав блин в пиджак, в боковой карман, торцом накреняет портфель над посудинами.) Ну-с… Ч-ч-чёрт, кого это несёт?

К сгруппировавшимся над кожистым кофейником ковыляет согбенный старец в монашеском капюшоне и рясе, поверх схимничьий плат анлава с вышитым осьмиконечным крестом погостного масштаба. Узковласая бородка старца окручена вкруг шеи на манер кашне и ниспадает сребряным водопадом до сандалий, надетых на босу ногу.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (оперевшись о клюку, в  перстах цигарка). Эй, вы, огоньку не найдётся?.. По какому случаю народ табунится? (Зыркнув на жертвующего из портфеля струящуюся духовитость, с лукавой веселинкою.) Своевременно нагрянул, братцы, я? Что за мероприятие? Благотворительная акция? Разлив кофейной гущи широким слоям неимущих?

Жертвующий, доверша мелиорацию портфеля, возлагает длань на пистолетную рукоять. Неврубон, бойцовски выкатив грудь, выказывает рвение лечь костьми, а благодетеля оборонить.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (хамовито, пощёлкивая подтяжкой точно щипковой струною). Что за личность, будешь кем ты? Предъяви-ка документы!

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (бормочет). Скинуть финку, скинуть фомку—застОпал мент на ксиволомку… (Окрысившись). Документики?.. Ишь, какой спесивый! Сперва сам разломи мильтонскую ксиву! Нарушать устав, начальничек, негоже: по форме представься, как положено – вежливо, под козырёк. Или службы не знаешь, милок? Без фуражечки, гляжу, без кителя…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (пристыженный, в замешательтве). Да-да, разумеется, дедушка, — простите. (Предъявляет удостоверение, корректно отрекомендовываясь.) Перед вами, товарищ пенсионер, — генерал, милиционер: начальник контрразведки Системы спецмедвытрезвителей МВД СССР. Фамилия моя – Наднамный. Я в Главке, дедушка, не самый главный; в гастроном направлен – по заданию вышестоящего по званию. Приказ есть приказ, субординация у нас. Кхэ-кхэ… (Уныло воздыхает.) Чертовски неприятная миссия, откровенно говоря…

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (запанибрата). Неужто помоложе не нашлось шныря? Не западло тебе, касатик, при твоей-то должности?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вспылив). Дед, а вот это – не твоего ума дело! Задание – государственной важности!.. Не хватало мне приказы руководства обсуждать с первым встречным… Кхэ-кхэ… Кстати, ты не в курсе—завтра водку выбросят в продажу где, конкретно в каком «Вино-водочном»?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (добросердечно). Как же, как же—в курсАх. По всей Москве, чай, мотаемся на колесах—с напарничком, в грузовичке. Заглохла колымага! Там и докУменты: недалече—в кабинке, в бардачке. Слётаешь, проверишь?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Да верю я тебе, дед, верю…

Контрразведчик, приподняв капюшонную куколь, проверяюще заглядывает под неё. Иконного письма лик чернеца изрядно подпорчен поросячьим пятачком рыльца, сквозь завитушечные чёлки бровей, застящих веки, мерцают гипнотизирующие уголья глаз.

(Щурится припоминающе.) Чертовски знакома мне твоя физиономия. По-моему, встречал тебя в нашем гастрономе я… Ты не из нашего района, нет, — не кащенкский?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Избави бог! Марьинорощинский. При князьях-боярах в тех краях вольнягой бескандальным жил; не лемита залётная – старожил! Сверстник я Москве нетленной…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. О-го! Возраст почтенный… Зовут-то тебя как?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Меня-то?.. Старцем Калькуттой дразнят пацанята… Ты не гневайся, важняк, на старика—низринул до шныря. Обмишурился!.. Выходит, напоролся я на тихаря? Цивильный клифт—для прятки? Конспирация?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (бдительно озираясь, cекретным шепотком). Тихо, тихо, дед! Государственная тайна, спецоперация… Кхэ-кхэ… Имею деловое предложение. Ты не мог бы мне помочь, за денежное вознаграждение? До гастронома если б проводил, — бутылку б я тебе, или заплатил. Сам, боюсь, не сориентируюсь. Твоя задача, так сказать, – рассказать и показать… (Всматривается в наручные часы.) Уж полночь скоро, без пяти, — за спиртным пора идти… Поможешь «Вино-водочный» найти?

Генерал услужливо возжёг «Зиппо», старец прикурил козью ножку, Неврубон хабарик. Обнародовав пачку «Мальборо», генерал и сам закуривает. Подтёркин требовательно теребит куратора за рукав, домогаясь сигареты в попрошайнически подсунутую ладошку; заполучив сигарету, укладывает её в пустующую мыльницу, пополняет бурдючок новоявленным портсигаром и переключается на сбор манаток, вывалившихся из коробок, компануя их по картонным развалинам.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (мироточа участливостью). Отчего б не подсобить мильтону? Не по понятиям, чай, живу—по законам. Да и времечка у меня навалом. Эх, была ни была – сблатовал! — подпишусь к тебе в помогалы; и до гастронома провожу и, чем смогу, удружу… Но ты сперва, как на духу—колись! – поллитруха на кой сдалась? Вам же, важняки, кремлёвские положены пайкИ—там и водовка и коньяки… Что привилегий лишил Горбачёв не поверю нипочём…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (субординационная заминка). Кхэ-кхэ… Видишь ли, суть вот в чём… В Главк, из Центрального Комитета, фельдъегерь прибыл—лейтенант, с пакетом; распечатал глава МВД, персонально; вызвал в кабинет – и приказал, официально… Э-э-э… Цель задания проста: проникнуть в злачные места, среди народа покрутиться, по-свойски в очередь внедриться, купить бутылку водки и обстановку отразить в оперативной сводке. Самим Генсеком затребована информация – процесс пошёл как в государстве… (осуждающе взглянув на Неврубона)  кхэ-кхэ… деалкоголизации. (Искательно.) Договорились? Содействие милиции, дедушка, окажешь? Расскажешь всё, что знаешь, а? Покажешь?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (убаюкивающе). Всё расскажем, всё покажем…

И л ю х а   Н е в р у б о н (осчастливленный, забулдыжно щёлкает палечной сарделькою по кадыкастой своей глотке). …а пол-литру—вместе вмажем!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (деятельно укрепляя коробки обвивками скотча). Ты не беспокойся.

И л ю х а   Н е в р у б о н. Главное—не смойся.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Бутылку скрысить—смертный грех.

И л ю х а   Н е в р у б о н. По-братски мы её, на всех!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (чурается чванливо). Нет-нет, увольте: водку без меня вы распивайте, граждане, — в своём кругу. (Бомжам.) И предупреждаю: бутербродами я с вами поделиться не смогу; колбаса – из спецбуфета, а у меня – диета. Кхэ-кхэ…

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Да на кой нам бутерброды! Ох, и далёк ты от народа… С нашей скотской-то житухою разжиться лишь бы поллитрухою: закушу я мухою, фантиком занюхаю… Ну? Что стоишь, как вкопанный?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Теряем время впустую.

И л ь ю х а   Н е в р у б о н. Потопали?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Да-да, подзадержался, времени—в обрез.

Надрывные крики окрест учащаются: «А-а-а!.. Мили-и-иция!.. Помоги-и-ите!.. А-а-а!.. Гра-а-абят!.. А-а-а!..»

(Вынув ствол из брюк.) Ну-с…

Калькутта ковыляет из-под фонаря. Неврубон потопал за старцем. Генерал настороже, пистолет на изготовку, последовал за провожатыми.

Подтёркин, прибрав в банку окурки, охватывает коробочный куб и, пыхтя, убегает с неподъёмными манатками вдоль череды столбов в даль; складировав коробку вне видимости, бегло навещает оставленное.

Некоторое время спутники безмолствуют, заинтригованно наблюдая как снующиий перетаскивает нажитое.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (поравнявшись с Калькуттой). Пока идём, дед… (оглядывается беспокойно) Илья, голубчик, не отставай… кхэ-кхэ… автобиографию, факты, поподробнее, выкладывай.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (зыркнув на пистоль, сквозя неприязнью). Ишь ты, прыткий—разбежался: «Выкладывай»… Кому? Мильтону?!. Жди! – дерг за шнурок – и развязался, словно сидор перед шмоном: «Гоп!» – и в полную сознанку, вывернутый наизнанку… Сперва сам, Петька, — всласть курей потоптал, ответь-ка?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (озадачен). Э-э-э… Неясен вопрос. В каком смысле?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Разжую – не ясен если… Сколько ни живу на свете, а всё пень пнём я в этикете. До сих по не в курсах—можно ль пить и есть – в трусах, или неприлично—на пару с бабой – голой, симпатичной.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Э-э-э… В смысле?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Разжую – не ясно если… Занимаешь ты, важняк, в верхах выпятистый должняк. Не дипломат я, не из МИДа… ответь-ка, — только без обиды! – как-то ж надо нам общаться: начальник, как мне обращаться—вас можно на «ты», или тебя нужно на «вы»?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Рекомендую перейти на «вы». Кхэ-кхэ… (Взглянув на Неврубона, залыбившегося  привилегированно, мимикрирует под говорок простонародья.) А, впрочем… э-э-э… без разницы.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (зыркнув на пистоль, заговорщицки хлопает Неврубона по хребтине). О! И нам без разницы—что в попку, что в задницу…

Неврубон компанейски залыбился, ширше предыдущего.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вскидывает пистолет). Руки вверх! Всем стоять!.. Граждане, как это понимать?.. Центр ведь там – где светофор мигает, правильно? А мы в обратную—к пустырю, на окраину… Вместо того, чтоб проводить—вы, что ж, сговорились меня заблудить?!. Признавайтесь!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (волокший узлы, юркнув за Неврубона, вопит). А я-то!..

И л ю х а   Н е в р у б о н (разобиженно). Мы-то!..

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Я-то здесь при чём?! С дедунькой разбирайтесь!.. Чуть что – Подтёркин, лично: первого меня на мушку…

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Ох, и хлипкие, генерал, у тебя нервишки… Пошутковал я… Занычь в портфель пушку!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Дед, к чему ты клонишь, не могу понять?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. К тому! Спроворишься, зашуганный, без разбору по встречным-поперечным шмалять.

Слух режут повсеместные истошные вопли: «А-а-а!.. Мили-и-иция!.. Помоги-и-ите!.. Гра-а-абят!.. Пожа-а-ар!.. А-а-а!.. Карау-у-ул!..»

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вслушивается). Пожалуй, прав ты, нервы могут сдать – превышу норму допустимой самообороны…

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Во-во! Охолонись… И вынь из стрелялки патроны! Нето дальше – не пойду: накличешь ты, мильтон, на нас беду.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (заткнув ствол в брюки, поощрительно треплет по хребтине залыбившегося телохранителя). Что ж, не возражаю—пистолет я разряжаю… (Передислоцирует блин в портфель, туда же «стечкина»; обойму —  в пиджак, в боковой карман; провожатому, примирительно). Погорячился, конечно, — извини. Но и меня ты правильно пойми… Кхэ-кхэ… Соблаговоли дать объяснение: почему мы движемся—в противоположном направлении?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (речитативом, уподобляясь сказителю былин). К вино-во-о-одочному по первопресто-о-ольной поведу тебя путя-я-ями око-о-ольными… Никуда от нас не денется бутылка.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Дед, некогда петлять по переулкам! Дорога каждая минута!.. Хорошо бы по прямой, рациональным маршрутом.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. Хе! Хорошо-то хорошо—в речке плавать нагишом… а сопрут одёжу?.. Ну? Чего хорошего?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Прикажешь прибаутку считать шуткой?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (незлобливо бранится). Дурашка! К волкам в волчарню неужто поведу тебя, барашка?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Э-э-э?..

С т а р е ц  К а л ь к у т т а. Чтоб по Москве? пешком пошёл?!. Ночью??!. Ты с ума сошёл! Полно бандитов. Ну их к бесу! Обойдём столицу лесом. Не ровен час—накинутся всем скопом—и каюк! Заветный вход мне ведом—в подземелье, через люк. Спустимся – и по коллектору—ножками, ножками… И в центре выберемся, где бассейн «Москва»…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (волокущий очередную партию узлов). …унитаз с дорожками! Я знаю тот район, дедуня.

Путники достигли пустыря. В отдалении чернеются контуры кабины и тента. Над пустырём доминирует В.И. Ленин. Окоченевший в одухотворённом порыве, скульптурный вождь простёр указующую десницу к обочине. У постаментной тумбы менее монументальное сооружение, на скорую руку отгроханное неутомимым биробиджанцем, – впритирку коробочные блоки, сверху, по-булыжному, пирамидальной грудой навалены тряпичные узлы.

Генерал воззрился на Ленина. Вождь поруган, принаряжен автоинспектором: десница в регулировочной перчатке с раструбом, на шнуре с запястья свисает зебристый жезл, овершие покрыто милицейской фуражкою.

Персты старца пинцетно выщипывают из тихарьского клифта обойму, «Мальборо» и зажигалку.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (озадачен, озираясь). Что за?.. Гражданин Калькутта, я не понял… Э-э-э… фура какая-то, «КамАЗ»…  Дед, чёрт побери, ты куда завел нас?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а. За куревом заскочу, за махорочкой—кисет заберу из бардачка. Ты, тихарь, тут потопчись.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Поторопись, поторопись.

Старец ковыляет к «КамАЗу», торопко стуча клюкой.

Неврубон вдавливает крупом пирамидальный тюфяк в основание, разувает потогонную обувку и перематывает взопрелые портянки.

Генерал, не вынеся близости вонялого сукна, веерно обмахиваясь шляпой, отправляется в отдаление, отдышаться.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (доковыляв до фуры, клюкой стучится в дверцу). Зомбуша, вылазь-ка из кабинки—мильтончика привел, скушай… Важняк! Ух, и вкуснятинка—мясистей боровятинки. Полакомься, полакомься свежатинкой.

Урча и чавкая, из кабины выбирается Зомбуша, косматая жиромясая особь с харизматично выпяченными челюстями и с дегенеративно скошенным лобишком. Особь приодета в цирковой комбинизон, на ремне тесак в ножнах, в накладном кармане сантехнический разводной ключ, заметна головка. В лапах у Зомбуши обломок голени—оструганная кость с человеческой ступнёй.

Зомбуша откусывает от ступни пятку и, держась за клыкастую челюсть, подвязанную пуховым платком, под стяжку которого подсунута аптечная грелка, урча и чавкая, движется к Ленину.

Старец ковыляет за питомцем.

Неврубон почивает, вольготно разметавшись на тюфяке, – окрестности дребезжат от его нецензурного храпа.

Пылесосно сопя, Зомбуша обнюхивает гомосапиенса и отшатывается, как от нашарыря. Неврубон, потревоженный зверскими чихами, заполошно вскакивает с лежанки, дивясь невиданной живности: «Бля-я-я…»

Зомбуша лояльно осклабился, мигая крохотными скотоложескими зеньками.

К тюфяку, пыхтя, бредёт Подтёркин, согнувшись в три погибели: на сплющенной спине чемодан, обременительнее плиты саркофага. Боднув макушкой Зомбушу в колено, замухрышка запрокидывает волевую моську, искажённую гримасой титанического муравьиного трудолюбия. Каннибал ужасает съедобного человечка. Выскользнув из-под чемодана, Подтёркин юрким пластуном доползает до близкой колдобины и, выплеснув из лужы избытки, цепенеет, прикинувшись утопленником.

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (вероломный, ласково окликает). Эй, тихарь! Где ты?

Тихарь предстаёт из тени Ленина, портфель под мышкой, в длане полиэтиленовый блин, платочком чистоплотно промокает губы.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (таращясь, ошарашен). Ч-ч-чёрт, дед, кто это?

С т а р е ц   К а л ь к у т т а (вкрадчиво). Зомбуша…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы н. Ничего себе, Зомбуша! Под двести килограммов этакая шерстяная туша…(Чавкающему, с напускной строгостью.) Гражданин, ты вместе с нами пойдёшь?

Зомбуша урчит нечто невразумительное, отталкивающе чавкая.

(Раздражён, возбуждается.) Прекращай ж-ж-жевать! Расчавкался…

Утопленник включает фонарик и направяет луч на ступню, привлекающе семафоря.

(Всматривается). Т-т-ты что жуешь?

З о м б у ш а (вычавкивает). Жанну…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й Жанну?!. Какую ещё, к ч-ч-чёрту, Жанну?

З о м б у ш а. Жену.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й Жену?!. К-к-какую ещё, к ч-ч-чёрту, жену?

З о м б у ш а. Жаконную.

Зомбуша, присыщенный благоверной, сытно отрыгнув, уступает объедки Неврубону.

Неврубон, ополоумевший от бескормицы, признательно, ходящими ходуном ручищами

принимает нечаемую подачку.

(Подперев челюсть лапой, прижимая к щеке грелку, измотанный стоматологическими терзаниями, жалобится.) Жанна… женщина… жутко жёсткая: жи-и-ил-то, жи-и-ил… Жую, жую—ажно жубы жаболели… «Жубровки» б жахнуть—а, Жорка?

С т р е ц   К а л ь к у т т а (страстоубийственно колотя каннибала клюкой). Зомбушка, фас! Дурной, мент перед тобой—парной!

З о м б у ш а (свирепый рык). Гр-р-р-ы-ы-ы!..

Жорка содрагается, блин и промокашка выпадают из дланей.

Обтекающий Подтёркин, точно ошпаренный гейзерным кипятком высигивает из колдобины и, с заячьей легкомысленностью перескочив через чемодан, спасается налегке.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (стремительно отдаляющиеся вопли кастрируемого без анастезии). Неврубон!.. Бегите!.. Карау-у-ул!.. Мили-и-иция!.. Спаси-и-ите!…

Остолбеневший Жорка срывается.

Выверив замах, старец под стать заправскому городошнику мечет клюку в ускользающего тихаря. Сшибленная шляпа отлетает к Ленину, возвеселясь волчком у постамента.

Обезшляпленный наддаёт.

Зомбуша, следуя примеру принципала, мечет в свежатинку разводной ключь. Железяка крутящимся томагавком опережает наддавшего, выбивая из камений искру.

Реактивно взревев, Зомбуша упрыгивает за парным ментом, кромсая тесаком встречное.

Калькутта ковыляет за клюкой.

Неврубон, дорвавшись, наспех подкрепляется. Заморив червячка генеральскими бутербродами, телохранитель, усердно блякая, распутывает лом, затянутый тугим узлом, играючи выпрямляет загогулину и, по-богатырски топая ботами, поспешает благодетелю на выручку.

Из-за Ленина объявляется Блатной Пегас.

Б л а т н о й   П е г а с (Ленину, панибратски). Скажи-ка, дядя, ведь не даром гаишники стоят с радаром?.. Не даром… Шамовкой чтоб не стать, лягавый – кэ-э-эк чесанул! – схвати-ка, схавай. За парным ментом вдогонку – Кинг-Конгом, ломанувшимся за поросёнком, — недозверь рванул, Зомбуша. «Прирежет? Проломит?! Придушит??!»

Ночь канула в утро.

Проходной дворик. Фон фасад жилого дома, окна этажей, покатая крыша, парадное, подворотня, мусорный контейнер у водосточной трубы. Посередине дворика высится Бутылочное древо (Brachychiton rupestris). Стандартной формы сосуд, произросший из семени, занесённого с Австралийского континента транзитным смерчем, на благодатной почве плодоносит стаканами, фужерами и рюмками, насаженными на сучки. Бутыль аляповато оклеена этикетками—винными, водочными и пивными; подле стол, скамья и дерматиновое кресло в паралоновых шрамах. Под сенью Брахичитона неприкаяннно прозябает желтушный, видавший виды унитаз, выставленный пользователями из уборной на заслуженный отдых; возле двухсотлитровая бочка – проржавленая и облупленная, в чешуйках огневой краски. Направо скверик, поросший кустарником, забор, калитка и полянка с фонарным столбом. Вокруг столба плутает чучело—то ли ищет, то ли потерялось. Чучело отдалённо смахивает на женщину – ни чёсано, ни мыто, ни крашено, ни брито, с причесоном дикобраза, побывавшего под газонокосилкой, — украшено оно серёжками, браслетами и ожерельями из пивных пробок.

Над штакетником забора слоняется кудреватая голова.

Безмятежно.

Нежданно из подворотни вырывается Жорка, грязнющий, взлохмаченный и потный. Некогда однотонный костюм, заляпанный контрастной грязью, пег. Легковесные туфли отягощены грязевыми полипами.

Загнанно дыша, Жорка пересекает дворик и валится ничком на скамью, подложа портфель в изголовье.

Дыхание загнанного уравновешивается.

Во дворик из подворотни врывается Блатной Пегас. Подбежав к бочке, беглец утоляет жажду, пригорошнями черпая влагу из водовместилища.

Б л а т н о й   П е г а с (враждебно поглядывая на возлежащего). Эх, жалко—подвела дыхалка! Смог лягавый оторваться, влетел в какой-то двор—и на скамейку плюхнулся, чтоб оклематься… Передых менту, конечно, в жилу. Ан-нет, братан! Не тут-то было…

Чучело, наплутавшись у столба, плутает около Брахичитона.

Разя кондовым перегаром, через так минуток пару, подвалила для базара к нему шмара из кошмара. Ну такая образи-и-ина—спутаешь хайло с корзиной! На суходрочку к онанистам занесет её—верняк! — обломает им стояк…

Во дворик из подворотни выдвигается милицейский патруль, грузный старшина и двое поджарых, рядовые. Завидев тюремную робу, старшина заливается в свисток.

