Инь и Янь

Нина прекрасно помнит тот случай, когда Исмаил продемонстрировал ей всю силу своего южного темперамента. Это было в девятом классе, им было тогда по пятнадцать лет. Он подкараулил ее у ворот школы, больно схватил за запястье и зашептал на ухо: «Слушай меня внимательно, сестричка, сейчас ты мне за все ответишь!» — и потащил ее за собой. Она упиралась и отнекивалась, стараясь обратить все в шутку. Он как будто не слышал ее, они вышли со школьного двора и направились по узенькой тропинке по направлению к его дому. Он жил в десяти минутах от школы. Вначале она было подумала, что он вздумал пожаловаться на нее своей матери, но когда они миновали его дом и пошли дальше, ей пришла на ум страшная догадка: они идут в лес! «Куда мы идем?» — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. «Немного терпения, и все узнаешь», — зло пробормотал он. «Эй, я не пойду в лес», — заявила она и остановилась. «Еще как пойдешь», — рявкнул он и потащил ее за собой. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее за руку. «Эй, Исми, — она впервые так обратилась к нему, втайне надеясь, что это подействует, — Ну что ты, ты всерьез что ли? Отпусти меня сейчас же, а то я отцу пожалуюсь». «Хоть президенту жалуйся, мне все равно». Тем временем они уже шли по лесу. От страха у нее бешено колотилось сердце и дрожали коленки. Никогда раньше она не чувствовала себя столь маленькой и беспомощной. «Вот и доигралась, — думала она, — От этих татар всего что угодно можно ведь ожидать». Ей стоило больших трудов не расплакаться сейчас.

Наконец они вышли на небольшую полянку, и он отпустил ее руку. «Ну и куда ты меня привел?» — спросила она, оглядываясь вокруг себя, и потирая онемевшее запястье. Он ничего не ответил, а лишь расстегнул свой рюкзак. Она на всякий случай отошла подальше и с опаской наблюдала за ним. Он вытащил из рюкзака три ножа, холодное лезвие ослепительно блеснуло на солнце. Она закрыла глаза ладонями и пронзительно завизжала. Когда она открыла их, Исмаил стоял на том же месте и играл ножами, подбрасывая их вверх и ловя. «Ну иди сюда, что стоишь?» — крикнул он ей. Еще никогда в жизни ей не было так страшно. Она не двигалась с места. «Да иди ты сюда, Кирш (впервые он называл ее эти школьным прозвищем!). Не бойся, не трону я тебя», — и видя, что она по-прежнему стоит на том же месте, он даже положил ножи обратно на рюкзак. «Ну иди!» Медленно она подошла к нему. «Слушай, Кирш, предлагаю тебе условие: ты становишься вон у того дуба (он махнул рукой в сторону огромного дуба напротив), я отхожу на двадцать шагов и метаю ножи. Три раза. Если я ни разу не задеваю тебя — ты прекращаешь издеваться надо мной в школе. Если же задеваю — я вообще исчезну из твоей жизни и уеду из этого города. Я с пяти лет ножи метаю, еще в Нурлате я в особую школу ходил, и отец мой ножи метал. Ну что, согласна?» «Ты ненормальный что ли? Нет, конечно!» — воскликнула она и развернулась уже готовая уйти. Но он снова схватил ее за руку: «Да постой ты. Ты струсила что ли? Вот уж не думал, что ты такая трусиха. Не попаду я в тебя, не бойся». «Отпусти меня» — истерически заорала она, словно он уже прямо сейчас грозился бросить в нее ножом. Он отпустил ее и даже поднял руки вверх в знак того, что она полностью свободна: «Да все, все, отпустил. Никого я не держу, я же не маньяк какой-нибудь». Она отошла подальше, стараясь сохранять спокойствие. «Вот уж не думал, что ты такая трусиха. Обзывать меня перед всем классом тебе не страшно. А за свою жизнь дрожишь как осиновый лист». «А если попадешь?» — тихо спросила она. «Тогда согласно правилам, я уезжаю из города и больше никогда не нарушу твоего спокойствия», — невозмутимо ответил он. «Ладно, куда там вставать?» — как можно более непринужденно спросила она. «К дубу».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)