Новый замкомвзвод

Одно время Толстунов обозлился на солдат моего призыва за то, что били его по пустякам или вообще ни за что. Но потом это прошло. Ненавидя только тех, кто его бьет, он нормально общался с другими. Когда к побоям привык, перестал их бояться и немного расслабился. Стал умничать перед старшим призывом и нагло поднимать себя за счет других. Когда его кореш Беляков уехал в отпуск по семейным обстоятельствам, Толстунов убеждал всех, что тот вернется в срок. Когда Беляков не вернулся в срок, Толстунов хранил молчание, но когда Белякова привезли силком как бегунка, Толстунов отвернулся от своего товарища, который подвел всю роту. После этого Толстунов сошелся с Чучукаловым и Барейшиным и втроем они стали во главе своего призыва. С новыми прибывшими духами Толстунов обращался жестко и нагло, хотя когда его никто не видел из крутых, общался с духами мягко и по-доброму. Несмотря на невысокий рост Толстунов был сильным парнем много лет отдавшим борьбе. Он не был широким, но боролся лучше меня – ни разу я его так и не одолел. Но вернемся в то утро, когда старший сержант Ведьмаченко проводил утренний осмотр солдат своей роты.
Толстунов немного успокоился после увещаний Чучукалова, что ничего не будет за старую грязную подшиву, которую Толстунов не успел поменять. И он даже не расстегнул ворот своего кителя. В отличие от Толстунова я свой ворот расстегнул, хотя бывало, что и не расстегивал раньше на таких же утренних осмотрах и Ведьмаченко спускал мне это с рук. Но сегодня Ведьмаченко не в настроении и я старался выглядеть как можно лучше и по уставу. Сержант вскользь глянул на мою свежую подшиву и направился к шеренге, где стояли Чучукалов и Толстунов. У Чучукалова с внешним видом все было в порядке, и настала очередь Толстунова. Толстунов стоял перед Ведьмаченко с застегнутым воротом кителя и делал вид, что все нормально, что так и надо.
— Ты почему не расстегнул ворот? – Зло спросил Ведьмаченко.
— Да там все нормально,  я потом подошью. – Ответил Толстунов.
Тут же сержант опустил свои могучие руки на плечи Толстунова и коленом несколько раз ударил солдата в пах. Ударов было два – один яростный, а другой контрольный. Толстунов, скривившись от боли, спиной упал на кровать, что стояла позади него. Еще никому Ведьмаченко за всю свою службу не позволил так нагло опустить его авторитет сержанта на виду всей роты. Этот урок должен был напомнить всем, кто здесь самый главный и кого нужно бояться в первую очередь.
С трудом Толстунов смог сходить со всей ротой на завтрак. У него сильно опухла и посинела мошонка. Ведьмаченко принес свои извинения, но от этого Толстунову лучше не стало. Толстунов спрашивал у сослуживцев, что ему делать и многие советовали терпеть. Если Толстунов обратился бы в санчасть, то оттуда сразу же доложили бы о ЧП в батальон. В этом случае Ведьмаченко было бы несдобровать. Я рассказал Толстунову, как однажды еще по духанке мне также ударили коленом в пах. А дело было так.
Я уже ходил в караул и был в неплохих отношениях со старослужащими караула. Мне тоже тогда казалось, что я на особом положении у этих старослужащих и как же сильно я ошибся. Вечером перед вечерней проверкой всем ротам части положено маршировать по плацу и территории части, распевая военные песни. Таким образом, солдаты нагоняли сон что ли, до сих пор не понимаю, зачем это надо было. И вот наша рота ходила по плацу и мы, духи, горланили песни, что есть силы. Однако дедам из второй роты казалось, что мы можем орать песни намного сильнее. Несколько раз нам сделали предупреждение и вот, решив наказать, они остановили нашу роту, когда мы шли в направлении туалета. Место, где нас остановили, было такое, что не просматривалось с нескольких сторон и офицеры не могли прийти нам на помощь.
— Вы чо, духи, оборзели?!  — Заорал на нас самый авторитетный дед в нашем батальоне младший сержант Кисилев по прозвищу Кисель.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)