Блатной Пегас, подхлёстанный гоном, даёт дёру.

Роба и мундиры, мелькая в прорехах кустрарника, проскакивают калитку.

Трели милицейского гона стихают.

Не проходит и минуты. Из подворотни вырывается Блатной Пегас. Беглец заскакивает в подъезд.

Р а с т е р з а й к а (доплутав до скамьи, возлежащему). А-ну подвинься-ка, нахальный… разлёгся, как двуспальный…

Возлежавший воссел.

(Ощерившись, умиляется.) Ой, какой смазливеньки-и-ий… Трахни меня, миленький?.. Мужчинка, расстегнуть ширинку?

Коленопреклонившись, шмара копошится в мужчинкином паху.

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (взбрыкнув, отбивается от домогающегося чучела портфелем). Руки! Руки!.. Что за нежности?! Какие у тебя в промежности половые принадлежности?!. Согласно паспорта, ты гражданин? или считаешься гражданкой?!. Самец, чёрт подери, ты или самка?!. Не прикасайся! Руки прочь!..

Р а с т е р з а й к а (вперив осоловелые гляделки в смазливенького). Ты мне голову, кобелина, не морочь! Сотка баксов где за ночь? И ласкала я его, и улыбалася… Я что, бесплатно для тебя старалася?!. Бабки плати! Нашёл дуру трахаться с тобой за стакан политуры… (Призывно голосит.) Местнота-а-а! Шу-у-ура!..

На крышу через чердачную дыру пролазит Блатной Пегас, сматывая словно лоссо бельевую верёвку; на ней простыни, полотенце, колготочно-носочная чепуха и банный халат. Скинув полосатую робу, беспросветно синий уркаган переодевается в халат, полосатый.

К Брахичитону заявляется кудреватый блондин в джинсовой тройке, франтоватый и элегантный. Манекенщицкий флёр на его ухоженном, слегка потасканном лице, подсказывает – по натуре это эстет, склонный изъясняться не иначе как амфибрахием либо, на худой конец, ямбом.

Ш у р к а   М е с т н о т а (вызывающе высокомерно, генералу). Командир, что за разборы? Э?

Р а с т е р з а й к а. Шурка, я его узнала – клиент бывший, кидала! Телом моим насладился—и в кусты, не расплатился! На дискотеке я его снялА, в парадняке козлу дала…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (негодует). Какая, к чёрту, политура! Какой парадняк!.. Товарищ Местнота, Шура… (Указуя на полость, неряшливо дезинфецированную зелёнкой.) Из этого рта раздаётся клевета! Она хотела близости—физической, но отказал ей я—категорически! Кроме законной супруги, не оказываю никому я сексуальные услуги. Э-э-э…

Ш у р к а   М е с т н о т а (надменно). Похвально. Я бы тоже ей не дал, даже орально. На неё позариться – навеки опозориться. Лучше рукой, чем с такой… (Уничижительно.) Ты, спермовыжималка, сфокусируй моргалки! Беспробудно курва пьёшь – не помнишь, кому даёшь. Допьёшься, босячка, до белой горячки… (Непререкаемо.) Чувак лощёный, солидняк—не политурит он. Точняк!

Р а с т е р з а й к а (лепечет пришибленно). Извиняюся. Кажется, я лажанулася—померещился, обозналася… (Козлу, умильно.) Ой, какая смазливая мордашечка-а-а… Мужчинка, подари мне комбинашечку?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Убирайся! Оставь в конце концов меня в покое!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Брысь, чувырло!

Изгнанница подаётся в кустарник.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ч-ч-чёрт, кто это было такое? Противоестественный какой-то вид… Трансвестит? Гермафродит?

Ш у р к а   М е с т н о т а (развальяжившись на скамье с американской независимостью, закинув щиколотку на колено и раскидав руки по спинке). Растерзайка – тётка, хоть пол и выражен нечётко… Прошмандовка с площади Трёх вокзалов; гонореей бомжатник привокзальный поголовно наказала! Дрючат её—хором, в складчину. Алкоголичка—конченая! Натощак что сигаретой ей затянуться, что минетом. С утречка похмеляют—и…

Изгнанница доплутала до Брахичитона.

(Восхищён настырностью.) Ё-моё! По-новой к нам хиляет.

Р а с т е р з а й к а (со стаканом в железнодорожном подстаканнике с тренькающей в нём чайной ложечкой, клянчит, докучая). Пода-а-айте, Христа ради, похмелиться бедной бляде. Стакан приму, удобней лягу—и трахайте меня, бедолагу…

Растерзайка шмякается.

Ш у р к а  М е с т н о т а. Ё-моё!

Бедолага заползает на четвереньках под навес стола.

Во дворик из арочного рупора подворотни долетает приглушённая какофония—яростные гортанные выкрики, дровяное разламывание ящиков и бряканье раскатывающихся вёдер.

Под глумливое улюлюкание и подгоняющий свист из подворотни выносятся горбоносые горцы в кепках-аэродромах, коренастый и голенастый.

Над горцами дальнобойно шелестят овощной ящик и ведро. Ящик хряпается о Брахичитона.

(Бросившийся на скамью, под прикрытие спинки.) Ё-мое!

Ведро, откувыркавшись, катается по дуге, звякая дужкой. Голенастый цапает ведро и, джигитуя, отсылает назад, в подворотню. Коренастый запускает в недругов гранат. Фрукт, угодив в арку, обдаёт подворотню зернистой шрапнелью. Подворотня огрызается арбузным ядром. Прошив Брахичитона, ветвистую крону, фугасно взорвавшаяся ягода поражает гарцующих горцев осколками корок, мякотью и семечками.

Горцы рассеиваются.

Р а с т е р з а й к а (из-под стола призывно голосит). Боковички! Ворохан! Здеся какие-то ханыги трутся! На халяву меня поимели!.. (Ханыгам.) Чичас они с вами, козлы, разберутся…

К Брахичитону, под мерный цокот набоек кирзовых сапог, с рукоятками ножей из-за голенищ, клином шагает троица в кепарях. На острие скуластый крепыш в кожанке, шагает вразвальцу, невозмутимо перебирая чётки. Правофланговый, громила с культуристким торсом, закованным в стёганую телогрейку, сжимает кулачные кувалды. Левофланговый, азиат рахитичной комплекции, беря гвоздики из целлофанового колчана, осыпает ханыг, укрывшихся за щитом скамьи, цветочными дротиками.

П а х а н   В о р о х а н (с авторитетной ленцою). Э! Кто обидел безотказку, ей не забашлял за вязку?

К а ч о к. Накажем, фраерА! Не дело…

На скамеечном ложе троица застукивает кудреватого, томящегося в объятиях пышнотелого, подмявшего его под себя.

С м о р ч о к. Шуропан, друган…

К а ч о к. Здорово, Шуропан.

Зардевшись, кудреватый грубо высвобождается из объятий.

П а х а н   В о р о х а н (кивнув на пышнотелого). Кто это с тобой, брателло?

Ш у р к а   М е с т н о т а (подчёркнуто надменно, сквозь зубы сплюнув пышнотелому на туфель). Терпила.

Р а с т е р з а й к а (вперившись в бандитские мордасы, мерещащимся конкуренткам). Девки, мой клиент! Проваливайте! Я первая его подцепила!

Ш у р к а   М е с т н о т а (брошкой плевка декорировав растерзайкин причесон). ЗаманИха ваша, Жучка, — в полной отключке. И панель коржами обрыгала, и приблуду, мутного какого-то, в мандраж вогнала…

К а ч о к (терпиле, колотящемуся в ознобе). Чего трясёшься-то, браток, как отбойный молоток?

С м о р ч о к (возюкает букетом по плешке терпилы, замусоренной мякотью и семечками, пародируя подметающего дворника). Обстремался?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Граждане, я с ней не совокуплялся! Правда! Она ко мне сама…

Р а с т е р з а й к а (выбирается из-под стола). Ага, размечтался! Заняться жизнью половой—бесплатно хочет. Деловой!

Растерзайка, визжа, фурией налетает на смазливенького, норовя раскарябать мордашечку.

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (отбрыкиваясь и отмахиваясь портфелем). Граждане, помогите! Да оттащите же её! Уймите!

С м о р ч о к. Борзеет, распустила руки…

П а х а н  В о р о х а н. Э, коза, что за бедлам? Кобеля в обиду суке—хоть убей меня! — не дам. Ша! Повторяться не привык.

Качок, ухватив суку за шкирку, оттаскивает её от кобеля. Сморчок, с галантным поклоном одарив даму букетом, коленным пинком под нижний бюст изгоняет её из-под Брахичитона.

С м о р ч ок (суке). Канай, канай.

К а ч о к (кобелю). Живи, мужик.

Растерзайка, уткнувшись в букет, сомнамбулой удаляется к подворотне.

С м о р ч о к. Вовремя мы, фраер, подскочили.

К а ч о к. Нето б хана тебе.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (отдувается, стряхивая с одежд мякоть и семечки). Уф-ф-ф! Спасибо, граждане, — выручили.

К а ч о к. Гы-гы! Заява, Ворохан! А? Зацени?

С м о р ч о к (паясничая, подметённому). Оно нам надо—за «спасибо» суетиться?

П а х а н   В о р о х а н. Ни-ни-ни! (Терпиле.) Если ты себе не враг, давай так: «спасибо» — закусоном пусть считается, с тебя –  пол-литра причитается.

К а ч о к. Пузырь поставь – и будем квиты.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (недоумевает). Так ведь магазины, граждане, закрыты…

П а х а н   В о р о х а н. Делов-то! От скамешки оторви корму—к Кузькиной матери прошвырнись по-шустрому.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Под окошком свистани, старушке замаксай лавэшки—и продаст полбанки.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (озадачен). Такой не знаю я гражданки…

Ш у р к а   М е с т н о т а. Старушку Пердушкину?! Кузькину мать??! Да кто ж её может не знать? Спекулирует водкой и тем, на что был спрос, когда была молодкой…

К а ч о к (смешливо гыкает). Гы! Берёт в рот—по самую глотку. Гы-гы-гы!

С м о р ч о к (ухмыляется порочно). Так как беззубая—не меньше, чем за сотку.

К а ч о к. Гы-гы-гы!

П а х а н   В о р о х а н. Прошвырнёшься, Шуропан? Дашь наколку?.. (Вполголоса, доверительно.) Подпишись выбить с фраера проставку? Мы бы и сами, да свиданка с чемоданами у нас, под вокзальными часами… Выручишь? По-шустрому сгоняем—прихватим парочку, лады?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Запростяк! Как вертухай подконвойного до камеры доведу. Лишь бы не рыпался—шагал со спокойствием. (Генералу, развязно.) Прошвырнёмся, командир? Э?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (потирая плешку, преувеличенно бодро). С удовольствием! Познакомиться с гражданкой – горю желанием… э-э-э… в смысле, выяснить местопроживание. Далеко идти, Шура?

Ш у р к а   М е с т н о т а. К гастроному… (Приобняв Сморчка, ухмыльнувшегося растленно.) Не зарастает к ней тропа нар-р-ро-о-одная, старуха – с прибабахом…

К а ч о к. Гы-гы-гы!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (явно контуженный ядрёным осколком ягоды, невпопад). Пре-во-сходно…  И ещё… кхэ-кхэ… Граждане, бутылка водки нужна мне, желательно—по госцене. В две, боюсь, по деньгам—не уложусь. Перед гастрономом—полно народа. Вы не могли бы…

П а х а н   В о р о х а н (обнадёживает обеспокоенного). Сделаем! Забита очередь – у входа; к часу подваливай, днём, – первым воткнём. Или «Столичную» прикупишь, или «Пшеничную» — на выбор. Зуб даю!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (потирая длани, оптимистично). От-ли-чно… Ну-с, пройдёмте, Шура?

Ш у р к а   М е с т н о т а (на русифицированном чукотском). Как сказэс, командира.

Шуропан выводит соискателя пузыря на народную тропу, протоптанную к Кузькиной матери.

К а ч о к. Гы-гы! Пахан, а фраер-то купился.

С м о р ч о к (выкоблучивая чечётку). В тему лох нарисовался!

П а х а н   В о р о х а н (глубокомысленно). Н-да, упакован под заказ —  для гоп-стопа в самый раз.

Троица заспешила на вокзал.

По крыше пробирается Блатной Пегас, грохоча кровлей.

Б л а т н о й   П е г а с. И за чемоданами рванули, на вокзал. Корефан их тем временем важняку Кузькину мать показал. Привёл к фатере, свистнул—и она—авоську спустила на верёвке из окна. За пол-литру карга содрала втридорого! Отслюнявил ей рубляшки контрразведчик—и на карандаш взял адресочек: после чтоб привлечь за спекуляцию и пожурить за проституцию… Потом он корки, лапатник, паспортухи и с волыной кобуру, с портфелем вместе, в скверике заныкал—под пеньком, в нору, — чтоб наши не прорюхали, что из ментУры. И-и-и дово-о-ольный попылил во двор, в обратку, — с пузырём водяры…

Блатной Пегас обматывает шишкастый череп полотенчатым тюрбаном и улазит в чердачную дыру.

Беглец объявился из подъезда, направляется к калитке. У ряженого банный тазик с горкой белья, прачечный брусок мыла и вихотка.

Во дворике образуется троица. Ворохан перебирает чётки. У Боковичков чемоданы с багажными аэропортовскими бирками.

С м о р ч о к. Пахан, а лоха-то нет.

К а ч о к (пряча чемоданы под рубероид, за бочкой). Сорвался с крюка?

П а х а н   В о р о х а н (с трона, самонадеянно). Подгребёт! Малехо погодить нужно—облегчим на червончик подкожный.

К а ч о к. Гы! Было бы неплохо развести такого лоха.

С м о р ч о к (надрываясь, тащит чемоданы к бочке). Чума! — с чемоданами к барыге—пёхом: запаримся переться…

П а х а н   В о р о х а н. Путём все будет, не припотеешь упираться. Бухла прикупим, жрачки—и к девкам, с ветерком, на тачке.

К а ч о к (усаживается на скамью). Гы! Ух, и гульнём—до копья на развлекуху! Гы-гы-гы!

П а х а н   В о р о х а н. Ни-ни-ни! Долю в общак, старцу Калькутте отстегнём.

С м о р ч о к (подсаживается к столу). Пахан, а почему он нас, в натуре, как чабан овец стрижёт?

П а х а н  В о р о х а н. Наш, воровской закон, бережёт… Марьинорощинской заточки старичок! Греет зоны: за колючку уркаганам наличман шлет с воли—на чифир, водяру, табачок… В фуре, на «КамАЗе», — мешки с баблом по кичманам развозит. Первым жиганами был на Соловках коронован! Для тех, кто с понятием – навроде священной калькуттской коровы: за то, что впрягся сидельцев кормить и поить, не моги его ни резать, ни доить.

С м о р ч о к. Кэшем сколько на общак мы выкинем – с того, что спёрли?

П а х а н   В о р о х а н. По понятиям раздербаним. Намедни с Калькуттой на сходняке потёрли…

Кустарник выдаёт чьё-то завуалированное присутствие. Предательски шелохнулся куст. Изменнически хрястнул валежник. К Брахичитону на цыпочках подкрадывается слухач, локатором приставя длань к оттопырившемуся уху.

(Подмечает.) О! Секи, братва… канает—шнырь…

Контрразведчик легализуется из кустарника.

(Шнырю.) Притаранил пузырь?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ага.

П а х а н   В о р о х а н. Ставь на стол, разольём по сто.

Шнырь высвобождает из пиджака пригретую на груди «Столичную», ставит перед паханом и, подчинённо вытянувшись, замирает.

Чего стоишь? Не боись! На скамешке притулись… Сморчок, на дне пошарь-ка в бочке—притопил пивка бутылочку в воде.

Сморчок берёт из-под скамьи сачок, погружает в бочку и тралит глубины марлевым неводом.

Шнырь непритязательно примостился на краешке скамьи.

К а ч о к (срывая стаканы с Брахичитона). Э, фраер, а пОртфель твой где?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (лаконичен). Похищен. Преступник скрылся, вместе с вещью.

П а х а н   В о р о х а н (приободряюще). Ну-ну?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Э-э-э… Шёл пешком я вдоль проспекта, вдруг промчался мимо—некто; вырвал из руки—и убежал. Догнать не смог, не задержал.

Качок, сервировав стаканами столешницу, усаживается на скамью. Сморчок выуживает из бочки бутылку «Жигулевского», отлепляет раскисшие этикетки и, проходя позади скамьи, хлопает ладонями терпилу по плечам, опогонив пиджак.

С м о р ч о к (подсев к ограбленному, бесцеремонно толкаясь бедром, принуждает отодвигаться того к Качку; при каждом толчке, оттесняя, ёрничает). Карлик?.. Лысенький такой, да?..  на коньках, на роликах… и… за спиной… с буханками авоська?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (заподозрив каверзу, уклончиво). Кажется, авоська…

С м о р ч о к (кивает). Кузька.

К а ч о к (со злобной прямолинейностью). Вот шустрила! Намажет геморрой горчицей – и первее всех подсуетится. Когда-нибудь поймаю—рога падле обломаю.

П а х а н   В о р о х а н. Ша, Качок! Ша! Не наезжай на малыша. Человеку тоже как-то надо жить. (Терпиле.) Верно, мужик?

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (излишне поспешно). Разумеется, да. Э-э-э… Встречный вопрос могу задать?

П а х а н   В о р о х а н (посасывающий пивко, с авторитетной ленцою). Давай, задавай.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Заметил я, ещё издалека, — какую-то вы тему обсуждали, интересную наверняка. Ближе подошёл—замолчали сразу. Но удалось расслышать мне обрывок фразы… Э-э-э… И о чём на сходняке шла речь?

К а ч о к. Как из ширинки член извлечь!.. Гы! Речь… Стремно фраерок, пахан, базарит. Ох, и не нравится мне его харя…

П а х а н   В о р о х а н. Не из тихарей ли ты, брателло? А? Не из ментов?.. Колись, полено! Кто таков?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (отмежовывется с негодованием сотрудника КГБ, заподозренного сослуживцами в порочащих его связях с милицией). Да вы что—какой я мент! Я… э-э-э… журналист, корреспондент. (Вымученно похохатывая.) Ха! Из МВД я—заподозрить… Ха! Полный бред!.. Что вы, что вы – нет-нет-нет… Ха-ха-ха!

К а ч о к. Нет – никакой не эмвэдэшник? Гы!

С м о р ч о к. И не дружинник, их приспешник?

П а х а н   В о р о х а н. И не кэгэбэшник?

К а ч о к (лютуя, вонзает нож в стол). Да мент, пахан, он! Падлой буду! Закосил под дурика…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вскрики). Товарищи! Граждане! Мазурики!.. Правда, из газеты я! Хотите предъявлю удостоверение?.. (Исследует одежды; не обнаружа искомого, заглядывает под стол.) Ч-ч-чёрт, рассеянность… ага… в редакции забыл… (машинально подобрав, выкладывает на стол рюмку, стакан в подстаканнике и ложечку) кхэ-кхэ… к сожалению. Не понимаю, чем вызвано ваше подозрение?

П а х а н   В о р о х а н. Шибко ушлый. (Тайком подмаргнув Качку.) Чу-у-ует сердце, с тё-ё-ёмным прошлым.

К а ч о к (уловил, подыгрывает, запугивая.) Верняк! На нож его! Пырнем?

П а х а н   В о р о х а н. Ша, ша! Завязывай. Не к спеху. Выяснялово – замнём. (Терпиле, взяв водку со стола.) Чего зябнем? По маленькой дерябнем?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Вообще-то я непьющий…

Сморчок подсовывает запечатанную пачку сигарет непьющему под нос, предлагая угощаться любой, на выбор.

С м о р ч о к. И не курящий?!

К а ч о к. И не е…щий??! Гы!

П а х а н   В о р о х а н. Чего ж у гастронома ошиваешься?.. За водочкой?.. (Встряхивая бутылку, взбаламучивает прозрачное до газированных пузырьков.) Так вот она… А  ты, как целочка ломаешься: пить—не пьёшь… Может, всё-таки тихарь ты, нас пасёшь?.. В самый раз тогда бухнуть: прими для храбрости на грудь…

С м о р ч о к. …и проводим мы тебя—в последний путь.

К а ч о к (Ворохану). На нож? Заняться?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вскрикивает, вскакивая). Товарищи! Граждане! Братцы!.. Дозвольте объясню? – вкратце!..  (Вкладывая в интонацию максимум убедительности.) Банальная ситуация! Прорвало трубу в туалете… э-э-э… в редакции. Напор – чудовищный! Вода из трещины—фонтанирует, хлещет!.. Позвонили в ЖЭК. Явился слесарь. Кстати, я и фамилию его запомнил – Кесарь…

П а х а н   В о р о х а н. Кесарь?!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (пылкой скороговоркою). Да-да, уверяю—Кесарь!.. Внесли в туалет мы его – на руках: в сандалиях Кесарь был, не в сапогах; мочить ног не пожелал: «Ревматизм», — сказал… Произвёл осмотр трубы он, визуальный, взглядом, — и щёлк по горлу пальцем: «Вентиль перекрыть надо…» Женщины, наши сотрудницы, — поголовно! — на коленях перед ним с тряпками ползают. Плач! Вопли! Стоны!.. А  Кесарь, гад, мельком на часы—и безапелляционно: «Ровно шесть. Баста! Плоты вязать советую, из пенопласта. У меня – конец рабочего дня. За пузырь – могу, а «без» — отказываюсь. Наотрез!» Ключ бросил в сумку, разводной, – и ушёл, на выходной… Безобр-р-разие… Трудовая дисциплина, понимаешь!.. (Ухается на скамью, сдуваясь.) Уф-ф-ф!..

