Она выбрала смерть (продолжение-1)

Начало здесь.

Глава 9

Кто-то тряс меня за плечо.

— Владислав Сергеевич, что с Вами?

Очнувшись, я увидел охранника Сашу. Он держал в руке стакан воды. Я осмотрелся. Вокруг меня были знакомые стены нашего петербургского офиса, где я до этого сидел за столом и спал, уронив голову на руки.

— Ну, слава Богу, — проговорил Саша. — Все давно ушли с работы, я пошёл закрывать дверь кабинета, и вижу – Вы спите. Никак не ожидал Вас здесь увидеть. Вы же в отпуске!

— Да, вот вырубился… Ночь не спал, — неуклюже выкрутился я.

Зазвонил стационарный телефон. Это был Феликс.

— Влад, насилу тебя отыскал. Почему ты выключаешь мобильный? Меня не встретил. Я уже и не знал, что думать и делать. Хорошо ещё, что ты сказал мне фамилию следователя. Дело улажено — у тебя железное алиби.

— Постой, постой, — удивился я, – не верю своим ушам! Давай-ка поподробнее.

— Ладно, слушай, — сказал Феликс. – Экспертиза показала, что Тенину была сделана инъекция быстродействующего яда, и, стало быть, смерть наступила мгновенно, а именно, в два часа ночи, когда ты находился в ментовке, о чём имеются неопровержимые документальные доказательства. Непонятно, конечно, чего это тебя среди ночи туда занесло, на эту стройку. Считай, что крупно повезло, что тебя там сцапали.

Я испытал огромное облегчение. Но, вспомнив о непонятных вещах, происходящих со мной, ощутил непреодолимое желание рассказать всё моему близкому другу.

— Феликс, — сказал я, – приезжай за мной в офис, мне надо тебе много чего рассказать…

Я положил трубку и позвал охранника.

— Саша, тащи сюда всё съестное, что найдёшь на кухне.

— Извините, Владислав Сергеевич, но я что-то так и не понял, когда же Вы вошли в офис?

По выражению лица охранника было видно, что он всё ещё не отошёл от моего неожиданного появления. Вид у него был очень забавный.

«Да, — подумал я. – Всё это было бы смешно, когда бы ни было так грустно…»

— Я в форточку залетел, Саня…

Его низкие надбровные дуги даже приподнялись от удивления.

— Вы всё шутите, Владислав Сергеевич… Как же это я Вас проворонил? – не унимался охранник.

— Утешься, — сказал я. – Всё в порядке. Давай, неси провизию. А потом иди, посмотри телик, но сильно не расслабляйся!

Саша принёс большую тарелку с бутербродами, заливную рыбу в судке, растворимый кофе и поставил электрочайник.

— Приятного аппетита, Владислав Сергеевич, — нарочито вежливо сказал он и вышел.

Заморив червячка, я стал дожидаться Феликса — поди, тоже голодный.

… Я снова вернулся к своим воспоминаниям. Аня, милая Аня… А ведь я её почти забыл, редко вспоминал после того, как женился. Очень уж она меня тогда обидела, ранила… И я усилием воли вычеркнул её из своей жизни…

…В тот памятный вечер в консерватории давали «Пиковую даму» Чайковского. Анна исполняла партию Лизы. Я впервые в жизни слушал оперу по-настоящему, целиком, ощущая её живое дыхание, её особую реальность. Лиза была великолепна. Идеально сочетались прекрасная внешность, талант певицы и красота героини. Я был потрясён. С этого момента я влюбился в Её Высочество Оперу, не говоря уже об Анне. Мой бизнес отошёл на второй план. Я был поглощён новыми, неизведанными доселе чувствами – я был счастлив в любви, я был счастлив в музыке, в которую был, как будто посвящён. Мы слушали оперу за оперой, по нескольку раз, благо, Петербург с его театрами предоставляет такую возможность. Потом любили друг друга в той самой, снятой Анной квартирке на Крюковом канале. Нам нравилось наше временное пристанище, временное потому, что я строил тогда себе новую квартиру. Вскоре мы решили пожениться.

Анна делала большие успехи в оперном пении, победила в престижном международном конкурсе.  Стали появляться приглашения выступить в спектаклях даже за рубежом. Она мечтала о выгодном контракте и не могла никак выбрать из того, что ей предлагалось. Выгодный контракт, по её понятиям, – это было не больше, не меньше, как петь в Гранд Опера или Ла Скала…

Так прошёл год.

Однажды мы гуляли по городу и оказались на невзрачной улочке, неподалёку от канала Грибоедова. Анну привлекла вывеска на обшарпанной двери парадной старинного дома, на которой было написано: «Гадалка». В то время был просто бум разных экстрасенсов и гадалок. И вот, Аня изъявила желание войти в ту проклятую дверь. Я особенно не старался её остановить, так как не придал этому большого значения, и остался ждать её на улице…

Глава 10

Раздался звонок в дверь. Это приехал Феликс.

