Кавказские пленники

Костя взял конец провода, нашел булавку, расстегнул её, подошел к пленному, тот почувствовал его приближение, напрягся, съежился, втянул голову в плечи, думая, что его опять будут бить.

— Сядь – стараясь говорить жестче, грубее и безжалостнее, скомандовал Костя. Алик начал пытаться сесть и, то ли и вправду это тяжело было сделать, со связанными за спиной руками, и связанными ногами, то ли предполагал, что, когда он сядет, ему станет еще хуже, и хоть как-то пытался оттянуть время прихода боли.

— Давай садись мразь – Костя пнул пленного носком в бедро, он старался возбудить в себе ненависть к чеченцу, вспоминая о Буденновске, об издевательствах чеченцев над русскими пленными, хотел настроить себя так, чтобы бить и пытать пленного, не испытывая жалости и вообще эмоций, как учил Сэм.

Алик, наконец, сел. Штырь вышел из комнаты и, подойдя к Кистеню, стал, что-то говорить ему, потом вышел из домика. Мужчины в комнате подошли к столику с телефоном и Серенький, что-то негромко объяснял им.

Костя нащупал ухо пленного, тот совсем сжался, стремясь, превратится в точку. Приблизил острый конец к хрящу уха, резко проткнул, застегнул.

Алик по-бабьи ойкнул. Проткнуть руку оказалось намного сложнее, чеченец сжимал пальцы, орал, булавка гнулась. В конце концов, с помощью широкоплечего удалось проткнуть и застегнуть булавку.

Допрос продолжился.

— Будешь крутить ручку, когда я скажу – распорядился высокий.

— Ну, че Алик, вот тебе для пробы новые ощущения, подумай – обратился Высокий к пленному, и кивнул Косте. Тот крутанул ручку, Алик забился в судорогах.

— Хватит – остановил Костю, Высокий. Алик судорожно дышал.

— Давай Алик не мучь себя, твой друг всё рассказал, дополни его рассказ – высокий замолчал, ожидая.

Серенький отодвинул Костю, прошел в соседнюю комнату. Коротко и каким-то мягким, маслёным голосом сказал, что-то второму пленнику. Тот начал громко, так, что бы было слышно Алику, и всем кто был рядом, рассказывать

— Мне сказали, сходишь с человеком, слушайся его он из спецназа Масхадова, серьезный, всё, что скажет, делай –

— Алик ну друг твой тебя сдал – мягко лениво, уставшим голосом, заговорил высокий.

Широкоплечий подскочил, захрипел, пытаясь изобразить бешенство

— Ты сука все сейчас расскажешь, я майор из рижского ОМОНа, мы еще тогда начали мразь уничтожать, мы сами по себе воюем, нам ничего не надо, я тебя, щас резать на куски стану, медленно и основательно, ты о смерти мечтать станешь –

И майор «рижского ОМОНа» вытащил откуда-то, то ли шило, то ли отвертку и воткнул её в бедро пленного.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)