П а х а н   В о р о х а н. Ну-ну… Фуфлом ударно драгу нагружаешь… Только что ж ты, с утречка пораньше, в штучный-то намылил пятки? Трезвенник, а за водярой—непонятки…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (закатив глаза к вершине Брахичитона, недопустимо долго досочиняет ньюансы измышления). Э-э-э… э-э-э… э-э-э… (Находчивой скороговоркою.) Главный редактор послал за пол-литрой. В крайнем случае, не будет водки, велено купить—вино. И репортажик для газетки накропать я должен…  кхэ… заодно. (Винится будто проштрафившийся, покаянно разведя дланями.) Такое задание… И ещё… (Взмолился.) Примите во внимание: мне же скоро на работу! Запах вдруг учует кто-то? Коллектив осудит—если я, в нетрезвом виде… (Ходатайствует, вдовесок к мольбе возложа вибрирующую кисть к сердцу.) Прошу, поймите, — чисто по-человечески: права не имею водку я, — категорически!.. (Веско.) Вам же больше достанется, кстати. Кхэ-кхэ…

П а х а н   В о р о х а н (откупоривает бутылку). Ни-ни-ни! Так не покатит. По трезвяночке – подслушивают, по трезвяночке – подглядывают. Верная примета, корешок: кто не пьёт, тот закладывает.

С м о р ч о к. Ну, а стукачок ты если – порешим: пику в бок—и не дыши! (Заточкой покалывает терпилу в бок.)

К а ч о к (ощутимо тыча терпиле в бок ножом). Ну, что—плеснуть? Или на нож? Категорически! Гы-гы-гы!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (сломлен, подносит рюмку Ворохану). Чуть-чуть, на донышко—чисто символически.

К а ч о к. Гы-гы! На донышко… (Сморчку.) Заява! Зацени?

С м о р ч о к (терпиле, ёрничая). В опущенные рвёшься?!

П а х а н   В о р о х а н. Ни-ни-ни! Меньше чем по полстакана я даже разливать не стану—не то что пить! Мужику полрюмки накатить – всё равно, что опустить. Не дай бог принудят пригубить! Станешь оскорблённым и униженным, по-нашему – обиженным.  Полный накачу…(Наполняет растерзайкин стакан.) Пей.

К а ч о к  Бойся, фраер, — не пролей.

Фраер, чистоплюйствуя, протирает галстуком ложечку, зачерпывает «Столичную» из стакана и всасывает хоботком губ, словно бы в ложечке крутой кипяток.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (с омерзением). Бр-р-р…

К а ч о к. Гы-гы-гы!

П а х а н   В о р о х а н. До дна, до дна!

К а ч о к. Не добьёшь, тебе – хана.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (подслащивающе помешивая ложечкой водку). Надеюсь, вы настаиваете… э-э-э… за жизнь опасаюсь, знаете ли…

П а х а н   В о р о х а н. Чудила! Кто б водяру переводить стал на ментяру?.. Похохмили мы. Забудь!

Чудила преодолевает водку и, скуксив черты в ужимку, рыщет мятущимися глазами по столу, ища закуску.

К а ч о к. Гы-гы-гы!

П а х а н   В о р о х а н (приветствует). О, молодцом! — принял на грудь.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (с омерзением, задыхась). Бр-р-р!.. За… за… за… закусить бы чем-нибудь?

Сморчок уплетает конфеты, сворачивает из развёрток фантики и, стукая ладонью с фантиком из-под низу о край стола, ловчится накрыть им пивную пробку напротив.

С м о р ч о к (угощает конфетой). Качок, дай ему конфету?

К а ч о к (сжевав конфету). Чего нету, того нету. Гы!

Троица выжидательно поглядывает на непьющего. Тот разворачивает фантик и, вознеся к ноздрям, занюхивает водочную горечь сладковатым конфетным запашком.

Гы-гы-гы!

В тиши назойливо зудит муха помойного калибра, залетевшая в стакан. Позудев, муха вылетает. Сморчок ловко захватывает муху в кулак. Подержав причитающую пленницу у уха, швырком расшибает о стол.

Одурманеный, взяв муху за крылышко, осоловело оглядывает её и, шинкуя тушку резцами, закусывает.

Гы-гы-гы!

Злоупотребивший восстаёт, теряет равновесие и валится на стол.

Гы-гы-гы!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (восстав). Ч-ч-чёрт, чуть не упал… Выпил многовато… Пошёл я? Можно?

К а ч о к. Гы-гы-гы! Без костылей-то будет сложновато.

П а х а н  В о р о х а н. Валяй.

С м о р ч о к. Гуляй, корреспондент, гуляй.

Корреспондент выбирается из-за стола и, балансируя дланями подобно канатоходцу, зигзагами продвигается к желтушному унитазу.

С м о р ч о к (корреспонденту). Э, куда! Гастроном – через сквер, двор обойдёшь—и с другой стороны…

Ворохан разливает водку по стаканам. Чёкнувшись и осуша стаканы, троица закуривает сигареты с белым фильтром.

Злоупотребивший переключается от начертания зигзагов к выписыванию вензелей.

К а ч о к. Дотянет?

С м о р ч о к. Вряд ли.

П а х а н   В о р о х а н. За ним, пацаны. Пропасите потихУхи  — и, скопытится когда, — за кусты откантуйте, в лопухи. Сморчок—на шухере. Качок, по кармашкам пошмонай. Ногами – ни-ни-ни! — не пинай. Не по понятиям поверх дела лютовать.

К а ч о к. Гы-гы! Бычок в нос фраеру вставлять?

П а х а н  В о р о х а н. Целую, пресса всё-таки.

К а ч о к. Гы! Делаю.

Боковички увязались за пасомым.

Из калитки выходит Шуропан с невесомым объёмистым баулом. Шуропана конвоирует плюгавый старикашка с патриархальной бородищей, в линялом будённовском шеломе, из-под пол тулупа мелькают бесштанные ноги в лаптях, под них навёртаны багряные онучи, плюшевые с бахромой, сварганенные из государственного знамени СССР, кощунски распоротого надвое. Конвоир, подгоняя подконвойного, тычет в спину Шуропану дулом обреза и страхонагоняюще пощёлкивает пастушьим кнутом.

Шуропан подходит к грандиозной куче плотно слежалой листвы. В дворницкий гербарий черенком воткнута покоробленная снегоуборочная лопата, перезимовавшая, по всем приметам, стоя.

Шуропан берётся за лопату и оборудует в гербарии могилу. Истово перекрестившись, старикашка укладывается в яму. Шуропан припорошивает усыпальницу листвой и, мажорно насвистывая «Интернационал», покидает погребённого.

П а х а н   В о р о х а н. Шуропан, подгреби-ка.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Ну?

П а х а н   В о р о х а н. За бочку загляни-ка.

Ш у р к а   М е с т н о т а (заглянув, восхищается). Ё-моё! Ворохан, как натырили столько чемоданов? Э?

П а х а н   В о р о х а н. Языками сцепились какие-то тётки, а они стоят в стороночке, сир-р-ротки…

Ш у р к а   М е с т н о т а (развальяжившись на скамье). Подфартило.

П а х а н   В о р о х а н. Н-да. Для полного ажура лапатника потолще не хватило, — не на что гульнуть. Барыге шмотки пошустрее надо бы спихнуть… (Яро.) Ничего! Пошмонаем по карманам – разживёмся наличманом. И вперёд—по кочкам, на мотор-р-ре, с ветер-р-рочком!.. Прощай, параша! Все целки – наши… (Наблюдая за вензелирующим.) Шуропан, секи на слабака. Ух, и развезло же мужика!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Прикинь, какой будет отходняк? Не позавидуешь… Ну и походняк!.. Ползком пора бы—рухнуть на четыре кОсти: на месте топчется, побогровел от злости. Как штангист, с рекордным весом, на помосте!.. Накренило… Повело… Сколько ж он на грудь принял кило?

П а х а н   В о р о х а н (пересмешничает). Э-э-э… в смысле, нетто?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Э-э-э… в смысле, брутто.

П а х а н   В о р о х а н. Пузырей шесть-семь как будто!..  (С гонором). Еле-еле он осилил—двести грамм.

Ш у р к а   М е с т н о т а (надменно). Вот позорник – сломался! Стыд и срам.

П а х а н   В о р о х а н. Есть. Готовченко! Скопытился—на вираже.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Ё-моё! Ну надо же… Со стакана – нагрузиться, блевануть и отрубиться. Э?

Боковички волокут злоупотребившего к забору, в кущи лопухов.

П а х а н   В о р о х а н. Шуропан, чего тут ошиваешься – пасёшь кого?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Торгаша, парторга из «Елисеевского». На работу когда свалит хочу дождаться, — в хатке не мешало бы прибраться. Знатный наклёвывается улов.

П а х а н   В о р о х а н. И не в лом у парадняка торчать? Делов! Через час-другой подвалишь, на кнопарь дверной надавишь, прозвонишься – и проверишь.

Из кустарника ввысь взмывает туфель. Десантировавшись из обуви, над сквериком парашютирует носок.

Туфель, описав зенитную траекторию, улетучивается в зеве мусорного контейнера. Из контейнера вышмыгивает кошка, шибанутая туфлём, и рвёт когти по дворику.

Вытянувшись в дерзновенном прыжке, кошка воспарила на Брахичитона.

(Проводивший повеселевшим взглядом туфель и кошку.) Ух, и разгулялась же погодка… Может, по пивку? или по водке?.. Посидим в баре, за жизнь побазарим?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Извини, я пас. В следующий раз. Бздю фарт спугнуть по пьяни. На дело мы, домушники, втихушку ходим—по трезвяни. Кто, идя на дело, вмажет—того менты повяжут. Я, под кайфом, — никогда.

П а х а н   В о р о х а н. Н-да… фарт, он в том чтобы украсть—и в тюрягу не попасть.

Из лопухов выбирается Качок, злобно отдирая со штанин репейник.

Пошмонал, Качок?

К а ч о к Угу.

П а х а н   В о р о х а н. Ну, как?

К а ч о к (угрюмо). Ни копья – голяк.

К Брахичитону подлетает Сморчок, пропеллерными лопастями раскручивая шелестящие генеральские подтяжки.

С м о р ч о к. Упитанный кабанчик, в теле, пока откантовали – припотели.

К а ч о к. Гы!

П а х а н   В о р о х а н. Тьфу-ты! Ни деревянных, ни валюты. Стакан водяры влили в брюхо—и такой облом – непруха.

С м о р ч о к. Прикорнул корреспондент наш, под заборчиком…

К а ч о к. Гы!

С м о р ч о к. …на память прихватил—сувенирчики: подтяжки, запонки, зажим галстучный и тикалки.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Часики швейцарские?

С м о р ч о к. Простенькие, командирские.

П а х а н   В о р о х а н. Н-да… Вот тебе из Омска к морю и прокатился на моторе. Фраернулся. Я—нищак. У кого бы на метро стрельнуть пятак?.. Богат на мелочишку, Шуропан?

Ш у р к а   М е с т н о т а (наделяет горстью монет). Прими.

П а х а н   В о р о х а н. Боковички, за чемоданы.

С м о р ч о к (вынося чемоданы). Шуропан, мне штуку тоже выдай—на трамвай?

К а ч о к (при чемоданах). Гы!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Перебьешься.

П а х а н   В о р о х а н (Шуропану). Бывай.

Покинутый троицей, Шуропан, скучающе позёвывая, надфилем обтачивает ногти. Вскоре маникюр наскучил ему. Домушник извлекает из баула связку отмычек, тисочки, напильник и гипсовый слепок. Прикрутив тисочки к столу, отцепляет от брелока отмычку, сверяется со слепком, зажимает её в тисочки и дорабатывает до кондиции, увлечённо елозя напильником.

Из подъезда сквозь приоткрытую дверь доносятся раскатистые громыхания, напоминающие музицирование слабослышащего лабуха на перилах при вспоможении деревянного била, возможно, шваброй.

Прекратив скрежетать, Шуропан, затая дыхание, внемлет громыханиям.

Перильная увертюра оттарарахала. Бурно дыша, в дверную щель боком протискивается субтильный дылда в очках. У маэстро интеллигентное высоколобое лицо, дискредитированное хулиганским синяком, замуровавшим левую глазницу в барельеф. На вешелочных плечиках колодезное коромысло. К крючьям за шпагат подвешена бумажная кипа, окрученная крест-накрест, и, за ремешки, противовес, выпуклая демисезонная сумка.

Сойдя с крыльца, субтильный перемещается по тропке, подкидывая колени на манер цапли, выдёргивающей ходули из илистого дна. Обшарпанные башмаки, с длинными мотающимися шнурками, заняты самобичиванием. Путь ему преграждает картонная тара из-под обуви. Издав пустотелый звук, башмак сигнализирует человеку, обутому в себя, что тот наткнулся на препону. Рассеяный взгляд высоколобого, витающего вэмпиреях, заземляется. Высвободившись из-под ноши, он, подняв тару, убаюкивает её точно пестун младенца, определяя вес. Сочтя вес приемлемым, кровожадно оскаливается, напрягает мышцы и, под душераздирающий треск бумажной плоти, расчленяет фигуру объёмную в компактную, плоскую. Затолкав изуродованную препону под шпагат, в кипу, субтильный воинственно марширует к лопухам.

Из-под опахала лопуха предстаёт патрицианский профиль, злоупотребивший недвижим.

Коромыслоносец стремглав мчится к Брахичитону, продираясь чрез тернии скверика.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (высвободившись из-под коромысла, рафинированно расшаркивается). Доброе утро, Шура. Вы уже приступили к сбору макулатуры?

Ш у р к а   М е с т н о т а (восхищён). Ё-моё! Балаболкин, ты опять с фингалом? От Филипка перепало? Э?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (констатирует с фатализмом стоика, притерпевшегося к регулярным побоям). Ну, а от кого же? Неадекватно реагирует на замечания ребёнок, наркоман всё же…

Ш у р к а   М е с т н о т а (елозя напильником по отмычке). Где он достает столько дури? Э? Напостоянку обкуренный! Везде шатается с косяком—папиросина в зубах, с прикушенным мундштуком. Э?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (с меланхоличной монотоностью, присущей ипохондрикам). Мы, педагоги, избегаем задавать ему подобного рода вопросы. Единственное, добиваемся чего, — на уроках чтобы не курил…(срывается на нервический фальцет, присущий психопатам) и прекратил тушить о парту папиросы!.. Нет, это ведь действительно просто возмутительно!.. (Взахлёб тараторит.) Меня—как классного руководителя—Мария Антуанеттовна, наша директриса, делегировала на переговоры—для достижения с ним взаимоприемлемого компромисса. Настоятельно предписала: «Запретить во время уроков курение ученику! Исключительно—на переменах». Принес я пепельницу в школу, на парту поставил перед ним, и попытался втянуть в конструктивную полемику. Весомые, на мой взгляд, привел аргументы… а он – междометия и мимику. (Сожалеет.) Крайне опрометчиво, конечно, поступил – неблагоразумно. Мальчонка – невменяемый! Зрачки расширены, взгляд – безумный! На предложение оппонировать, внезапно начал, негодяй, жестикулировать — «Большой советской энциклопедией», вторым томом… (Трепетно коснувшись вокругглазового барельефа.) Обширная гематома… (Выхватив из сумки энциклопедию, вопиюще потрясает тяжестью в твёрдом переплёте.) Представляете, что себе позволяет?!

Ш у р к а   М е с т н о т а (елозя надфилем). Конкретно припечатал, впечатляет. За макулатуру ты поинтересовался. Я не…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Ах, да! Простите, заболтался. Загодя запасаться советую старыми журналами, брошюрами и газетами…

Ш у р к а   М е с т н о т а (угодив снайперским плевком точнёхонько в макулатурную кипу). Шефской помощью подзаняться? Э? Пионерам подмогнуть?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (манкируя слюной). Отнюдь. Это в ваших интересах. Очевидно, вам недосуг читать прессу?.. Мы, аудитория читающая, шокированы: новость – потрясающая! Начиная с третьего квартала—чтобы на всех её хватало, — водка будет во флакон из-под духов бутилирована, а продажа – лимитирована. В месяц, рассчитал Госплан, норма выпивки – стакан, на одну персону, кто в опьянении – заинтересован. Я…

Ш у р к а   М е с т н о т а (скептически). Гонишь!.. И порошок подсыпать станут—рвотное? Э?.. До мякиша разжуй-ка что к чему.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Охотно. (Кладёт фолиант на стол.) Итак… (Расхаживая пред Шуропаном взад-вперёд, словно у школьной доски, тоном проспиртованного до мозга костей мэтра, приобщающего несмышлёных первоклашек к культуре пития, освежает в памяти аудитории азы.) Как хорошо нам всем известно, водка – горькая, не пресная. Пить её, понятно, без закуски – неприятно. Стакан-два, конечно, можно, но больше литра – не-во-зможно. Однако нам…

Ш у р к а   М е с т н о т а. …как водится, иногда приходиться. Э?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (выхватив из энциклопедии, точно кинжал стальную линейку, церемониально касается закладкой плеча Шуропана, как бы посвящая слесарничающего в рыцарский сан). Именно! Вы абсолютно правы… (Обречённо.) Таковы уж наши нравы… (Витийствует, возобновив шагистику.) Тем не менее, на Пленуме ЦК  КПСС, в докладе, Горбачёв иное, на мой взгляд—парадоксальное—высказал мнение. Вообразите! он считает, население спиртным—злоупотребляет: по подсчётам Госкомстата, в стране водки – многовато; даже катастрофическое отсутствие в магазинах продуктов питания не привело-де к запрогнозированному сокращению её потребления; невзирая на прогноз—спрос не спал, а возрос. И сегодня обратился он с воззванием к народу: «Нет! вино-водочным заводам».

Ш у р к а   М е с т н о т а (пугливо вздрагивает, врасплох застигнутый выкрикнутым воззванием). Да ну, брось?

П о л  е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Клянусь!.. К вашему сведению, в «Новостях» показали—по телевидению, выступление из кремлёвского Дворца съездов, с партконференции. В зале люстры качались от шквала оваций! Делегаты, партноменклатура, ему стоя аплодировали, Шура!.. Подхалимы! Они…

Ш у р к а   М е с т н о т а (саданув кулаком по столу). Ша! Не понял, при чём тут макулатура?

Балаболкин цапает со стола связку отмычек.

Шуропан раскрепощает из тисочков отмычку и прикладывает к слепку, сверяясь.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (бренчит связкой, сотрясая для вящей наглядности).У вас образование техническое?

Ш у р к а   М е с т н о т а (отобрав связку, сдувает микроскопические опилки с изделия, годного для квалифицированной кражи, и, не без тщеславия, прозвучавшего отчётливо, дедуктивную догадку подтверждает). Техническое.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с в и ч   Б а л а б о л к и н (со снобистким апломбом). Ну вот! А мы, гуманитарии, способны рассуждать логически. Не знаю как вам, а мне—перспектива ясна вполне. Исхожу из элементарной аналогии: только сдав макулатуру, получить могу талон, дающий право на покупку дефицитной книги. Итак… (Возобновляет шагистику.) В обмен на вторсырьё, а именно—бумагу, горком партии выдаст вам талон, дающий право на покупку книг и вино-водочных изделий—как предметов духовного и материального блага. (Застопаривает шагистику.) Почему горком, как вы полагаете?.. Затрудняетесь с ответом? Не знаете?.. (Зажав ладошами себе рот, крепится несколько секунд и, кое-как выдержав риторическую паузу, ликует.) Введение партийного контроля за потребленьем алкоголя!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Да ну, брось?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Клянусь!.. (В экстазе взметает бумажный хлам из макулатурной кипы, нечто выискивая в хаосе; обнаружа газету, свёрнутую трубочкой.) Как подписчик и читатель периодической печати, не буду голословным—зачитаю дословно. (Раскатав трубочку на манер свитка.) Газета «Правда»… первая страница… заголовок, передовица: «Упорядочить продажу алкоголя гражданам. Оснований для паники нет, достанется каждому». И – ниже, в тексте, — комментарий: почему свободную продажу – запретили. (Впившись исступлённым оком в аудиторию, взалкавший ликования.) Представляете?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Приплыли. Расклад – ясен.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с   Б а л а б о л к и н (победоносно ликует). А-а-абсолютно с вами согласен!.. Наталкивает чтение на аналогичное умозаключение.

Скомкав грамоту в шар, Балаболкин в пароксизме протеста затаптывает «Правду» в прах.

(Разделавшись с макулатурой, резюмирует обыденным тоном, уподобляясь закоснелому бюрократу, проводящему рутинное совещание.) Предлагаю позднее вернуться к данной теме и перейти к следующей проблеме, более актуальной—ибо, не затронув её, мы поступим аморально. Итак… (Шагистика.) Презентабельный мужчина, в галстуке, но почему-то без носка и ботинка, — очевидно, потеряв сознание, — упал и перегородил пешеходную тропинку. Поднять его я был бы рад, но для меня—тяжеловат. (Застопаривается.) Быть может, как-нибудь вдвоём мы его перенесём?

