ЦАРЬ КРИТСКИЙ

– Нет, Пасифайя, – ответил я как можно более мягко. – Этого не будет. То есть, я не против того, чтобы мальчик носил это имя, это пожалуйста. Но царем критским он не станет. Возможно, им станет следующий твой сын. Наш сын, Пасифайя…
Итак, на Крите воцарился мир. Так, во всяком случае, принято считать. Были еще мятежи в Фесте, в Маллии, оба они связывались с именем Сарпедона. Но принято считать, что мир воцарился, а это значит, что так оно и есть. О Сарпедоне говорили разное. Одни, что он был зарублен до неузнаваемости там, у прибрежных дюн близ Кидонии, другие, что он жив, что он сумел вырваться из ловушки и бежать. Его призрачные следы вели то на острова, то в Трою, то на Кипр. Лично я склонен думать, что он жив, однако это лишь живая тень, сражаться же с тенью – удел умалишенных.
Вот, собственно, и все, Тесей, о братской любви. А чтобы я не казался тебе выжившим из ума старикашкой, который облегчает душу болтовней с первым встречным, поясню, зачем я тебе все это говорю. Я сказал тебе то, что тебе дозволено и надобно знать. Все прочее знать не надобно и не дозволено. – Глаза царя сузились, стали холодными, словно неживыми. – И уж я позабочусь об этом. Если ты хочешь что-то узнать, спроси, я разрешаю. Итак, смелее, Тесей. Поди, много болтает обо мне ярмарочный сброд.
– Я не бываю на ярмарках, великий царь. Но знаю, что болтают все больше о Лабиринте, да еще о… Минотавре.
– Лабиринт! – Царь радостно осклабился. – Еще бы им не болтать о нем! Лабиринт – это мое детище. Я горжусь не Критской державой, не флотом, не победами, а именно им, Лабиринтом. Он поистине неисчерпаем. Мне он не опасен, я знаю его главную тайну и выберусь с закрытыми глазами из любого его извива. Но для чужих а чужие для него все, кроме меня – это коварное, непобедимое чудовище. Он беспощаден, как удав, он заглатывает сам, не дожидаясь, пока кто-то запрыгнет в его глотку. Это крепость, которая сама себя обороняет. И вместе с тем, это бесконечная и увлекательнейшая игра. Уж я-то знаю, казалось бы, его до последнего закоулка, но и я всякий раз нахожу нечто новое в нем. И самое главное… Что ты сказал?
– Я? Я… вообще-то ничего не сказал, но хотел сказать. Но те, кто строили этот лабиринт…
– Ты о Дедале? – Царь едва заметно нахмурился. – Ну разумеется. Кстати, он, кажется, тоже из Афин. Только навряд ли ты о нем что-то слышал… Но он давно умер. И те, кто строили – тоже. Ты ведь не хочешь спросить, отчего?
– Нет, – Тесей торопливо затряс головой, – не хочу.
– Ну и замечательно. Так что… Да, ты упомянул Минотавра! – Царь затрясся от смеха. – Насколько я знаю, в ходу такая история: царица Пасифайя прогневала богов своим распутством и те покарали ее дурной страстью к Священному быку. От оной страсти и родился на свет чудный младенчик Минотавр, человек – тьфу! – с головой быка. Ведь так?
– Ну да, вроде того, – Тесей смущенно кивнул.
– Ты веришь этому?
– Нет, с чего бы я стал верить такому!
– И прекрасно. Ну что же, будем считать, что наше знакомство состоялось.
Царь замолчал и, прикрыв глаза, откинулся в кресле. И тотчас неизвестно откуда появился нубиец, он коротким жестом велел Тесею подняться и следовать за ним. Свидание с царем критским закончилось.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)