Ш у р к а   М е с т н о т а (подмигнув интимно). В укромное местечко? Э?.. Ёкнуло сердечко? Э?.. (Изгаляется.) Трусняк приспустим с мужичка—и отдрючим в два смычка… (Посерьёзнел.) Балаболкин, ты часто падал в поездах по пьяни с верхней полки?.. Чуткий, тактичный, старательный… (Непререкаемый жест в лопухи, где злоупотребившего застигло отдохновение.) Мужик – самостоятельный: вставать, лежать – пусть сам решает. Он, что—пройти тебе мешает? Обойти не можешь?.. Мать Тереза выискалась тоже…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (конфузится). Вы поняли меня превратно, что чрезвычайно неприятно. В замешательстве я и смущении. Прошу прощения… (Коснувшись гематомы.) Побудительный мотив изложить могу, полагаю?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Излагай.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Излагаю. (Запаниковав, взбудораженно тараторит.) Требуют обстоятельства неотложного вмешательства! В школу ходит Филипок этой тропинкой, с бейсбольной битою и финкой. Из принципа не пожелает мужчину обойти. Убеждён! Конечности переломает, рёбра, а потом, полуживого, заставит отползти…

В калитку входит мальчуган, вихрастый бутуз с курящейся папиросой в углу волевого сжатого рта, школьный ранец за спиной, в руке колотушка.

(Устрашается.) Боже мой! Филипок…

Ш у р к а   М е с т н о т а (сгребая со стола в баул домушнические аксессуары). С битой… П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (всполошился). Умоляю вас! Как гуманист, как педагог! Попытайтесь—убедите его, Шура, пьяного не трогать? Вы в тюрьме сидели все же. Вдруг послушается вас?

Ш у р к а   М е с т н о т а (темпераментно ретируясь). Крайнего нашел! Я пас…

В скверике объявляется Блатной Пегас, сменивший тесноватый полосатый халат на мешковатую пижаму в клетку. При нём трёхлитровая банка, окрашенная пивным колером, и дырчатые колготки с ворохом варёных раков.

Дойдя до лопухов, мальчуган, по-дровосецки замахнувшись, намеревается проломить пьяному голову, однако, весело прыснув, передумывает. Давясь наркотическим смехом, Филипок небольно потюкивает колотушкой возлежащего по затылку.

Балаболкин, таясь за Брахичитоном, отчаянно ушибается лбом о ствол, точно вколачивая туда гвоздь.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Хи-хи-хи! (Попыхав косяком, гундосит). Эй, ты, придурок, почему в носу у тебя окурок?.. Ты анашист? Плановой?.. Чем обкумарился—травой? или пластилином?.. А герыча гонял по венам? Иголочкой ширялся?.. Э! Ломки, что ли, у тебя? Хи-Хи! Сторчался?

Б л а т н о й   П е г а с (сидя на пеньке, потягивая пивко и луща с клешней панцирные рукавицы, злопыхательствует). Генерал, репьём облепленный, стал с четверенек подниматься медленно. Глаза  его блуждали по пришельцу, как два обнявшихся сумасшедших…

Восстать не сподобившись, злоупотребивший на карачках доползает до столба и, перебирая дланями по опоре, тщится укрепиться на стопах.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (попыхав «беломориной», прикуривает от неё длиннущую кустарную папиросину). Хи! Научи меня, взросляк, как ноздрёй добить косяк?.. А если два засуну в нос, — в кайф будет? или передоз? Хи-хи!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (обняв столб, выговаривает курильщику). Ах, ты молокосос… А-ну, выбрось папиросу! Нето за ухо отведу к папке—и всыпит он ремешком тебе по попке. Безобр-р-разие – ребёнок, куришь «Беломор» взатяжку, будто взрослый дядя! Э-э-э…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (упыхавшийся, давясь наркотическим смехом). Хи! Я в от-па-де!.. Ты что, взросляк, не въезжаешь перед кем понты кидаешь? Думаешь, если маленький мальчик я, — ремешка испугаюсь, очкону?..  Хочешь сейчас мочкану?.. Тебе череп развалить дубиночкой, или пузо вспороть финочкой? Хи! Выбросить – дозу наркоты… Хи-хи-хи!

Взросляк насаленно сползает со столба.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Филипочек! Умоляю, не убивай дяденьку!

Балаболкин самоотречённо выскакивает из-за Брахичитона, бухается пред Филипком на колени и, предусмотрительно сорвав очки, со смиренностью обречённого преподносит драчуну фолиант.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. А, Воспиталкин, это ты… Домашку сделал?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (трепеща). Обижаешь!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. На пятёрки?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Как обычно.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Покажи тетрадки.

Балаболкин метнулся за коромыслом.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (смиренно преподнося учащемуся стопку тетрадей). Прошу… По всем предметам – ни одной ошибки, всё в порядке. Пока ты их листаешь, я дяденьку проконсультирую, — не возражаешь? Он тебя не испугался, ибо не понял с кем связался. (Схлопнув ладоши в молитвенную конфигурацию, заклинает.) Две минуты, ради бога!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Две минуты?.. Хм, это много… (Милостиво.) Ладно, уболтал – пускай поживёт чуточку: мочкану—через минуточку. Уж очень я на взросляка сержусь.                   П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н  (молниеносно явив секундомер из карманчика жилетки). Покорнейше благодарю, я уложусь. Протрезвел, по-моему, дяденька—не слишком пьяненький.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (подпирая столб, заискивает). Хи-хи-хи… Шалунишка маленький…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (щёлкнув кнопкой хронометра, тараторит, обдавая доменным жаром запламеневшее слушательское ухо). Этот маленький шалун опасен, как медведь-шатун! Ещё миг—и он бы вас задрал. Право, вы большой оригинал! Вам бы бегством спасаться, а вы читаете ему нотации. Поверьте—ваша жизнь подвешена на волоске. Мальчонку страшно вызывать к доске! Мы, педагоги, были в шоке, когда он в классе, на уроке, — за двойку, завучу вдогонку—швырнул дневник, потом — «лимонку». Коллега чудом спаслась! «Лимонка» — не взорвалась. Военрук солгал ей наш, что это был игрушечный муляж. Но приватно мне сказал, не сработал в ней запал. Представляете? Вы, педагог, покидаете экстренно класс, а этот наркоман гранату достаёт из ранца—и швыряет в вас. (Кликушествует, распираемый апокалипсическими пророчествами.) Взрыв! Пожар! Руины! Трупы!.. Конфликтовать с мальчонкой? Глупо!.. (Непротивленчески.) Так что, если алкогольное опьянение не атрофировало ваш инстинкт самосохранения, — немедленно перед ним извиняйтесь. Спасайте жизнь свою! По крайней мере, попытайтесь. (Маяча циферблатом у глаз злоупотребившего.) Минута истекает, имейте в виду…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (на чьих щеках проступили трупные пятна, малодушествует). П-прости, п-пожалуйста, м-м-мальчик! Я б-б-больше не буду!

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н . Филипочек, пожалей дяденьку—чрезмерно строго не наказывай? (Норовит всучить драчуну опробированный фолиант.) Синяк – такой же, как и мне—поставь ему под глазом?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (доволен, отдаёт тетради педагогу). Хи! Подвезло придурку—отмазал… Но бланш не в кайф мне ему ставить – лабуда. (Генералу.) Заданка для тебя, придурок, есть. Слушай сюда… Когда  добью я косячок, меня пробьёт на сушнячок. Уроки кончатся—вернусь из школы. Купишь мне ящик «Пепси-колы» — за то, что я тебя простил. Я покажу, куда нести. Видишь забор? Там наш двор. Короче: песочницу найдёшь—и в ней с «Пепси-колой» меня подождёшь. Если кинешь, тебе—финиш!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. П-принесу. Честное слово! П-поверь, пожалуйста, м-мальчик… В-в-веришь?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (легонько потюкивая колотушкой придурка по темени). Верю я тебе, почти. Живи пока что. Но учти: мне мокруха – не в напряг, чуть что – ответишь за кидняк; или вывалю из пуза кишки, или вышибу мозги из черепушки. Дошло?! В расклад въезжаешь?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (задеревенел, приварясь позвоночником к опоре). Ещё бы! Обижаешь.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (угарает). Хи! Приколись, Воспиталкин: мне завуч пару вкатила в дневник, по нахалке. Дуру, её, по коридору погнал—жалею споткнулся, не догнал.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Пустяки, с кем не бывает… (Соболезнует.) Филипочек, Мария Антуанеттовна на педсовет тебя вызывает.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (просиял из наркотического затмения). Клёво! Когда разборка?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. На большой переменке, в четверг, двадцатого.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Напросились… Хи-хи! Приколись, распахну дверь—и забросаю учительскую гранатами. К тебе – претензий нет: не приходи на педсовет. Ушурши в камыши—и там припухни, не дыши. Ясно?

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Ясно. Предписываешь переждать разборку в камышах—месте, на твой взгляд, наиболее безопасном.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. На первый урок не пойдёшь—скучно, вместе прогуляем… За мной! Пошли. Хи!

Филипок, важничая, вперевалочку отдаляется.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (мельком взглянув вослед Филипку, обуянный экстазом, сдавленным шёпотом, перемогая невыразимую потребность триумфально выкричаться). Искренне рад за вас, поздравляю. Жизнь вашу—удалось-таки спасти. Вы – в полной безопасности!.. (Вклещившись в длань визави, тряся её, безвольно-податливую, точно вправляя вывих, ликует.) Невероятно! Чепуха! Ничтожный ящик «Пепси-колы»! И – компромисса достичь!.. По-здра-вля-ю!!!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (помертвелый, оживился). Уф-ф-ф! Б-благодарю… э-э-э… и-и-имя-отчество, к сожалению…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (расшаркиваясь, пользуется случаем—любезно извлекает окурок из ноздри злоупотребившего). Полемист Компромиссович.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й.  …Полемист Компромиссович… (Умываемый потом, промокая галстуком лицо.) Признаться, не надеялся в живых остаться… Ещё раз благодарю… кхэ-кхэ… за активную гражданскую позицию. Вы генералу жизнь спасли, товарищ, — контрразведчику, сотруднику милиции. Я – при исполнении; недееспособен, к сожалению. Виной явились выпитая водка и помутнение рассудка. Неважнецки чувствую себя что-то – головная боль, знаете ли, тошнота, рвота…

Злоупотребивший тщится восстать. Балаболкин предупредительно кидается в помощь, поддерживая под мышками, по мере сил способствует подъёму.

(Не удержавшись на подкосившихся ногах, смущённо оправдывается из-под столба.) Судя по всему, спиртное вы не пьёте—и вряд ли состояние моё поймете…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (протестно всплеснув руками, опровергает гипотезу). Что вы, что вы—напротив! В нашей стране человек непьющий – диссидент, инакомыслящий. Как истинный интеллигент, я отнюдь не диссидент, понимаю вас—прекрасно: не похмелившись, чувствуешь себя – ужасно… (Подняв бутылки из-под «Столичной» и «Портвейна», валявшиеся около злоупотребившего, поочерёдно, в порядке убывания градусов, вожделенно втягивает ноздрями из горлышек пары.) Вы, очевидно, запивали водочку винцом?.. Напрасно… Водочка – с водичкой хороша, а лучше – с огурцом. Или вы иной придерживаетесь точки зрения, напитки смешивать предпочитаете?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Да, безусловно… (Очумело мотая головой.) Э-э-э… я в том смысле, что марксистко-ленинское у меня мировоззрение. Кхэ-кхэ…

Малошумный дворик полнится нарастающим звучанием духового оркестра и пением хора:

«Мы кузнецы-ы-ы, и дух наш мо-о-олод,

Куём мы сча-а-астия ключи-и-и.

Вздымайся вы-ы-ыше, наш тяжкий мо-о-олот,

В стальную грудь сильней стучи, стучи, стучи!..»

По дворику шествуют демонстранты. Во главе колонны хормейстер с магнитофоном, из динамиков гремит бравурный оркестровый марш и льётся бодрящяя индустриальная песнь:

«Мы светлый пу-у-уть куём наро-о-оду,

Свободный путь для всех куё-ё-ём,

И за жела-а-анную свобо-о-оду

Мы все боро-о-олись и умрём, умрём, умрём!..»

Шествие заполоняет дворик. Над паводком голов плывут плакаты, как-то: «Трезвость – норма жизни», «Нашим детям – трезвое будующее!», «Нет вино-водочным заводам!», «Пейте соки», «Слава КПСС!», а так же фотопортреты, 14 членов Политбюро ЦК КПСС. По шеренгам курсирует водка и пластиковые стаканчики. Манифестанты предаются возлиянию на марше.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (голосом обличающего праведника, с презрением метнувшего в вероотступнические массы краеугольный камень, вывернутый из основания «Морального кодекса строителя коммунизма», озвучивает заповедь плаката в авангарде колонны). «Позор трудящимся, в состоянии алкогольного опьянения находящимся!» Кхэ-кхэ…

Заклеймённые, терзанутые угрызением совести, рьяно раскаиваются: «Ур-р-р-я-я-а!..»

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (покаянно, Балаболкину). Правильно прошу понять—в контексте самокритики и проводимой партией политики. Э-э-э… (Голосом полководца, призывающего штатский контингент записывться в военизированное ополчение, озвучивает воззвание плаката в арьергарде колонны.) «Интеллигенция, рабочий класс, колхозное крестьянство—все на борьбу с пьянством!» Кхэ-кхэ…

Пламенный клич поддержан массами с огоньком: «Ур-р-я-я-а!..» Оркестранты гремят. Певчие куют. Плывут портреты и плакаты. Курсируют бутылки и стаканчики. Хвост колонны втягивается в подворотню.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Но это же политиканство… Не находите ли вы, что Горбачёв погряз в волюнтаризме, на практике реализуя лозунг «Трезвость – норма жизни»?.. За напитками горячительными очереди—умопомрачительные! Элементарной водки не купить, приличного вина. Я – в отчаянии! Что за страна! Напоминает «Город солнца» утописта Кампанелла мне она. Коньячная начинка в шоколадных «Ассорти» запрещена… выпечка ром-баб прекращена… Общественность – возмущена!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (приязненно выговаривает отчаявшемуся). Дорогой товарищ… лично—вы глубоко мне симпатичны, но ваши суждения—заслуживают осуждения. Поймите! из-за пьянства и алкоголизма страна не движется вперёд, к победе коммунизма. Принятые меры, на мой взгляд, не в меру пьющих граждан – протрезвят. Э-э-э…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (ядовито). Стоять в очередях устанут—и алкоголь пить перестанут?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (уклончиво). По крайней мере, товарищ Горбачёв в этом – уверен. Кхэ-кхэ…

К парадному красномордый субчик в сутане служителя общепита подкатывает детскую коляску. Надувные колёсики коляски смяты до обода, словно это не люлька с малюткой, а стальная изложница, под завязку залитая свинцом.

Коляска въезжает на взгорок. Выталкивая её из низины, родитель налегает на поручень так, что штиблеты проскальзывают, как если бы бедняга взбирался на ледяную гору, но и через одышку он принуждённо мурлычит колыбельную, трогающую душу; осилив подъём, красномордый откидывает клеёнчатый полог, под ним проволочная двойня, покупательские корзины со штабелями бутылок, шампанским и коньяком.

Взявшись за корзиночные скобы, субчик плоскостопной поступью гиревика вносит на оттянувшихся руках двойняшек в парадное.

(Препроводив сумрачным взглядом красномордого и оглядев полянку, кучно усеянную стеклотарой, упадочнически откровенничает.) Мне же кажется, меры эти малоэффективными окажутся. Будучи председателем Общества трезвости, я – за запрет вина и прочей спиртосодержащей мерзости…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (шокирован). И коньяка?!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. И коньяка. Безусловно!

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н  (выдыхает ослабело). Наконец-то… (Экзальтированно срывает с себя жилетку, рубашку, майку, со стриптизёрской безалаберностью расшвыривая гардероб по сторонам, куда ни попадя.) Не представляете как я счастлив: вы – достойный оппонент! Нам предстоит жаркая полемика!

Балаболкин, воспылавший к оппоненту безумной полемической страстью, не сводя с визави иступлённого ока, заголяется – стягивает брюки вкупе с трусами и, топча исподнее, высвобождает ходули. Ничем не прикрытый, кроме очков и носков, нагой подытоживает:

— Итак… Вне всякого сомнения, мы не сошлись во мнениях. (Приняв боксёрскую стойку, изображая бедового забияку, задиристо справляется.) Как интеллигентные люди—друг другу лица, полагаю, бить не будем? Неприкосновенность оппоненту гарантируете?

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (мягко укоряет). Помилуйте! Мордобой, как форма общения, вызывает во мне отвращение. (Твёрдо предостерегает.) Тем более, лицо я – официальное.

Балаболкин, углядев горлышки, компрометирующе торчащие из боковых карманов пиджака оппонента, выхватывает оттуда бутылки из-под «Столичной».

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. (предъявляя улики злоупотребившему, недоверчиво). Официальное?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (непреклонен). Официальное.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (ликует). Великолепно! Обстановка для полемики – идеальная… Итак… (Пускается в шагистику, дирижируя сосудами и выборочно напевая гласные.) Нау-у-ука, не без основа-а-ания, признает алкоголизм заболеванием. Учё-ё-ёные, свети-и-ила – личности наиумнейшие! – считают, что из всех болезней на Земле, алкоголизм – наидревнейшая. Иммунитета нет у населения: передаётся половым путём – из поколе-е-ения в поколе-е-ение. Цивилиза-а-ации от катаклизмов гибнут, но-о-овые рождаются, но алкоголики – не вырождаются. Мы…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (деликатное поползновение вклиниться в монолог). Э-э-э…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (выпустив дирижёрскую стеклотару, с молниеносной  беспардонностью залепляет ладошечным намордником рот озвучившемуся). Прошу прощение за многословие, это была – вступительная часть моего монолога, преамбула…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (мычит). М-м-м…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Терпение! Еще немного – и перейдём мы к диалогу. Итак… Допустим, что мы—сможем: коммунизм построен все же. Кому жить предстоит в грядущем? Исключительно—непьющим?.. Алкоголикам—больным и пьяницам – всем остальным. Что при коммунизме ожидает граждан данной категории? (По-арестантски сцепив руки над копчиком, великодушно предоставляет оппоненту шанс озвучиться.)

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Уф-ф-ф!.. (Тоном сведующего, недоумевающего некомпетентности профана.) Лечебно-трудовые профилактории… (Предрекает гневно и непреклонно.) Для алкоголиков – мера пресечения – арест и принудительное лечение: изолировать от общества, вплоть до пожизненного заключения! (С чугунной несгибаемостью в голосе, перебирая дланями по опоре, мало-помалу восставая.) Мы, коммунисты, не намерены…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Секундочку!..

Впавший в полемический раж, Балаболкин хищно нападает на оппонента, неосмотрительно повернувшегося к нему спиной, и, обузой повиснув на плечах, валит под столб.

(Верхом на онемевшем, вклещившись в лацканы пиджака.) А вы уверены?.. Прежде чем давать ответ, примите дружеский совет: человек – не обезьяна, чей интеллект не без изъяна; он – мыслящее существо; так пользуйтесь же этим преимуществом!.. Вдумайтесь! И вы поймёте, что чушь, милейший мой, несёте. Скольким гражданам, по-вашему, не нужно будет в ЛТП лечиться?.. Миллиардам?.. Миллионам?.. (Искусная риторическая пауза.) Единицам!.. Справятся с таким количеством больных они?.. (Искусная риторическая пауза.) Отнюдь!.. Не означает ли сие, что коммунизм для человечества есть тупиковый путь?.. Бесспорно!.. Надежда навязать нам трезвый образ жизни – иллюзорна. Марксистко-ленинская идеология, противоречащая чаяниям…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вскипает нежданее молока в электрочайнике). Ну, знаете ли, — это демагогия!.. Единицы… (Эмоционально пенясь, ниспровергает с себя обузу и восстаёт, непоколебимый.) Нас немало, приверженцев безалкогольных идеалов! Подрастающее поколение найдёт брать пример с кого. Пионеры, октябрята – отрекутся от спиртного… (тревожно фиксирует пристальный взгляд в перспективу, куда отлучился малолетний любитель «Пепси-колы») повзрослев. Более того… Да, Центральным Комитетом запрещён коньяк в конфетах! И не из прихоти, заметьте. Продиктован шаг как раз-таки заботой о гряду-у-ущем. Нашим детям—трезвое будущее! Не будет—повзрослевшим, им, — алкоголь необходим. Противоестественным мне кажется стремление—доводить себя до опьянения. (Брезгливо пяткой откатывая бутылочные кегли от себя подалее.) Тем более что водку пить и вредно и противно. Э-э-э…

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (пикируется). Вы рассуждаете наивно! Жизнь создаёт все предпосылки прикипеть душой к бутылке. (Запальчиво, со снобистким апломбом.) Доказать берусь—логически! — при условии, что склад ума у вас – аналитический. В противном случае, простите, но действительно—сделать это будет кра-а-айне затруднительно. (Коснувшись вмурованной глазницы.) С преамбулы начать позвольте?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (задорно). Разумеется, извольте.

Метнувшись к навалу валежника, Балаболкин облюбовывает суковатую палку поувесистее и, воспроизводя повадки дикаря, попирая полянку танцевальными притопами, подвигается к оппоненту.

Из парадного выходит красномордый. Уложив опроставшихся двойняшек в коляску, субчик покрывает их пологом и катит коляску к подворотне, качеля и мурлыча колыбельную, трогающую душу.

К дворницкому гербарию взволнованно подскакивает Шуропан. Домушник лопатой плашмя дважды огревает припорошенный тулуп.

Погребённый, кряхтя и бурча, восстанавливается из лежбища на лапти.

О чём-то шушукаясь, сотоварищи ненавязчивой свитой экскортируют красномордого в подворотню.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Итак… Давным-давно-о-о, когда топтали папортники я-я-ящеры, в пеще-е-ерах жили-были наши пращуры…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (гундосит издали). Воспиталкин, догоняй! Кончай трепаться!

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (сложа ладоши громкокричателем). Бегу, бегу-у-у!.. (Оппоненту.) Вынужден откланяться, счастливо оставаться.

Сумбурно расшаркавшись, Балаболкин водружает коромысло на плечики и легкокрылой страусиной побежкою устремляется на зов. Через секунды нагой мечется по полемической полянке, сбирая в охапку разрозненный гардероб. Недосчитавшись башмака, затесавшегося в исподнее, Балаболкин кидается к оппоненту, бухается пред ним на колени, сдёргивает с дрыгающей ноги его туфель и, взвихряя мелкий мусор, уносится к коромыслу.

Б л а т н о й   П е г а с (потягивая пивко, злопыхательствует с пенька). Ну и видуха у мента: хряк—отдыхает, красота! Хоть бери его – и прямо – вставляй зачуханного в раму: художник—Малевич, картина — «Бодуневич»… Пропали с ног его бесследно шузы фирмы «Сколопендра». Стоит босота стрёмный в луже, и штаны сползли, к тому же, — подтягивает… озирается… к пеньку бредёт… в норе копается… Портфель открыл и, взяв лапатник, где заначен был тридцатник, — стартанул—и-и-и чумовой куда-то чесанул… Домой?..  Начестняк—я не в курсах, ход—не мой, на распасах. Может, в Главк—где его ждали?..

В идиллию пикника вторгся казарменный топот. Из калитки ретивой тройкой, разогнавшейся с косогора, выпуливает милицейская засада.

Катапультировавшись с пенька, Блатной Пегас заскакивает в подъезд. Тройка, подхлёстанная досягаемостью настигаемого, цугом заскакивает туда же.

Время до томительного ожидания не дотягивает. Блатной Пегас выскакивает из подъездного стойла.

(Забубённый.) Обана! Не угадали.

Блатной Пегас улепётывает, прибрав из-под пенька пиво и раков.

В подъезд темпераментно проникает Шуропан, отсортировывая из связки отмычек нужное.

На задворках скверика образуется троица в кепарях.

По дворику трусит запыхавшийся марафонец, в обнимку с посылочным ящиком, прижатым к животу. Из-за фанерных ширм слышна стекольная бутылочная перекличка.

Разутый уже не бос, прибарахлился в завалящую обувку.

Марафонец, измотанный дистанцией, шаркая галошами будто утюгами, добирается до Брахичитона. Утвердив ящик на столе, достигает бочки и, сделав вдох глубоководного ныряльщика, окунает щёки в гладь, взбурлившую выдуваемыми пузырями.

Сморчок подлетает к бочке и отвешивает терпиле разнузданный пинок под расслабленные ягодицы.

Омывающийся выныривает из купальни.

С м о р ч о к. Корреспондент-то—раздобрел, вовремя нас подогрел: притаранил ящичек пивка…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (паникует). Граждане, не трогайте! Это «Пепси-кола» — для мальчика, Филипка. Представляте—ребёнок! — то ли пионер, то ли октябрёнок… в учительскую, на большой перемене…

П а х а н   В о р о х а н. Филипок нам твой—до фени. (Качку.) Откупорь-ка запивало, давит сушняк.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (опасливо). А если он…

П а х а н   В о р о х а н. Не дрейфь! Берём тебя под наш крышняк.

К а ч о к (скусив три пробки). Гы! Так пионеру и скажи. Залупнётся—поставим на ножи. Гы-гы-гы!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (сняв галстук, обтирается им, взъерошивая шевелюру). Граждане, вы мне помочь купить бутылку водки обещали, по госцене. Вскоре магазин должен открыться. Боюсь, очередь уже…

П а х а н   В о р о х а н (обнадёживает обеспокоенного). Успеешь подсуетиться! Бескликушный в очередь воткнёт тебя—Сявка; в «Вино-водочном» ошивается, возле прилавка; мелочишку сшибает у мужиков—шакалит. Сам к тебе на полусогнутых подвалит. Рублевич доходяге отстегнёшь – и вместо него очередь – займёшь. Перепустит! Или «Столичную» прикупишь, или «Пшеничную» — на выбор. Зуб даю!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (засовывая галстучную ветошь в карман, оптимистично). От-ли-чно. Э-э-э…

Трещит разверзнутая дверь. Из подъезда выносится оплошавшая засада. Мундиры мелькают в прорехах кустарника. Казарменный топот стих.

Трещит разверзнутая дверь. Из подъезда заявляется сияющий Шуропан, через плечо баул, раздавшийся до полноты дирижабля; поверх джинсовой груди золотое блюдце на золотой цепи, честолюбиво экспонированные напоказ.

Стоя на крыльце, словно на пьедестале чемпион, домушник накачивается из бутыли веселящим шампанским.

К а ч о к. Гы-гы! Шуропан – бухой, с баулом. Гы-гы-гы!

С м о р ч о к. Ого, по-гусарски шампунь—из дула…

Ш у р к а   М е с т н о т а (бесшабашно горланит, шатко спускаясь с крыльца). Дни и ночи, на подборчике ключе-е-ей, не смыкаем мы, домушники, оче-е-ей…

С м о р ч о к (любуясь цацками золотоноши). Ого, рыжья-то! ЦЕпочка, перстак с печаткой…

П а х а н   В о р о х а н. Гуляешь, Шуропан?

Ш у р к а   М е с т н о т а (небрежно отбрасывает опорожнённую бутыль). Ну! У торгаша прибрался в хатке. Подмёл из бара—шампунь, конина, водяра… (Выбрав в бауле бутылку, с рекомендующим восхищением предлагает ополовиненный коньяк Ворохану.) «Арарат», три звёздочки! Глотнёшь граммулечку?

П а х а н   В о р о х а н. Ни-ни-ни! Перебрал с утречка водочки… Ещё граммулечка—и, чую, унитаз я захарчую… Чтоб по-новой захотеть, не мешает пропотеть. Пивком затаримся—и в баньку, попаримся. В «Сандунах» для нас Тимоха-банщик веники припас. Компашку составишь?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Извини, я пас. Покемарить надо б, — задолбался. (Заметив на Ворохане под кожанкой фасонистые генеральские помочи, зубоскально вышучивает.) Ты чего подтяжки нацепил, для форса? Э?

П а х а н   В о р о х а н (пхнул стакан, подвернувшийся под кирзач). Э, Шуропан, трепло, не налегай на помело! Лишку базаришь при фраере, не дело…

Ш у р к а   М е с т н о т а. Будь спок, зарыт базар – могила.

Троица и «Пепси-кола» покидают дворик.

Командир, чего лобешник морщишь—чем-то озабочен? (Прикладывается к горлышку.)

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (в дланях упаковка медикаментов). Голова болит, очень… Шевелю мозгами еле-еле я, доканал синдром похмелья… Эх, сейчас бы коньячку—чисто символически, рюмочку… Или, может, анальгина?.. (Выковыривает лекарство из фольги.) Да, приму-ка я, пожалуй, таблетку анальгина.

Ш у р к а   М е с т н о т а (оторвавшись от горлышка, протягивает «Арарат»). Да брось ты! Анальгина… Добей конину.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (ухватывается за предложенное). Благодарю. (Срывает с Брахичитона стакан, наполняет ¼ коньяком и, с болезненно-некрасивой гримасой самоистязающегося мазахиста-страстотерпца, похмеляется.)

Ш у р к а   М е с т н о т а (презентует обломок шоколадки). Ну как, похорошело? Э? Пошла по жилочкам?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (подсластив, вникая коньяк). Ага… Не помешало бы ещё бутылочку… э-э-э… я в том смысле, что граммулечку. Мы, пресса, по чуть-чуть—для снятия стресса… Так, сколько ж времени?

Засучив рукав, домушник бахвалится коллекцией золотых часов, тикающих с предплечья.

(Впечатлён.) Ого, уже четверть второго!.. Поторопиться нужно, скоро откроется гастроном. Шура, ты с Сявкой Бескликушным, случаем, не знаком?

Ш у р к а   М е с т н о т а (заплетающейся походкой продвигаясь к арке, извлекает из баула «Посольскую»). С бормотушником, Толяном?.. Крупно задолжал тебе? Э? Лосьона целых полстакана?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Очередь за рубль должен уступить—чтобы смог пол-литру я купить. И заодно уж тунеядца—допрошу… э-э-э… в смысле, интервью дать для газеты попрошу. Рассчитываю массу информации полезной почерпнуть… кхэ-кхэ… (бросив пытливый взгляд на усугубляющего коньяк водкой) от пьяного.

Ш у р к а   М е с т н о т а (побулькав беленькой, закусывает красненькой, пальцами вычерпывая икорку из сахарницы). Не понял, у кого интервью? У Толяна?!. Да у него с мозгами не в порядке! Интеллект—в зачатке. Бормоглот – ещё тот! Пьёт – что течёт: любая влага на спирту ему во благо—слабоумный доходяга. Глушит стеклоочиститель он, «Тройной» одеколон, лосьон… Бутерброды с гуталином наворачивать привык, гурман,— не признаёт другой закуски. Кругозор—узкий! Колоть на интервью—бесполезняк, вечно гонит порожняк.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (удовлетворён). Так-так, понятно…  Шура… кхэ… эти—трое, в кепках, — дружки твои, вероятно?

Ш у р к а   М е с т н о т а (слизывая с пальцев лососевые бородавки). На зоне—да, а на свободе—под разными статьями ходим. Медвежатнику не по дороге с щипачом.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Так-так… Я, собственно, вот о чём. Рано утром, вчетвером, сидели мы у бочки, за столом. Выпил водки я, со стакан где-то. Встал. Пошёл. Потерял сознание. Упал. Очнулся—в ноздре сигарета…

Ш у р к а   М е с т н о т а (усомнился). Целая?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (смущён). Бычок…

Ш у р к а   М е с т н о т а (безудержно развеселясь, налегает на помело). Это Качок. Не уважает прессу, дурачок!.. Сморчок, тот уважает, поумнее—эрудит! Читает, пишет, делит… даже умножает. Чем попало промышляют—кражи, грабежи… — бандиты! — Белые фильтры, банда, знаменитая—брательники Боковички, засовывают фраерам в носы бычки; изредка, из уважухи, — сигареты целые, фильтры—белые; не всем подряд, а кто в дымину пьян—свалился, где отруб застал—до хаты не дотопал. Плачь по мужу, Пенелопа!.. Хохмачи. Ещё и такое горазды отмочить.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Гм… (Вкрадчиво.) А тот, который пнул стакан, он—их главарь, да?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Ворохан?.. (С пиететом.) Авторитет, карак казанский! Смотрящим за Москвой ордынцами поставлен, братвой татарской. Козырный, с весом—под гжель расписан.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Так-так… Чрезвычайно ценная информация. Благодарю, от лица всей советской милиц… ч-ч-чёрт… редакции.

Миновав подворотню, парочка гуськом переправляется по досчатым мосткам через ров, отрытый поперёк тротуара. Земляное русло рва впадает в цоколь приземистого особнячка архаичной застройки. Под крышей транспарант «Партия – наш рулевой!», ниже вывеска «Сберкасса» и дверь с табличкой «Закрыто. Денег нет!»

Тарахтит компрессор; от материнских сосков его в ров змеятся шланги, кормящие прессованным воздухом отбойные молотки, их дробный грохот пробивается из недр на поверхность.

Контрразведчик заглядывает в раскоп. Возле цоколя зияет отверстие шурфа; на тросе лебёдочного вала глиняная бадья.

Из раскопа по приставной лестнице утомлённо взбирается недропроходчик в глиняной спецовке, приемлемый для обжига.

(Заинтригованный изысканиями под сберкассой, адресуя угрозу шурфу.) Ух, я их, гадов! В Главк вернусь с задания… О! Шура, обрати внимание—мимо прошли мы… Нет-нет, — левее. Тип какой-то подозрительный вылез из ямы – из подкопа под сберкассу, под дом, — с лампой в каске и с кайлом. Ну и чумазый же! Ему бы в баньку. Не в курсе, кто такой?

Выбравшись, глиняный засаживает кайло в лесину на козлах и, толкачом налегая на отпилки ствола, раскиданные по гребню, надсаживаясь, скатывает крепь в раскоп.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Бугор шахтёрский—Ванька-остаканька. На Горбатом мосту бастует—каской колотит по асфальту, протестует. (Вкалывающему, с циничной подковырочкою бесчестно обогатившегося.) Эй, Ванёк! Не платит р-р-родина за уголёк?.. В палатке, по-цыгански кочумаешь? С прессой пообщаться не желаешь? Э?

Трудяга выдергивает кайло из лесины.

В а н ь к а-о с т а к а н ь к а (приперев прессу к сберкассе, агрессивно). Газетчик?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (пришибленно). Газетчик.

В а н ь к а-о с т а к а н ь к а (замахнувшись кайлом). Спрашивай – отвечу!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (влазит в лоно пиджака за писче-бумажными причиндалами, откуда к изумлению, отобразившемуся физиономически, извлекает бумажный ком и голубиное перо; разгладив ком, утыкает в него сизариное стило, интервьюируя). Э-э-э… В чём причина забастовки?

В а н ь к а-о с т а к а н ь к а (неистовствует). Не на что пожрать в столовке! В кармане денег – ни гроша. Забыл уже как они, рублики, шуршат… Хочешь – смейся, хочешь – плачь, но живот – пустой, как мяч. А виноватый кто? Горбач!.. Мы, работяги, уголёк сверх плана выдаём, в три смены, на гора. А где получки наши? А? Напиши в газете, поинтересуйся у этого пидара?.. Пахать – паши, а—как зарплата: «Нету денег!» (Всесокрушающе вдарив кайлом по обезденежевшей сберкассе.) Куда ж их подевал он, этот гомик?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (благожелательно укоряет). Товарищ, понимаю ваше раздражение, но поприличнее подбирайте выражения. Вы, как советский человек, должны понять, что наш Генсек…

В а н ь к а-о с т а к а н ь к а (замахнувшись кайлом, мятежный). Стоп!.. Рулит Союзом ваш Генсек, как какой-то гомосек! Костью в глотке у народа встал, Перестройкой – всех достал! И сам, язвенник, не пьёт и нам, здоровым, не даёт. Ни пива нет, ни водки «Русской» — запретил, вместе с закуской! Оголил прилавки—ни выпивки в стране, ни хавки… В шахту его, козла, — на канавки! Светильник выдать, каску, робу—и совковую лопату, в зубы. Пусть от ствола до тупиковой ветки почву проскоблит—и в вагонетки. До него тогда допрёт, как работяга-то живёт… Гегемон, р-р-рабочий класс, вверг в нищету он, пидарас!.. Бастует—вся наша бригада. Кадров нам таких—не надо. Водку кто не пьёт и пиво—гнать тех взашей из коллектива, по-пролетарски—рж-ж-жавым ломом!.. без согласования с профкомом. Попомнит! свергнем – мы, народ, его,— восстав… (Замахнувшись кайлом.) Я прав или не прав?!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (отскочив на дистанцию, недосягаемую для фатального удара). Э-э-э… Логически—я мог бы доказать, что вы—непрАвы… но боюсь физической расправы. Поступлю иначе: всего доброго, удачи. (Дипломатично расшаркивается.)

Шуропан, очутившись под гнётом кайла, нависшего над ним, находчиво откупается от прессингующего гегемона полубытылкою «Посолькой». Ванька-остаканька, из горла оприходовав «Посольскую», продолжил ударно скатывать крепь в раскоп. Контразведчик подхватывает раскисшего домушника под микитки и уводит.

(Закулисным голосом клоуна, удручённого освистыванием зрительного зала до безразмерной грусти.) Уф-ф-ф!.. У нашего народа, Шура, кра-а-айне низкая культура. Я—как журналист, газетчик, — уверен, он – антисоветчик.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Да брось ты! Свойский в доску он. Гегемон! Так и режет правду-матку, искромсал ей всю лохматку. (Присасывается к дородней бутылке «Наполеона».)

Приятельски обнявшись, парочка сворачивает за угол. Первый же шаг для внедряющегося бесследно не проходит, галошей вляпывается в дымящююся конскую картечь.

Из парка, зелёной завесой застилающего гастроном, слышно саркастическое лошадиное ржание. Зрим табун разномастных клячь, разбредшийся по лужайкам, и вереница телег с опущенными долу оглоблями.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (выворачивая с всхлюпом из картечи погрязшую стопу). Ч-ч-чёрт, а это что за безобразие ещё? Куда ГАИ смотрит? В центре столицы – унавоженное пастбище!.. (Шаркая галошей.) Телеги… лошади пасутся на газонах…

Ш у р к а   М е с т н о т а (эгоцентрично веселится, тонизированный зрелищем чужой унавоженой ноги). Продотрядовцы! Шопинг у них, кочуют по магазинам. В Москве крестьянский продотряд сметает с полок всё подряд: спиртные напитки, съестные припасы… Штурмуют шоблой кассы, под транспарантом красным: «Даёшь колбАсы в массы!»

Из проулка вываливает галдящая ватага, до дюжины забородатевших космачей, в латаных обносках и прорезиненных бахилах. На спинах у продотрядовцев кладь, дерюжные мешки. Предводительствует ватагой дюжий мужик, держащий перед собой точно читаемую газету туристическую карту; по бокам двое высят на берёзовых древках алую растяжку: «ДаёшЪ колбасы в массы!» В тылах ватаги старикашка в тулупе и будённовке, гремуче щёлкая кнутом, подгоняет колченогого балалаешника—во хмелю, расхристанный, в валенках, раздолбанных в хлам, тот виртуозно наяривает босяцкие «Валенки», пустившись в самозабвенный пляс:

«Ва-а-аленки да валенки-и-и,

Ой, да не подшиты, ста-рень-ки.

Нельзя ва-а-аленки носи-и-ить,

Не в чем к миленькой ходи-и-ить…»

Предводитель отвлекается от карты, сличается с компасом и ведёт ватагу избранной стезёй.

Ш у р к а   М е с т н о т а (приветственно машет старикашке выбрызгивающимся «Наполеоном»). Вон тот—в тулупчике, но без порток—их атаман—кулак Шматок. При Ленине – раскулачен. Подался контрик в лес. Про Перестройку от геологов прослышал. Вышел. Злобствует! Под полой—обрез. Поквитаться с коммуняками грозится, за коллективизацию. В очередях ведёт махровую антисоветскую агитацию! Прикинь, парторга «Елисеевского» гастронома, по наводке чьей-то, с ящиком шампанского на выходе поймал—и до полусмерти, изверг, отстегал. (Одобряюще.) Из деловых, конкретный старикашка, — не то что балаболки наши, диссиденты. Порол—прилюдно, под аплодисменты!.. по голому седалищу, кнутом. Брать будешь интервью?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Нет-нет, как-нибудь потом. С минуты на минуту магазин должен открыться. Успеть бы… э-э-э… так сказать, подсуетиться. (Обозревая толкучку, открывшуюся за завесой парка.) Ого, какая давка!.. Где—этот, ваш, Сявка?

Ш у р к а   М е с т н о т а (окуляром приблизя к глазу «Наполеон», направляет донце подзорной трубы на столпотворение). Не видно что-то… Где ж его носит, бормоглота? Вечно с ним, кретином, какие-то заморочки—бухнёт, закусит—и в кусточки: отторгает пищу—не блюёт, так дрищет. (Беспокойно крутит головой, принюхиваясь.) Чувствуешь? вонью откуда-то прёт…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (выгребает из кармана галстучную ветошь, респиратором блокирует носоглотку). Из кустов, по-моему…

Ш у р к а   М е с т н о т а. Он. Точняк! (Раздвинув ветви, заглядывает в смердящие дебри). И, видимо, как раз сейчас—блюёт… Нет, ручонкой шарит—лопушок, похоже, ищет… (Зачарованный дизентерийной серенадою.) Ё-моё! И блюет и дрищет… (Шикуя, накатом запускает «Наполеон» в дебри.) Эй, Толян! Ты что, как кукиш скрючился?

С я в к а   Б е с к л и к у ш н ы й (изнурённый, муторно). Живот, с-с-сука, — замучился… Эх, тоска зелёная, водка-то—палёная! Проблевался, продристался—не врублюсь, как жив остался…

Заглянув в дебри, контрразведчик грознит брови. Сидя на корточках, тщедушный хворый, в тельняшке и бескозырке с «Аврора» на околыше, выкапывает опивки «Наполеона» в раззявленный рот.

(Струхнул.) Шурка, кто это? Начальство?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Корреспондент—к тебе, с визитом.

С я в к а   Б е с к л и к у ш н ы й (встрепенулся, легковерный). Правда, что ли? Из газеты?!. Не врёшь??! (Газетчику.) А полстранички оторвёшь?.. Выручай, брат!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Действительно, дегенерат…

С я в к а   Б е с к л и к у ш н ы й. Нету?

Сявка, в тельняшке балахоном, стреноженный трико на лодыжках, семенит из дебрей.

(Приметив у галоши «Приму», спички и над ними наизнанку вывернутый карман). Э, пачка упала—сигареты… (Подобрав вывалившееся, возвращает владельцу, малохольно стоя на полусогнутых.) Ты курящий, я смотрю? Закури? Я докурю. Если спичку жалко, у меня есть зажигалка.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (нервно, забравший своё). Отстань! Привязался, понимаешь, пьянь… Кхэ-кхэ… (Просительно.) Что же делать, Шура? Магазин ведь откроется скоро. Может, сможешь—купить пол-литру поможешь? Постарайся—ближе к дверям как-нибудь пролезь?.. и кому-нибудь из знакомых деньги передай, а? Кхэ-кхэ… А я подожду здесь. Используй, так сказать, дополнительный канал? Кхэ-кхэ…

Ш у р к а   М е с т н о т а. Командир, извини, я манал. Толпища! Народу, прикинь, под тысячу. Запростяк переломают кости в свалке! Протолкнись по нахалке? Ты, с твоим весом таранным, за слона сквозанёшь через стадо баранов. Разбегись—и с разгона!.. Разбегаться будешь? Подтолкнуть могу, в спину. Э?

С я в к а   Б е с к л и к у ш н ы й. Подтолкнуть?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ч-ч-чёрт, придётся рискнуть. (Решительно, Шуропану.) Давай!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Толян, подключайся, помогай. (Уперевшись в командирскую спину.) Погнали!

С я в к а   Б е с к л и к у ш н ы й (азартно). Ходу!

На столпотворение набегает громоздкий рыцарь в музейных латах и шлеме с опущенным забралом. Фехтовальщицки орудуя щитом и палицей, рыцарь врезается в свалку.

Командир устремляется в пробитую брешь. Толпа за единоборцами смыкается.

Блатной Пегас, потягивая пивко из банки, надзирает за подопечным.

Б л а т н о й   П е г а с. И мент рванул в толпень, к народу… Но продраться сквозь народ – не по лужам шлепать в брод. Засосал его народ, как плевок водоворот! Перед дверьми—куча мала, закрыта на засов была… Когда ж лязгнет он, засов? Пора бы! Водка—с двух часов. Пять минут уже… Пора!.. Или будет как вчера?..  Бабища вышла на балкон, злюкой гавкнув в мегафон…

П р о д а в щ и ц а   К л а в к а (грузногрудая, со второго этажа, с балкона над входом в гастроном, из-под водружённого над балконом кумачового полотнища «Вперёд – к победе коммунизма!»). Граждане! Куда вы прёте?! Первых трое, вы—зайдёте. Остальные—в пролёте! Водки – нет, три вина…

Б л а т н о й   П е г а с. Коммунизм строит страна!.. И народ, страной гордясь, ра-зо-шёлся, ма-те-рясь…

Поле брани обезлюдело. Под крыльцом – шпорами кверху на ступеньках, и плюмажем книзу—помятый рыцарь. К металлолому подбегает четверка санитаров с носилками, загружают и уволакивают.

Генерал, в безрукавке нараспашку, квашнёй сидючи на крыльце, тщится высвободиться из цепи, затейливой удавкой опутавшей его шею. В сторонке галоши, разлучённая пара.

Околачивающийся у крыльца первоочередник, Сявка Бескликушный, найдя приступок занятым, расстилает газету на нижнем порожке и выставляет питие и снедь—пузырёк «Тройного», краюху хлеба и тюбик. Влив одеколон себе в раззявленный рот, слабоумный змейкой выдавливает из тюбика на краюху гуталиновую макаронину и питие заедает. Смешание проняло незамедлительно. Икая, доходяга кляпом запихивает бескозырку в рот, перемогая рвотные позывы.

А мент? В толкучке уцелел едва—Ходынка есть Ходынка! — без пиджака, в чужих штанах, с расстёгнутой ширинкой… На шее—цепь, железный крест—посеял в свалке металлист. На крыльце расселся, словно—юродивый на паперти церковной—поклянчить подаяние, на двух копытах ковылять—не в со-сто-янии. Чмошник чмошником, голимый! И тут—гурьбой, с мешками, мимо—крестьяне мохнорылые, тверё-ё-ёзые, уны-ы-ылые: скребут в затылках, вздыхают тяжко…

Ватага, задравши головы, заглазелась на вывеску «Вино-водочный».

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (со вздохом припозднившийся, угадывает колхозниками невыговоренное, заветное). Эх, самогонки пропустить бы по стакашку… (Зычно.) Шматок, дивись, экой у бича нарядец!.. Баптист? Скопец? Старообрядец?

Колыхая телесный студень, бич дёргает бряцающую цепь, в чьи бараночные звенья замкнуты навесные сундучные замочки, в своих стараниях сбагрить узы походя на припадочного.

Из ватаги к дюжему проталкивается плюгавый, боевито орудуя кнутовищем.

К у л а к   Ш м а т о к (стащив будённовку, истово осеняется крестным знамением). Не зряшно я на купола крестился, никак блаженный на крылечке примостился. Неспроста, смекаю, сиднем туточки сидит, веригами, болезный, брякая. Подойдём-кась, мужички, покалякаем…

Ватага обступает крыльцо.

К гастроному подтягиваются манифестанты, под фотопортретами и лозунгами. Орава вливается в ватагу. Последним державно, под руки, подводят назюзюкавшегося хормейстера, угрызенно поникшего главою. Из динамиков магнитофонного узилища рвутся оркестранты и хоровики:

«Наш парово-о-оз, вперёд лети-и-и!

В Комму-у-уне остано-о-овка,

Иного не-е-ет у нас пути-и-и,

В руках у нас вин-тов-ка…»

К у л а к   Ш м а т о к (степенно в пояс кланяется юродивому). Здравствуй, божий человек, велечтимый имярек… Ниспослал глашатого в Совдепию господь! Пособишь людишкам кой-чавось уразуметь?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (мазанув затравленным взглядом по колючим  буркалам изувера-единоличника, заискивающе шарит глазами по дремучим испитым рожам колхозников). На то она и Гласность—вносить в вопросы ясность. Готов и в краткой форме я, и лекцию прочесть. Э-э-э… (Выделив из толпы смышлёного бородача с компасом и картой.) С кем, собственно, имею честь?

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (польщённый вниманием дуроумного босомыжника, выдвигается из ватаги). Товарищ Синюгин, председатель колхоза имени «70-летия летящего в Коммуну паровоза». Перестройка довела колхоз до ручки—ни запчастей нет, ни горючки. На ходу остался токмо транспорт гужевой—впряжён в телегу мерин, чуть живой. Того гляди падёт Дистрофик от потуги…

К у л а к   Ш м а т о к (сурово насупясь). Наперёд-то стариков не лез бы ты, Синюгин. Чать кумекаем в политике поболе! Дай-кась, я с блаженным поглаголю.

Старикашка с физкультурной молодцеватостью взбегает на крыльцо. Остерегаясь опоганить лапти о запакощенную навозом стопу юродивого, он сторожко переступает через вытянутую его ногу и обоснуется на кромке приступка, выжидательно переминаясь.

Гомонящие угомоняются. Магнитофонный хормейстер глушит капеллу. Митинг во все глаза отдался оратору.

(Обведя кнутовищем ватагу.) Значится, мы – хлеборобы… Присвоили себе землицу нашенскую—коммуняки, душегубы. Кончили в Сибири Колчака—и за нас взялись, убивцы из Чека… (Повествует с задушевной исповедальностью.) В Кремль к Ленину донос пришёл—от Сёмки Дурачинова, соседа, голодранца, председателя комбеда. Картавый в Смольном, в преисподней большевисткой, вурдалакам огласил евоное письмишко – и комиссары в пляс: «Ага, шалишь! У Шматка пшенички лишку…»  Спозаранок услыхал в избе набат я колокольный и, трезвонют, бубенцы… Я—к оконцу. Мать честнАя! Пьяные, с гармошками, на тройках—продотрядовцы… Покуда на подворье шуровали—затаился я, на сеновале… Погрузили семерик кулей пшенички семенной, недоимки, — и восвояси было, в Питер—пролетариев кормить. Тут-то и зачинаю поливать я их, эксплоприаторов, очередями, из «максимки». Истратил—до последней пули! А вот добечь до лесу не поспел: нагнали—верхоконные, будённовцы, в чистом поле. Углядели – да за сабли. Я – борониться: поболе эскадрону с сёдел посшибал, оглоблей! Сам Будённый, командовавший красной кавалерией, аркан метнул – и поволок… а опосля останешние, спешившись, на грудь насели. В опчем, супостаты одолели… Заперли меня, кровавого, в амбаре—и дюжину замков пудовых понавешали, на двери. Караулить приставили матросика с «Авроры», самолично из орудия пальнул по Зимнему который…

Матросствующий Сявка, изнурённый рвотными позывами, прислоняется к стенке и, предрасстрельно рванув на груди тельняшку, бочком заваливается под крыльцо, биясь в конвульсиях.

Часовой—не устерёг, я его на вилы—и убёг… (Благочестиво крестится.) Помене коммунякой одним стало… А к Пасхе – и не счесть, уся губерния восстала!.. Куды ж енто годится! Прельстили нас, крестьянство-то, в семнадцатом землицей—и помещичьи угодья посулили, и дармовые семена… А землица—где она?..

К трибуне, не вынеся тягот немоты, тараня коромыслом скопище митингующих, продирается Балаболкин.

(Балаболкину.) Ну-кась, фонарём на мостовую, паря, посвети?.. Где землица-то? Ась?..

Балаболкин, идентифицировав в блаженном милицейского контрразведчика, изумленно округляет рот и, точно чихающий залепив рот ладошечным намордником, исчезает в скопище.

Нетути!.. Променяли помещичью барщину на совдеповскую колхозщину! (Юродивому.) Таперича они, колхознички, — штоб провиантом впрок подзапастись, гуртом по белокаменной шастают; из деревень да сёл сюды понаехало — о-го-го! — телег, почитай, с полтораста… (Колхозникам, наущая.) ПрОбил час! Впору за вилы, мужички, браться—полно спины гнуть на коммуняк! Надобно сполна поквитаться!.. (Городским.) Землицу-то пахать—велят… а на кой енто нам ляд? Сажай ни сажай—сгниёт в поле урожай. (Юродивому.) Крестьянство на сходах порешило жёстко: «Даёшь с пролетариев продразвёрстку!» И – в Москву, матушку, а она—не рядышком… (Городским.) В мимоезжих городках, што попадались на пути, в гамазинах—хоть шаром покати. Укупишь рыбицу, к примеру? Шиш!.. Таперича поведаю про то, чем коммунякам подперчил я за последние, упомнятся которые, дай Боже памяти, годки…

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (потешается, подтрунивая). Шматок, про сеновал не позабудь—ха-ха! — про тот, где потерял по пьяной лавочке портки…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы (гогот).

К у л а к   Ш м а т о к (со степенностью несколько нарочитой). О сбережении для мужа целомудрия на сеновале разъяснял одной лахудре я… Нонешние девки – сплошь шалавы, однодневки! Самогонки поднесёшь чуток – и волоки брюхатить в закуток…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы (галдят). Шалавы! Верно!..

Т о в а р и щ  С и н ю г и н. Прав Шматок! Едва-едва для жителей Москвы наскребется в СССР жратвы. Ни щей, ни каши на столе, с крыш сорван шифер, укоренился на селе бурьян и триппер…

К у л а к   Ш м а т о к (горожанам, подпустив в сиповатость сиротскую слезу). Оголодали мы, кормильцы ваши, — недород, падёж…

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (дуроумному босомыжнику). А пить заместо самогонки нам чего ж? Колодезную воду, что ль, вприкуску с лебедой смакуй?

К у л а к  Ш м а т о к. Ты опчеству, блаженный, во-о-от чаво-кась растолкуй: пошто в Совдепии людишки стеснены и в выпивке и в корме.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (восстав с крыльца, лекторствует). Постараюсь объяснить, в адаптированной форме. Э-э-э… Из Кремля вышел Указ—народа он касается, всех вас: с водки перейти – на сок и квас. Что же касается продуктов—ешьте паштет, из сухофруктов. Год выдался неурожайным, нечего косить было в полях комбайнам. Э-э-э…

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (обрывает). Да что же это за житуха наступила, бляха-муха! Ужели и по красным датам возбранено побыть поддатым? На Первомайские, и те—ни выпил я, ни закусил…

К у л а к   Ш м а т о к. А у народу он спросил? Меченый—без спросу… У, Навуходоносор!.. За такие-то проделки с колокольни б его встарь…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы   и   д е м о н с т р а н т ы (солидарно галдят). Верно! Правильно!..

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (митингующим, благожелательно увещевая и  просвещая). Товарищи, поймите, печётся о народном благе Генеральный секретарь! Являясь пламенным борцом—за социализм с человеческим лицом, — он верит, что наступит коммунизм, когда в стране искоренят алкоголизм. Э-э-э…

К у л а к   Ш м а т о к (пресекает крамолу на корню, гаркнув). Да хрен с ним! Коммуняка… Опчитался «Капиталу» чужеземца Клары Маркса, да и измывается над нами, православными, скаженый… (Елейным голоском допытывается.) Мыслишь сам-то как, блаженный?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Я?..  Я, как сторонник крайних мер, — за Сухой закон для граждан СССР: пейте соки, цены невысОки. Товарищ Горбачёв, неоднократно выступая в Бундестаге, говорил …

Т о в а р и щ  С  и н ю г и н (обрывает). Чего-то он, кажись, перемудрил… Не указ нам инострашки, немчура-америкашки! Ну что за посиделки – всухомятку, без бутылки? Завсегда пузырь раздавим, а мало будет – и добавим: вдрызг упьёмся всё одно, у нас так заведено…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы   и   д е м о н с т р а н т ы. (солидарно). Верно! Правильно!..

К у л а к  Ш м а т о к (подзуживает, баламутя массы). Хужей при Мишке-то людишкам—чем при Гришке, как его, анафему, царевича, переметнулся-то к полякам…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы   и   д е м о н с т р а н т ы (возгласы). Под суд изменника! Привлечь! На Колыму!..

К у л а к   Ш м а т о к (властно, кнутом грозя горлопанам). Цы-ы-ыц!.. (Выждав безмолвия.) На осину коммуняку!.. (Подбоченясь, возглашает велеречиво.) Бориску опчеству охота подсадить на царство…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы   и   д е м о н с т р а н т ы  (осенило, рукоплещут консенсусом). Точно! Верно! Правильно!..

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (взывает, простерев длани к митингующим). Опомнитесь, товарищи! Чревато это ведь развалом государства!.. (Миссионерствует, адресуя проповедь передним, дремучим бородачам.) Не хочу в данный момент читать нравоучения, но вы смещаете акцент, то есть ударение. Вынужден поправить: помочь намерен вам акценты грамотно расставить. Разобраться в тонкостях политики способны только аналитики! Вы же, по репликам судя, малоискушённые в ней люди: подвергли критике огульной—личность… а ваша где самокритичность? В будни—пьёте самогон! Вам воду заменяет он… (Проникновенно.) Товарищи, ну так же можно спиться! Кому же вместо вас, аграриев, выращивать картофель и пшеницу? И луга, и горы, и поля—общенародная земля! Вспахать её, засеять нужно, прополоть…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы   и   д е м о н с т р а н т ы (брожение, ропот).

К у л а к   Ш м а т о к (напяливает будённовку). Чавось, чавось?.. Погодь, погодь… Штой-то, типчик, твоя рожа с чужеземной зело схожа. А не ты ли енто нам—вчерась, у врат во ГУМ, — заместо спичек в коробОчке, сволота, подсунул опиум?

Намотав вериги на кулак, Шматок, будто коня под узцы, сводит сволоту с крыльца.

(Подслеповато моргая, через лорнет вглядывается в дебелый, вазелинно лоснящийся профиль вольнодумца.) Ну-кась, ну-кась, дай-кась обглядеть—анфасой к свету обернись…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (артачась). Какой, какой ещё, к ч-ч-чёрту, опиум? (Ропщущим.) Товарищи, вы обмишурились! Не я…

Т о в а р и щ   С и н ю г и н. Не ты?

К у л а к   Ш м а т о к (выпучив буркалки, затянутые бельмом ненависти). Брешет, пёс! Он, он, Синюгин! Ентот самый—вылитый! Тот тоже был чернявенький, с бородкой кучерявенькой!.. (Щёлкает кнутом.) Ах ты, нехристь бусурманский…

Т о в а р и щ   С и н ю г и н. Моджахед! Душман афганский!

К у л а к   Ш м а т о к. Мало ему, злыдню, знать, — кривдой правду шельмовать… (Ватаге, в аспидском бешенстве.) Бей, робяты-ы-ы! Ента блядь—ишо акценты расставлять!

Товарищ Синюгин сгребает за грудки возбуждённо дышащего миссионера.

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (унюхав перегар, ожесточается). Сам-то выпимши небось?.. (Зычно, ватаге.) Навались!

Ухарским блицем кулачища в скулу дюжий повергает миссионера.

Колченогий балалаешник пускается в самозабвенный пляс, виртуозно наяривая «Камаринскую»:

«Ох, ты, сукин сын, камаринский мужик,

Задрал ножки тай на пе-е-ечке лежит.

Лежит, лежит тай попо-о-орхивает,

Правой ножкою подё-ё-ёргивает…»

Ватага артельно потчует бахилами поверженного, оголтело галдя.

Манифестанты в такт «Камаринской» рукоплещут.

Б л а т н о й   П е г а с (упиваясь самосудом). И – понеслось!.. Мнил себя аристократом, канцелярский знал язык, но площадным взвыл благим матом, под бахилами мужик. Смекнули: «Свой, из скобарей!» — и стали бить его добре-е-ей; чуток совсем, по времени, — разжалобилось опчество: заинтересовались и-и-именем, потом спросили отчество…

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (ватаге, зычно). Эй, мужики, хорош галдеть! Отчества не слышно ведь… Как, как?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Каллистратыч!

К у л а к   Ш м а т о к (пропихнувшись сквозь сгрудившихся, приставляет обрез к виску вольнодумца; насупясь). Каллисратыч?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Каллистратыч!!

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (скребя в затылке). Чего же ты придуривался, Каллистратыч?

К у л а к   Ш м а т о к (схоронив обрез под полой, в берестяной туесок, сердобольно нравоучает). Эх ты, дурья голова! За такие-то слова—вбить бы тебе в глотку дышло—да штоб оно из заду вышло…

К о л х о з н и к и-п р о д о т р я д о в ц ы   и   д е м о н с т р а н т ы. (рукоплещут, галдя консенсусом). Верно! Правильно!..

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (стенающему дуроумному босомыжнику). Утрись. Возиться – недокука. Это, брат, тебе наука! Будешь знать вдругорядь—как аценты расставлять.

К у л а к   Ш м а т о к (профилактически пощёлкивая кнутом над ягодицами Каллистратыча, заголёнными подходяще приспущенными трусами). Может, для острастки выпорем—как коммуняку давеча?

Т о в а р и щ   С и н ю г и н (разворачивает карту). Да плюнь, неугомонный ты, на Каллистратыча! В продмаг, за солью припозднимся… (Ватаге, отдаляясь ходко.) Побыстрееча!

Галдя, продотрядовцы поспешают за вожаком.

Гомонящие манифестанты, разагитированные кулаком-антисоветчиком, побросали обрыдлые фотопортреты и плакаты к подножию гастронома. Загромоздив верхами и лозунгами крыльцо и Сявку Бескликушного, низы расходятся.

К у л а к   Ш м а т о к (стенающему пострадальцу). Милуем. Возрадуйся! Да боле – не дуркуй… (Воровато, замахнувшись кнутом.) Ну-кась, голубь, поворкуй…

Шматок трижды, рассекающим потягом нещадно охаживает Каллистратыча поперёк ягодиц.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (восприимчиво). Ай-й-й!.. Ой-й-й!.. Уй-й-й!..

Б л а т н о й   П е г а с (упивается, торжествуя). Неслабо приложился—расчувствовался, вложился: важняку, менту притом, стружку с жопы снял кнутом!

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (причитающе, варьируя тональности). Уй, бля-я-я… уй, уй… уй-й-й… бля-я-я… уй-й-й… бля-я-я… бля… уй, бля…

Шматок припускает за ватагой.

Причитающий, уйблякая, вздевает штаны и обувает галоши.

Б л а т н о й   П е г а с. Оклемавшись после наказухи, встал генерал – и покандёхал; во двор—к воде, залитой в бочку? – чтоб, тряпку намочив, смастырить на попарь примочку? Или в Главк, где его ждали?..

Каллистратыч укостыливает к окошку в первом этаже; на подоконнике, меж раздёрнутых занавесок, предпродажным рядком бутылки винного и водочного колеров, в авоське битком буханки, сверху верёвочный клубок.

Засунув четыре фаланги в раззявленный рот, Каллистратыч пыжится свистнуть. Неумеха претерпевает фиаско. Подбобрав камешек, Каллистратыч нервозно швыряется в окошко. Посланец попадает. С дебошным звоном осыпаются высаженные стёкла.

(Злопыхательствует.) Обана! Не угадали.

Распахиваются двери. Из гастронома выпуливает засада, старшина и рядовые, у каждого по две бутылки водки в руках. Каллистратыч порывается удрать, но чересчур проворно, спотыкается, растянувшись бугром. Милиционеры перепрыгивают через барьер бугра, ретивой тройкой галопируя за Блатным Пегасом. Свисточные трели стихают вдали.

К гастроному пожаловал Подтёркин – бредёт, сгибаясь под бременем свиньи-копилки. Голова двугорбого вдета в хомутик, над бурдючком духовочный противень, приспособленный под лоток для торговли вразнос; на боку банка, до горловины заполненная  табачным товаром.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Товарищ генерал! Зомбушка тебя тоже не сожрал?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (восставая). Ч-ч-чёрт, Подтёркин?!.. Ты что делаешь здесь?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Ищу окурки. На тротуарах собираю—и гоям в розницу толкаю. (Вываливает из банки на противень табачный товар.) Как на зло, блин, дождь прошёл—ни одного путного не нашёл…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (тужась порвать цепь, порицает). И не стыдно—тебе, комсомольцу! — мелкой заниматься спекуляцией? Докатился… ср-р-рамота…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Подумаешь… Товарищ генерал, верни паспорта? Я в Главк на службу приходил—дежурный говорит, нет тебя.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Как видишь… Кхэ-кхэ… (Изощряясь неподатливую цепь распутать.) Да с бутылкой водки лажа, понимаешь, вышла—не купил; попал в жуткую давку, протиснуться не смог к прилавку; чуть не стал калекой… Ч-ч-чёрт с ней, с пол-литрой! Но нельзя, Василий, в Главк являться мне без кассового чека: к рапорту приложен должен быть… кхэ-кхэ… о выполнении задания. Завтра коллегия, заседание… В общем, просьба у меня… Кхэ… это… покурить охота… (Оттопырив мизинец, привередливо колупается в терриконе.) Ну-кась, выбери, будь добр, из кучки поприличнее бычок. Кхэ-кхэ…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (сортируя товар по длине и влажности). С фильтром?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. С фильтром.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Троячок.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. За бычок?! — троячок??!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Троячок. (Раскрывает крышку мыльницы и, копируя ювелира, демонстрирующего брильянтовую диадему, соблазняет куратора сигаретой, покоящейся внутри.) «Мальборо» предложить могу—четвертачок.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Четвертачок?!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Четвертачок.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ах, ты!.. (Сдержавшись.) Короче, Васька, раздобудешь чек?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (потыкав пальцем в кнопки калькулятора). Стольничек!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. За чек?! — стольничек??!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Стольничек.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ч-ч-чёрт с тобой! В Главк вернусь, получу зарплату – расплачусь. (Гимнастёркой одёргивая безрукавку навыпуск.) Готов поклясться честью офицерского мундира! Кхэ-кхэ…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Толку-то от твоего мундира… Кредитовать, конечно, стольничек могу… (сбацав на калькуляторе искромётную прелюдию к Бухгалтерскому балансу) под пятьдесят процентов годовых и под залог квартиры.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Квартиры?!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (бесстрастно). Квартиры, квартиры… Ну что, почапаем, товарищ генерал?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (настолько ошеломлён гипертрофированными притязаниями мелкого спекулянта, что непроизольно конкретезирует). Э-э-э… куда?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. В нотариальную контору. Паспорта где, кстати?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ах, ты вымогатель! А если я тебя за это—в Главк, под прицелом пистолета?! И—в кутузку, под арест!.. (Взвинченно.) Прошу! По-человечески!.. (Взмыв  в бессребреническую высь.) Как комсомольца коммунист!.. (Пав до приземлённого попрошайничества.) Выручи, Васятка, — одолжи десятку?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Товарищ генерал, ну сам подумай—откуда у нищего такая сумма? Чирик!.. Если честно, я ни разу в жизни в руках не держал столько бешеных денег. Чирик…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (десятернёй схватившись за череп, обжимая его, точно проверяя на спелость арбуз, изрыгает). Пр-р-роклятье!.. (Консультируется, потерянный.)Что же делать?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (бесстрастно). Без понятья.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (кромешно помрачневший, просветляется, озарённый сполохом интеллектуальной молнии). О! Использую—тебя, в качестве связного; не вижу выхода иного… (Озираясь затравленно.) Информацией располагаю я—оперативной, причём крайне негативной: из-за дефицита водки в стране назревают массовые беспорядки. Заполонили улицы алкаголики и пьяницы! Под угрозой—общественный строй! Крайне враждебен у граждан настрой. В частности, меня—избили. Повезло, что не убили!.. (Внушает лоточнику, деятельно сворачивающему кульки из паковочной бумаги.) Пойми, Василий… архисрочно нужно информацию до сведенья руководства довести! Товарищ Подтёркин, государство—в смертельной опасности! (Взывает.) К тебе обращаюсь я, к гражданской твоей сознательности!.. Во что бы то ни стало ты должен постараться—к нашим, в Главк прорваться. Э?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (деловито фасуя по кулькам табачный товар). Предлагаю бартер, баш на баш: я  — в Главк, а ты мне паспорта отдашь.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ч-ч-чёрт с тобой! Прослушай инструктаж… В Главк войдёшь – из вестибюля по внутреннему телефону в приёмную начальника контрразведки позвонишь. Выйдет офицер с аксельбантом—представится капитаном Нержавейкой, моим адъютантом. Ему дословно передашь: «Гласность вскрыла саботаж. Коммунизм народ не строит, Перестройку—матом кроет». И—главное… кхэ-кхэ… деньжат у Нержавейки одолжи, без копейки шеф остался скажи…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (алчно).Стольничек, на чек?!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Де-ся-ть рублей!.. И не задерживайся, возвращайся поскорей. Я пойду очередь займу—и буду ждать у «Вино-водочнного» — на крыльце, возле дверей… (Отважно, с горячечным блеском в глазах, афишируя готовность к самопожертвованию.) Завтра—в четырнадцать ноль-ноль—выбросят в продажу алкоголь и, на этот раз, ничто меня не остановит: выполню приказ.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Мне идти?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ступай. (Вслед.) Счастливого пути!.. (Спохватившись, напутствует.) Да, чуть не забыл… кхэ-кхэ… предупреди капитана, что трезвый я—не пьяный; когда докладывать начальству он начнёт, пусть в рапорте особо подчеркнёт: присечена попытка склонить меня к употреблению спиртных напитков, причём—неоднократно. Задание понятно?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Так точно!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Выполняй. Кру-у-гом!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (расторопен). Слушаюсь! Можно бегом?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (окрылённый). Дуй, Василий! Мчись изо всех ног!.. (По-отечески в щёки облобызав порученца.) Надеюсь на тебя—не подведи, сынок… (Испытующе, уярчая признаки прогрессирующего умопомешательства.) На врагов если нарвёшься—не испугаешься, прорвёшься?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Да я по грЯзи и по снегу владею рукопашным бегом! Приёмчик знаю—из У-шу, уши влёгкую откушу. Показать?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Мал-чать! Не сметь со мной, мерзавец, фамильярничать!.. Учти, насчёт паспортов я ведь передумать могу. Кхэ-кхэ…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Бегу, товарищ генерал, бегу.

Порученец убывает. Каллистратыч, воссев на крылечко, истязает цепь, тщась выпутаться из вериг.

Ребус узлов остался неразгаданным—нагрянул Филипок, с курящейся папиросиной, в ранце и при колотушке.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (генералу). Эй, ты, придурок, сюда подойди!

Перевыполняя команду, придурок резво подбегает к подозвавшему на полусогнутых.

Жить надоело?! «Пепси-кола» где?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (трепеща). Филипочек, я—как ты велел—ящик «Пепси-колы» притаранил. (Взгремев веригами, воздевает вещдок). Вот те крест!.. (Низринув, виноватится.) У меня отобрали…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к.  Кто?! Ты их знаешь, они местные?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Уголовники, рецидивисты! Моя… э-э-э… так сказать, крыша.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Они твои кореша?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (панихидно). Хе… Кореша-то кореша, а чуть что—и порешат. Ду-ше-гу-бы. Хоть Христа! У них это запросто: кто и что – до фени личность, была б у фраера наличность… (По-арбузному обжимая десятернёй свой череп.) Ч-ч-чёрт, заговариваться стал… Я не у фраера, конечно же, имел в виду—у гражданина. Кхэ-кхэ…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. По барабану мне! Где грабанули взросляки тебя?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. У бочки—во дворе, за магазином.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Их сколько, много было?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (прогнувшись по лекалу новобранца, рапортующего генералиссимусу). Группировка! Численностью—трое.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Всего-навсего трое?..  Пошли, поищем; найду – ур-р-рою…

Дворик. Под Брахичитоном Белые фильтры рубают водяру. Братки полуголы, мордасы их и расписные торсы, прореженные телесной белизной, распарены, волосы влажны. На ветвях Брахичитона мочалки, полотенца, кожанка, телогрейки, футболки и кепари.

Через калитку в скверик входит Филипок,  сопровождаемый Каллистратычем.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (паникует). Филипочек! Вон они, банда вся! Может, спрячемся?.. Побить ведь могут, как ты не поймёшь!

М а л  ь ч и к   Ф и л и п о к. За мной, придурок. (Делится папиросиной, выкуренной до мундштука.) Косячок добьёшь? Чуйский план, стОящий. Хи!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Покорнейше благодарю, я-я-я некурящий.

Бутуз вперевалочку, важничая, пошагал к взрослякам. Следом увязался Каллистратыч, массируя дланью поясницу, другая наложена застенчиво на глазницу.

П а х а н   В о р о х а н. Братва, корреспондент…

К а ч о к. Гы-гы! Ну и прикид. Гы-гы-гы!

С м о р ч о к (корреспонденту). Прихватило? Радикюлит?

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (страдальчески, перекособоченный). Очень туловище болит… Крестьяне—почки, кажется, отбили—пинали, изверги, лежачего… кхэ-кхэ… бахилами.

С м о р ч о к. Бахилами?!

К а ч о к. Гы! Нехило.

П а х а н   В о р о х а н. Малолетку на хера приволок?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Зачем привёл меня ты к дяденькам, Филипок?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. У меня к вам, взросляки, предъява. «Пепси-колу» мою вы выжрали на халяву?

К а ч о к (лютуя, вонзает нож в стол). И что с того?

П а х а н  В о р о х а н (пододвинув «Столичную» Филипку, на край стола, куражится). Ты хочешь, шкет, распить пол-литру нашу?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Нет. Я деньги с вас хочу стрясти. (Расписанному под гжель.) Кто—ты, самый синий, разборку будешь вести?

П а х а н  В о р о х а н. Попридержи жало, пока грызлами не зажало! Стрясти…

К а ч о к. Гы! Малолетка нас на бабки собрался развести. (Из телогрейки взяв кошелёк, напоказ, будто вяленой воблою постукивает им по столешнице). Гы-гы-гы!

П а х а н   В о р о х а н. Н-да, оборзел…

С м о р ч о к. К пахану подъехал на блатной козе! Надо ж так забуреть… (Урезонивает зарвавшегося.) Не в уровень пахану базар с тобой тереть.

П а х а н   В о р о х а н (с авторитетной ленцою). Ша, ша, пацаны… Подставляйте стаканЫ—накачу по сотке. (Разлив по стаканам, глумится, сюсюкая.) Шкет, вмажешь водки?.. Из какой привык посуды? Накапать в пробку пару капель? (Стряхивает капли из бутылки в пробку.)

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Нет, дядечка, я не буду.

П а х а н   В о р о х а н. Как знаешь… (Боковичкам.) Вздрогнем, пацаны.

Троица чокается.

Б р а т е л ь н и к и   Б о к о в и ч к и (выдув залпом). Ху! Хорошо пошла. (Закусывают ломтями с колбасными нашлёпками.)

Ворохан выдлевает приятность.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (критиканствует). Хи! Неправильно бухаешь; по-честноку говоря, голову запрокидываешь—зря; пока цедишь ты из стакана водочку, тебе твой кореш закадычный перерезать может глоточку. Так что—если жизнь дорога тебе, дядечка, водочку—лакай из блюдечка. Хи-хи-хи!

К а ч о к. Из чего, из чего?!

П а х а н   В о р о х а н (потянувшийся к закуске, обескуражен так, что отступается от замысла). Как, как?!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (Качку). Из блюдечка. (Ворохану.) Я научу.

П а х а н   В о р о х а н. Ха! А не стану?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Огорчу.

П а х а н   В о р о х а н (приложа ладонь к уху, представляется глуховатым). Что-что-что?.. О-го-рчу?!

С м о р ч о к. Бес-пре-дел…

К а ч о к. Гы! Я тор-чу…

С м о р ч о к (вдаренный кулачищем смеха под дых, загибается, ухохатываясь). Вот так хохма! Ну потеха! Колобок на танк наехал!.. И «огорчи-и-ит» он, и «предъя-я-ява»…

К а ч о к. Гы! Как тебе, пахан, заява?

П а х а н   В о р о х а н. Мне кушать водку что рассольник, пора бы печень подлечить, а этот школьник-пепсикольник будет пить меня учить?!

С м о р ч о к. Уй, Ворохан, в натуре, я живот от смеха надорву!

К а ч о к (Филипку). Канай отсюда—поребру да поздорову.

П а х а н  В о р о х а н. Не ясно, шкет?.. (Рявкает.) На хер пошел!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (дерзко). На чей?

П а х а н   В о р о х а н. На мой!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Хорошо… Но я вернусь—и тобой, взросляк, займусь. (Набычившись, Боковичкам.) Кто попрёт на отморозка, тех увозит труповозка!

П а х а н   В о р о х а н (запускает в шкета пробкой). Канай, канай!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (генералу). Придурок, за мной!

К а ч о к. Гы! Как тебе, пахан, сопляк?

П а х а н   В о р о х а н. Н-да, быкует молодняк… (Короновав стаканом полую бутылку.) Не мешало б догнаться. К Пердушкиной, что ли, прошвырнутьcя?

К а ч о к. Бухнём—и к девкам, в Люблино. Гы!

С м о р ч о к. Лады, пахан?

П а х а н   В о р о х а н. Замётано.

В скверике объявился Блатной Пегас, сменивший мешковатую пижаму на поношенный тренировочный костюмчик в пору; в руках авоська с буханкой, шестью бутылками вино-водочного колера и шампуры с шашлыками. Сев на пенёк, Блатной Пегас учиняет пикничок.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (раболепствует). Филипочек, ты куда меня ведёшь?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. В наш двор пойдёшь. На заборе над песочницей висит противопожарный щит. Хи!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Так ничего ведь не горит. Чего тушить-то будем мы с тобой?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Ты что—тупой?.. Не тушить, а гасить!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Чего гасить-то? Извини, не вник.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Не «чего», а «кого» — синих дяденек. Я буду в них ширять багром, а ты рубить их топором.

Шкет и придурок минуют калитку; у песочницы огневого окраса деревянный щит, на гвозде конусное огневое ведёрко, инвентарь колющий и рубящий отсутствует.

(Огорчён.) Ой… а где багор? где топор?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (млеющий в сторонке, крестится, набожным шепотком воздавая хвалу). И топор и багор, слава Богу, кто-то спёр.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (прильнув к штакетнику, через щель осматривает дворик). А взросляки где? Куда делись?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (ликует, льстя мальчишескому самолюбию). Разбежались! Дошло до них, что ты гасить вернёшься их—и дО смерти они перепугались… Мне по делам пора. Можно? Помочь-то не смогу… кхэ-кхэ… без топора. И рад бы удружить…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. По-любому взрослякам не жить!.. (Сняв ранец, хвастает арсеналом.) Хи! Приколись, придурок: в ранце рогатка, четыре взрывпакета, две противопехотные и… хи-хи! противотанковая граната.

Филипок из ранца достаёт прославленную гранату РПГ- 41, любовно прозванную бойцами, истребителями фашистких танков, «Ворошиловским килограммом».

(Вручая придурку совок, бывший в песочнице.) Вот тебе совочек…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Мне? Совочек? А зачем он, Филипочек, мне?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Будешь окопчик копать… а я—косячок набивать. Хи!

Филипок потрошит «беломорину», вытягивает гильзу, смешивает на ладошке дурь с табаком, набивает кустарную папиросину, закуривает.

Придурок нехотя углубляет совочком в песочнице ямку.

(Пыхая.) Копай, копай—мелко… Выкопаешь – взросляков искать пойдёшь… и передашь, когда найдёшь… что я в песочнице забил им стрелку … Наврёшь—не очконули чтобы и пришли… что я хочу, за поведение плохое… перед ними извиниться. Хи-хи-хи!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Не стоит, может? Чу-у-ует сердце, дяденьки ябедничать побежали на тебя в милицию. Вдруг, представь, там примут меры—и вернутся они с милиционерами? (Нервозно срывается на резкость, вразумляя упыхавшегося.) Заметут тебя ведь, Филипок, — врубись!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (угарает). Хи! Так ещё лучше. Приколись! Скучкуются всей кодлой, вместе, — и в аккурат на этом месте—дымиться будет о-о-обалденнная воронка и обгоревшая валяться расчленёнка. Хи-хи-хи! Ур-р-рою…

В подворотне образуются братки. У Ворохана две водки, Качок жонглирует консервными банками, Сморчок батонами. Завидев кошку, лазающую по столу, Сморчок вспугивает её залихватским свистом.

Кошка дерзновенно воспарила на Брахичитона.

Филипок прильнул к забору.

(Заносит гранату.) Взросляки! Нарисовались!.. Копай, скорее!..

Воодушевленный гранатой отбрасывает никчёмный совочек, цапает со щита ведёрко, и нагребает под бортик песочницы бруствер. Ведёрко нарывается на огневую лопату.

Сменив ведёрко на лопату, придурок беззаветно окапывается.

Фейерверк из песка, вперемешку с земляными комьями осыпающийся на скверик, у Белых фильтров вызывает живейший интерес.

С м о р ч о к. Технику пригнали, котлован копают?

К а ч о к. Ну и мощА у агрегата, грунт аж за забор перелетает!

С м о р ч о к. Чего такое это, Ворохан, не догоняю, а? Землеройная машина?

П а х а н  В о р о х а н. Навряд ли, движок не фурычит —  тишина… Качок, консервы вскрой. Сморчок—ополосни стаканы. Я прошвырнусь, гляну.

Подойдя с водками к забору, Ворохан заглядывает поверх штакетника в песочницу.

П а х а н   В о р о х а н. Эй, хлопчик, чего роете?

М а л ь ч и к  Ф и л и п о к. Окопчик.

П а х а н   В о р о х а н (сюсюкая). А зачем, не секрет?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (угарает, чадя косяком). Хи! Конечно, нет. И сам бы мог догадаться—чтобы было где от осколков спрятаться. (Заносит гранату.) Сейчас возьму, гранату брошу, и всех вас взрывом—укокошу. Хи-хи-хи!

П а х а н   В о р о х а н (ошарашен, в ступоре, переклинило). Э, э!.. Ты что, в натуре, падла?! Укокошу… Шухер! Пацаны, ко мне!.. Серё-ё-ёжёнька! Алё-ё-ёша!..

Боковички подлетают к забору.

С м о р ч о к (со стаканом и рюмкой). Пахан, звал? Ты орал?

К а ч о к (с ножом и консервной банкою, недорезанной). Гы! «Сережёнька, Алёша»… Гы-гы! Поехала крыша? Запамятовал кликухи наши? Гы! Переборщил в парилке веником Тимоха-банщик. Гы-гы-гы!

П а х а н   В о р о х а н. Глохни! Отморозок наехал на нас—беспредельщик…

С м о р ч о к (заглядывает за забор). А это он чего такое в кулачке зажал? — на палке банка.

П а х а н   В о р о х а н. Чурка! Сам ты банка! Г-граната это, п-п-противотанковая…

К а ч о к (нависает над забором). Боевая, да?!

С м о р ч о к. ИдИ ты…

Шкет, занеся гранату, приноравливается к броску. Придурок, кинувшись под бортик песочницы, за бруствер, нахлобучивает ведёрко на голову.

П а х а н   В о р о х а н. Э, не взрывай нас! ПогодИ ты!.. Оно, конечно, прав ты, брат, обмозговать если расклад: за борзость, за кидок с деньгАми—отматери нас, попинай ногами!.. но так-то, поверх дела, не лютуй! За что гранатой в нас?! — разжуй!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (из окопчика). За то что ты меня, взросляк, на фаллос свой послал, внагляк!

П а х а н   В о р о х а н. Шкет, врубись, — на кого наезжаешь! Ты что, понятий не уважаешь?! Я ж в законе, вор!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (давясь наркотическим смехом). В законе? Вор?! Хи-хи! Всамделишный??!

П а х а н   В о р о х а н (обескуражен). Ну… Зуб даю! Ты что, братан, не веришь мне?.. Корреспондент, подтверди отморозку!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (приподняв голову в ведёрочном шутовском колпаке). Филипочек, дядечка в законе—правда-правда…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (огрев гранатой по колпаку). Не покатит за отмазку!.. (Ворохану.) Думаешь, если у меня маленький пенис, — можешь посылать меня на фаллос?!. (По-детски обидчиво надулся.) Почему ты, синенький дядечка, водочку не стал лакать из блюдечка?

П а х а н   В о р о х а н (вдалбливает обдолбанному). Шкет, врубись—мне, синенькому дядечке, западло лакать водярочку из блюдечка!.. (Откупоривает бутылку и, отталкивая локтем консервированную закуску, которую с механической настойчивостью подсовывает Качок, наглядно демонстрирует шкету как ему, синенькому дядечке, водочку не западло.) Из горлА могу… из рюмки… из стакана… (Взрывается.) Ну где я блюдечко нарою тут?! — врубись!

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (капризничает). А мне по барабану! Твой головняк, где хочешь!.. Так, короче: до трёх считаю и гранату я—взрываю. Раз…

На тропке показался Шурапан.

С м о р ч о к. Атас!

Белые фильтры попадали в лопухи.

Шуропан, пугливо заглянув за ограду, лицезреет Филипка, занёсшего гранату. Отпрянув от штакетника, Шуропан темпераментно ретируется на четвереньках.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Филипочек! Подожди, не взрывай нас!.. Если дядечку пришьёшь, с кого ж ты денежки стрясёшь?.. Пусть расплатится за «Пепси-колу»! А—вместо блюдечка—заставь их из ладошечек лакать!.. всех месте. Э-э-э…

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (просиял). Из ладошечек?.. Хи-хи! Придумал клёво ты, придурок. Будет по приколу. (Вылез из окопчика, через щель в штакетнике—распластавшимя.) Эй, взросляки, вставайте! (Поднявшимся.) И из бутылочки—в ладошки наливайте… Наливайте, наливайте!..

Ворохан приклоняет бутылку, Боковички подставляют пригорошни под горлышко, как под рукомойник.

А теперь – лакайте… Лакайте, лакайте!.. (Боковичам, барахтающим языками.) Глубже язычки макайте!.. (Ворохану, всосавшему из горсти.) Язычком, язычком!.. (Подлившему и залакавшему.) Что, дядечка, — жим-жим? Хи! Не железное очко?.. (Самодовольно.) Как я вас сделал? Круто? Хи-хи-хи!

Б а н д а   Б е л ы х   ф и л ь т р о в (ликуют наперебой). Круто! Круто! Круто!..

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к (задавака). Хи! То-то… Теперь, без всякой заморочки, гоните ваши кошелёчки. Хи-хи-хи!

Качок ослиными ушами выворачивает карманы своих штанов.

(Качку.) Эй, ты, амбал, он в ватнике!

П а х а н   В о р о х а н. Братва, лапатники…

Троица перебрасывает кошельки через забор.

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Хи! Клёво… (Заценив кожаное новьё портмоне.) И кошелёчек нулевый. Хи-хи-хи! (Перекладывает  деньги из задрипанных кошельков Боковичков в бумажник Ворохана.) Покоцанные—возвращаю. Ловите! (Перебрасывает кошельки через забор.) Подвезло вам, взросляки, — прощаю… Но учтите: если жить хотите, за забор—не заходите. Я в нашем дворе держу шишку! (Ворохану.) Просёк фишку?

П а х а н   В о р о х а н. Просёк, просёк…

М а л ь ч и к  Ф и л и п о к. Придурок, добей косяк. (Всунув папиросину генералу в компостерно клацающие челюсти.) Поглубже затянись дымом…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Чу-чу-чуйский план?

М а л ь ч и к   Ф и л и п о к. Чуйский. Хи!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Премного благодарен—мой любимый. (Глубже некуда затянувшись, не смеет выдохнуть.)

Важничая, Филипок вперевалочку удаляется.

Троица, пристыженно избегая гядеть друг на друга, обирает репейник со своих одежд.

Придурок кулёмовато переваливается через забор, докостыливает до дерматинового трона и в изнеможении на нём расслабляется.

Дымя сигаретами, братки рассаживаются на скамье. Ворохан притулился на краешке, рядом со Сморчком, на трон не претендуя.

(Учащённо пыхая, добивает косяк). Фу-у-у… Кажется, товарищи, пронесло. Фу-у-у…

С м о р ч о к. Вот же изжоги-то нагнал…

К а ч о к (всё ещё колотящийся, наподобие отбойного молотка). Ага, реально протрясло.

П а х а н   В о р о х а н. Н-да… Обкумаренный—в никуда! (Корреспонденту, подчинённо оправдываясь.) Я—в сапог, прикинь, — за нож, а он—с гранатой: не попрёшь…

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (давясь наркотическим смехом). Хи! Какой же из тебя пахан, к чертям собачьим, Ворохан? Матёрый уголовник, вор, — и из ладошечки лакал. Хи-хи! Позор!.. (Залазит дланью в консервную банку, выгребая фрикадельки в томате и с голодной сосредоточенностью чавкая.) Хи! Ты, конечно, прости, но, по-моему, главного качества – как главарю, не хватает тебе—бесшабашной смелости. (Развальяжившись на троне с американской независимостью, развязно угарает.) Хи! Мальчонка, карапуз, — рецидивиста запугал, урку. Хи-хи-хи!

П а х а н   В о р о х а н (обескуражен). Корреспондент, ты вальтанулся?

С м о р ч о к (подсказывает). Обкурился.

П а х а н   В о р о х а н (обкурившемуся). Гонишь дурку!.. Да выдернул бы он чеку—и хана мне, смельчаку. Кстати, тебя тоже расшвыряло б на ошмётки… Ша! Замнем для ясности базар. Давай-ка, выпьем водки. (Раскупоривает «Столичную».) Хочешь—по рюмашке тяпнем, не хочешь—по стакашку хряпнем?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Нет, что ты, что ты, честно—не хочу.

П а х а н   В о р о х а н. Уговорил, стакашек накачу. (Наливает.) Заслуживаешь… (Подносит.) На…

Пригубя водку, обкурившийся зубоочищающе полощет ею рот, затем сплёвывает.

Ни-ни-ни! До дна, до дна! Угощают—надо пить…

С м о р ч о к. …а не добро переводить.

П а х а н   В о р о х а н. Ты что, водярой брезгуешь?

К а ч о к. Харю скривил, как из параши хаваешь.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (крестится и водку пересиливает). Бр-р-р!.. Так горькая ж… (Задыхаясь.) Водка… водка… водку я с трудом глотаю… (Перегнувшись через стол, бесцеремонно вынимает изо рта Качка сигарету, вставляет себе в ноздрю и, подобно сморкающемуся зажав пальцем другую, с наслаждением кокаиниста ею затягивается.) Хи! Коньячок предпочитаю. Гы-гы-гы!

Белые фильтры ошарашенно переглянулись.

К Брахичитону из кустарника заявляется Шуропан.

Ш у р к а   М е с т н о т а (одобряюще). Предпочитает коньячок… Значит—он не дурачок.

C м о р ч о к. Шуропан…

К а ч о к. Брателло…

П а х а н   В о р о х а н. Филипок чуть, падла, нас гранатой не заделал… Ну ты и мастак когти рвать на четырёх костях!

К а ч о к. Гы-гы-гы!

Ш у р к а   М е с т н о т а (с вялой самоиронией). А что же оставалось мне, пасть смертью храбрых на войне? Когда он гранату вскинул, я—как пацифист—прикинул: чем в полный рост идти в атаку—поползу-ка в тыл я, раком.

С м о р ч о к. Что отморозку, пахан, светит?

П а х а н   В о р о х а н. За беспредел – ответит. Сходняк соберем и тему – потрём: как с ним типа поступить—грохнуть или опустить. (Прикладывается к бутылке, жаждуще побулькав, передаёт Качку.) Шуропан, корреспондент—честный фраер или мент? Качок божится, что ментяра—на нож поставить подбивал, волчара.

С м о р ч о к (выламывая из качковской пятерни добулькивающее). Качок, ты не сечёшь поляну!.. (Вбулькав остатки себе в рот.) Если бы не он—хана нам.

Ш у р к а   М е с т н о т а. Честный фраер, курвой буду! Но мутноват, с причудой. (Честному фраеру.) Непьющий—ты один у нас. Э?

С м о р ч о к. Порча, может, это? Сглаз?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й.  Э-э-э… Переборщил я водки в прошлый раз… От выпитого лишнего—подташнивает. Слабость, мужики, ей-богу, — просто жуть.

К а ч о к. Что, член двумя руками не согнуть? Гы!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Кончай подкалывать! Достал…

Честный фраер отлепляется от трона и костыляет к подворотне, шаркая галошами.

П а х а н   В о р о х а н. Э, корреспондент…

Ш у р к а   М е с т н о т а. Обиделся?

П а х а н   В о р о х а н.  …куда покандыбал?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. К гастроному я… с ночёвкой, занять очередь хочу… за поллитровкой; не достанется, боюсь, — расхватают дефицит…

С м о р ч о к. Ого! Во вкус вошёл.

К а ч о к. Прорезался на пойло аппетит. Гы!

П а х а н   В о р о х а н. Не дрейфь! НадЫбаем бухло, всё чики-пики будет. В гастрономе—свои люди: продавщица Клавка; по блату водку продаёт из-под прилавка. Завтра, с нами вместе, к ней в подсобку через чёрный вход завалишься—и парой-тройкой пузырей отоваришься.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Честно?

П а х а н   В о р о х а н. Ну!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Не унывай.

К а ч о к. Бабёнку мы тебе найдём. Гы!

П а х а н  В о р о х а н. Бывай.

Белые фильтры и Шуропан, обойдя честного фраера, проследовали к подворотне.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Шура!

Ш у р к а   М е с т н о т а. Э?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Будь добр, задержись на секундочку… (Смещается к Брахичитону; заключив в объятья древо.) Ч-ч-чёрт, перепил, кажись, я чуточку. Еле-еле на ногах держусь… (Брахичитону, конфиденциально.) До Главка не дотопаю, боюсь… (Шуропану, прицельно обстреливающему плевками воробьёв, разодравшихся на столе из-за булок.) Судя по манерам, интеллигентный ты человек. Пусти, пожалуйста, к себе на ночлег?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Неудобняк! Битком будет на хате—воровской сходняк. В сучьем домике перекантуйся на крайняк? Э?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Э-э-э?..

Ш у р к а   М е с т н о т а (поясняет). Общага, бабская—улица Большая Блядская. Съём—потрясный! Бабец—как на подбор, классный.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Честно?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Отвечаю! Я там сам кончаю, на шару—дают даром. Какую-нибудь закадришь—и в койку, переспишь. Э?

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й. Гм… Сучий домик, говоришь? Гы-гы! Заманчивое предложение… Хи! Изменю-ка жене я… (Заталкивая заклёванные батоны в карманы штанов.) Домик этот как найти?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Доведу, по пути.

Подхватив раскисшего фраера под микитки, Шуропан выводит его из подворотни.

Блатной Пегас проследовал за парочкой, попеременно отхлёбывая из бутылок то водку, то вино.

У арки две расфуфыренные крали, ретушированные макияжем, прогуливаются, перелистывая глянцевый журнал.

Э, оглянись… хиляет—малолеточка… накрашена, напудрена, чулочки в сеточку… Тёлка Филипка, на передочек некрепкА… девочка Роза. Из «Камасутры» знает позы! За гринЫ она путанит, на шару трахаться не станет; её дрючат интуристы—герр, месье и даже мистер. (Восхищается.) Ух! Такие б губки—да вокруг моей залупки…

П а х а н   В о р о х а н. Шуропан, шустрей!

К а ч о к. Чего ты с ним затусовался, как опущенный с парашей?

Ш у р к а   М е с т н о т а. Командир, самостоятельно как-нибудь. Я к нашим.

Шуропан нагоняет троицу.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (путанам). Эй, вы, подружки! (Подзывающе машет дланью.) Да-да—вам, вам я… (Опознав в одной из подошедших, молодящейся путане в парикае, загримированную интердевочкой Кузькину мать, оторопел.) Гражданка Пердушкина?!

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Она самая.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Не подскажешь—где общага, впереди?

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Впереди, впереди… (Разбитная, фривольно обольщая.) Эй, соколик, погоди! Сверху бабы ляжешь, палку бросить сдюжишь?

Д е в о ч к а   Р о з а (показывает папику журнал). Или слабО?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (вперившись в журнал, оказавшийся порнографическим, расплывается в скабрёзной ухмылочке). Гы! Ну почему же… Я, девки, будучи под газом, к бабам отношусь с экстазом: по пьяни, не моргнув и глазом, всю общагу могу разом. Гы-гы-гы!

Д е в о ч к а   Р о з а. Ой-ой, не завирай!

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а (кокетничает, флиртуя). Куда тебе, пьянчужечке, с потенцией твоей, курятня вся. Ишь расхорохорился!.. Займёшься сексом?..

Д е в о ч к а   Р о з а. …за баксы.

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Ты, Роза, я—чем мы не шведская семья?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (скребет в затылке, озадачен). Являясь подданным советским, не знаком я с сексом шведским. Как же, девки, нам друг к другу пристроиться, чтоб вместо спариться, смогли б мы строиться? Гы!

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Эх ты, тюха!

Д е в о ч к а   Р о з а. Никогда не занимался групповухой?

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а (обвив Розу за талию, собственнически привлекает к себе). Развлечёшься с пионеркой и со мной, пенсионеркой? Мы с ней шлындаем по барам и работаем на пару. Кувыркаться не в первой в койке Розочке со мной!.. (Жеманничает.) Я хотя и старовата, но пригодна для разврата—искусница по части блуда… Ох, и горазды затейники бывают на причуды. Умора! Перед Новым годом—не на нашем, через гида, из экскурсии два шведа—на шведский стол нас пригласили. Ночь напролёт с ними кутили! Застолье, танцы, оргия… Ах, до сих пор в восторге я!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (боязливо взирая на тёлку быкующего Филипка, нарочито морализирует). Нет, бабуся, — извини: шведским сексом – ни-ни-ни. Я считаю, это грязь   — до брака половая связь. (Пердушкиной—на ушко, сладострастно похабничая.) Мужчина высокоморальный предпочитает секс оральный. Гы!.. Между нами, тет-а-тет, за сколько сделаешь минет? В рублях пятёрку предложу… э-э-э… согласишься?

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Ублажу! Не занята покамест я, свободна. Управлюсь—мигом.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (потирая длани). Пре-во-сходно… (Словно в уединении лелея сокровенную мечту, во всеуслышание услаждается предстоящим.) Хи! Чек пробью, куплю чекушку, а сдачу трачу—на старушку. Гы!.. (Кузькиной матери, без обиняков.) Мне кадр один червонец должен на пол-литру принести. Искать-то тебя где, чуть что?

С т а р у ш к а   П е р д у ш к и н а. Поблизости.

Бредёт Подтёркин, сгибаясь под бременем свиньи-копилки, под лямки рюкзачка-кенгуру подложены смягчающие посудомоечные губки; банка пуста, противень без табачного террикона.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (просиял из затмения). О!.. Девки, далеко не уходите! Я мигом! Подождите!.. (Бросается навстречу порученцу, чаянно крича.) Васька, сынок! Прорвался к нашим? Бабки приволок?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (докладывает). У капитана Нержавейки на сберкнижке—ни копейки.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (громкогласно). А в бумажнике?!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. И в бумажнике. Рубль—в кобуре, в загашнике.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (изрыгает). Пр-р-роклятье!.. (Консультируется, потерянный.) Что же делать?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (бесстрастно). Без понятья.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (провожая похотливым взором Пердушкину, зазывно вихляющую бёдрами, уныло воздыхает). Э-хе-хе…Придётся в Главк без чека возвращаться… Неудобняк, конечно, — пострадает репутация. Но, признаться, всё же—здоровье-то дороже. Я за всю жизнь не выпил водки—столько, сколько здесь, за сутки. Устал—чертовски! С меня хватит… Да, кстати… кхэ-кхэ… насчёт оперативной информации… Не в курсе, адъютант с Кремлём связался, передал по рации?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Так точно, передал. И прочитать ответ мне дал. «Скрытно к гастроному проберись назад, сказал, и генерала—информируй». (Возгордился, кичится.) Я наизусть могу.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (неверяще). Цитируй…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (бойко). В Главк из Кремля пришла шифровка: «Действовать—по обстановке. Панике—не поддаваться. Продолжать внедряться».

Г е н е р а л  Н а д н а м н ы й (психует). Внедряться?!. Да они что, в Кремле, с ума там посходили?! Я же, чую, начинаю, бля, спиваться!..  Внедряться… Пр-р-роклятье!.. Что же делать?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Без понятья.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (в прострации). Застрелиться, может?.. (Под тормозной зубовный скрежет превозмогает малодушие и выспренно, с жизнеутверждающим пафосом восклицает.) Нет, вряд ли это Родине поможет!.. (Порученцу, лихорадочной скороговоркою). Бумажка, авторучка есть?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Карандаши. (Порывшись в бурдючке, выдаёт нуждающемуся сдвоенный красно-синий карандаш и кулёк из паковочной бумаги.)

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (приложа кулёк к стене, ловчится писать). Ч-ч-чёрт, руки дрожат… (Возвращает истребованное.) Короче, так, Васька, — пиши. (Диктует депешу порученцу, строчащему на противине.) «Генеральному секретарю… Поллитрбюро… Блин, заговариваться стал… Пол-литр… По-лит!.. бюро ЦК КПСС товарищу Горбачёву М. С. … Действую—по обстановке. Внедрился, выполняя Ваш приказ, в ряды опаснейшей преступной группировки… Санкционируйте применение по гадам—табельного оружия. Боюсь, сопьюсь—не сдюжу я!» Записал?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Записал.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (визирует каракули, не прочтя). В Главк! Бегом! Чтоб Нержавейка в Кремль открытым текстом передал!

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (требовательно). А паспорта?!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Какие паспорта! Приказ не выполнен ни черта!.. Где чирик?.. Паспорта ему – оборзел… В Главк! Проваливай!..

Генерал сгребает порученца за шиворот и выпроваживает в Главк, галошей выдав пинок под расслабленные ягодицы.

И не возвращайся без денег!.. (Спохватывается.) Постой-постой… Есть выход более простой… Эх, пропустить бы кружечку пивка—не мешало бы расслабиться, слегка. Башка—гири тяжелей, как будто кто в футбол играл ей!.. (Примирительно, пыхтящему.) Ты, я вижу, рассердился? Извини, погорячился. Одолжи троячок? И в придачу… кхэ… дай бычок?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. За просто так?!. Я что, по-твоему, дурак?.. Бартер, только бартер! Баш на баш: я тебе – бычок, а ты паспорта отдашь.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. За паспорта—бычок?! Я что, по-твоему, — дурачок?.. Нашёл дурачка… Два паспорта—два бычка. Да, кстати, насчёт стольничка… Из знакомых твоих, спекулянтов, кто-нибудь не мог бы одолжить? Я готов квартиру заложить! Ума не приложу—как выполнять приказ буду, без денег на карманные расходы. Э?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Кооперативная квартира?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Кооперативная.

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Трёхкомнатная?

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Четырёх…

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Стольничек—одолжу. Девальвация! Невыгодно копить, в недвижимость вложу.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ах ты, мерзавец! Прибеднялся, врал?!. Нищий он: «Чирик—бешеные деньги! В руках не держал!»

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (вылупив глаза наглее филина). Да, не держал! Рубль двадцать копеек—самое большое… если честно.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й (горячится). Откуда ж вдруг появится такая сумма у тебя—а, интересно?

В а с ь к а   П о д т ё р к и н (хладнокровно). Поищу пойду, вдруг найду клад.

Сослуживцы вошли в арку. Тайком от куратора покопавшись в бурдючке, сексот разрешается томиком банкнот, перетянутых микстурной резинкой, и у водосточной трубы склоняется над кирпичом.

Заёмщик подкостыливает к кладоискателю.

(Подняв кирпич, артистично радуется нечаянной находке.) Ура! Нашёл! Под кирпичом лежат!..—по двадцать пять рублей, четыре купюры.

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. Ого! Уму непостижимо… Как их ты?..

В а с ь к а   П о д т ё р к и н. Случайно, повезло. Ну что, почапаем в нотариальную контору? Поторопиться, между прочим, надо—если хочешь, чтоб успели… а то закроется. Где паспорта? Говори!

Г е н е р а л   Н а д н а м н ы й. В портфеле… запрятан—невдалеке, в надёжном месте, в конспиративном тайнике. Здесь подожди, сейчас принесу. И—к нотариусу…

Контрразведчик чесанул к тайнику.

Сексот крадучись выслеживает куратора.

Б л а т н о й   П е г а с (выйдя из арки с вином и водкой, отхлебнув и то и другое, злопыхательствует). Ух, как ломанулся! Да вот непёр—навернулся. Встать—не смог, и на кара-а-ачках пополз тихарь осоловелый к нычке, попутно нахлебавшись из лужицы водички… Хэ! Чуйский план с сорокаградусной смешать! – нешуточный сушняк. Коньячок предпочитает он, важ-ж-жняк… Что по кайфу простому мужику—западло любому важняку! Водочка ему – не ндравится: не смакует он, а давится. Пивком надеется поправиться! Чтоб по-новой, по трезвянке, возобновить зарубу с пьянкой…

Дворик заполоняет шумное шествие. В авангарде галдежа Балаболкин, вдохновенно размахивает бутылочной стеклотарой.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (дирижируя сосудами). До-лой ЛТП!

Д е м о н с т р а н т ы (скандируют). До-лой ЛТП!..

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Горба-чёва—под суд!

Д е м о н с т р а н т ы. Горба-чёва—под суд!..

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Да! — вино-во-дочным заводам!

Д е м о н с т р а н т ы. Да! — вино-во-дочным заводам!..

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н. Бо-рис, ты прав!

Д е м о н с т р а н т ы. Бо-рис, ты прав!..

Б л а т н о й   П е г а с. Хэ! Нету у него другой заботы—строит коммунизм! А? Ну не шизанутый? Глушит водку—весь народ, один он в рот не берёт, отрицала—мент из Главка. Тоже мне—Карчагин, Павка! Что тот кузнец упёртый—безустали по наковальне тяжким молотом стучит. Стучит, стучит, стучит, стучит! Куёт для счастья новосёлам из грядущего ключи. Когда же до него, вспотевшего, домчит? — Жизнь дана—погужевать: налить, выпить, зажевать. Ученье марксизм-ленинизма—маразм. Каждому хочется счастья глоточек! Коммунизм не воздвигнуть из жертвенных спазм героических одиночек…

Из-за заслона шествия выпуливает засада. Милиционеры нахраписто заламывают Блатному Пегасу руки, браслеты защёлкнуты.

Шествие, рассыпавшись по скверику, разламывает забор. Негодующая орава, окружив бесчинствующих милиционеров, побивающе грозя штакетником, норовит отбить пьяного. Рядовые отмахиваются дубинками. Старшина дует в свисток.

П о л е м и с т   К о м п р о м и с с о в и ч   Б а л а б о л к и н (вопиюще, дирижируя сосудами). По-зор! По-зор!..

Д е м о н с т р а н т ы (скандируют). По-зор! По-зор! По-зор!…

А Н Т Р А К Т