— Ну, задал ты мне работы, — сказал он, входя в кабинет. – Вкуснотища-то тут у тебя какая!

— Ты, давай, ешь, а я тебе кое-что расскажу. Только слушай внимательно.

И я, довольно подробно, поведал ему о моих злоключениях…

— Значит, ты так и не сравнил эти две записи голосов, хотя все эти дни сделать их было твоей единственной целью? – спросил Ярский. – Но это дело плёвое. Найдём звукозаписывающую студию, их сейчас немерено. А вот твои отключки, действительно, пугают… Ты не можешь напрячься и вспомнить, хотя бы, свои ощущения перед тем, как потерять сознание?

— Ты знаешь, Феликс, каждый раз у меня возникало такое чувство, сразу после пробуждения, что что-то ещё было со мной, причём, я это помнил буквально до последнего  мгновения перед тем, как прийти в себя.

Феликс немного подумал и сказал:

— Напиши мне на листе бумаги то, что ты видел перед отключкой, и где ты оказывался после этого.

Я взял ручку и написал:

1. Партер театра. Зажигается свет, зрители встают со своих мест. –

Ванная в московской квартире.

2. Театр. Дверь с надписью «Звукооператорская». –

Крыша дома на Васильевском острове.

3. Аэропорт. Зал ожидания. Вокруг много людей. –

Кабинет питерского офиса.

— Знаешь, что ещё странно, — вспомнил я, – каждый раз, когда я просыпался, мой мобильник был отключен, хотя я его не вырубал.

Феликс взял листок, прочитал и положил его в свой карман, пристально глядя мне в глаза.

— Дружище, похоже, это уже «клиника», — медленно заключил он.

— Тоже мне, успокоил, — обиженно пробурчал я.

Ярский запустил пятерню в свою волнистую тёмную шевелюру, расправил плечи и выпрямился. Феликс — очень симпатный мужик. Хорошо сложён, высокого роста. Его светло-голубые глаза с густыми ресницами не раз заставляли трепетать сердца многих женщин… Немного подумав, он произнёс:

— Ладно, Влад, ты – в отпуске, а я – на работе. Мне нужно возвращаться в Москву.

— Я поеду с тобой! Вот только моя машина осталась у аэропорта. Надо поставить её в гараж.

Я позвонил мамуле, чтобы попрощаться, и мы отправились в Первопрестольную…

Глава 11

Вот и Москва. Феликс из аэропорта поехал по своим делам, а я взял такси и двинулся домой. Было тёплое солнечное утро. Июльская свежая зелень жизнерадостно била в глаза. Деловой город гудел неукротимой энергией…

…В Москву я переехал вскоре после разрыва с Анной. Наше агентство инвестировало в новое строительство в Питере и Москве, и вскоре мы решили организовать собственную стройку. Не вдаваясь в подробности, скажу только, что мы быстро выросли в солидную корпорацию и теперь являемся одними из главных участников строительного рынка страны. Занимая такой солидный пост, как Генеральный директор, я всё же (наверное, в силу своего возраста) легко обхожусь без лишних «понтов», характерных для молодых, как-то: личная охрана, сонм любовниц, азартные игры и прочие «радости жизни». Я имею больше, чем мне необходимо, но не кичусь этим.

Возле охраняемого двора нашего дома я отпустил таксиста. Удивительно, пока со мной ничего странного не происходит. Может, это Питер – город такой, мистический, со своими таинственными белыми ночами, так подействовал на мою психику?

Дома я улёгся в душистую тёплую ванну и расслабился.

«Пока я в отпуске, надо бы мне, всё-таки, проверить своё психическое здоровье, а то, неровён час, «крышу» опять снесёт в самый неподходящий момент», — тревожно подумал я.

Плотно позавтракав «чем Бог послал» из холодильника, я вспомнил про кассету. Надо бы послушать, что там, на диске, который дал мне Олег. Я прошёл в гостиную. Это было просторное помещение, разделённое на две части прямоугольной колонной, которая стояла ровно посередине пространства комнаты. В неё был вмонтирован тысячелитровый аквариум. В нём медленно плавали крупные астронотусы и скалярии, гонялись друг за другом сомы-далматинцы. Иногда из-под нагромождённых в виде скал камней, опутанных яванским мохом, появлялись ещё одни обитатели, любимцы моего сына каламаихты, змеевидные рыбы. Я вдруг вспомнил, как однажды полуметровый самец умудрился вылезти из аквариума. Ведь каламаихты – это двоякодышащие рыбы, они могут какое-то время находиться на суше. Так вот, проделав довольно длинный путь по полу, этот дурик заполз в домашний тапок Любаши, когда она принимала ванну. Мы с Глебом находились в детской, я помогал ему делать уроки. Как вдруг раздался истошный вопль моей жены. Мы кинулись в ванную и увидели «страшную» картину: Люба забралась на довольно высокий шкаф для белья и в ужасе орала и трясла ногами, а бедная безобидная рыбка уютно устроилась в Любином тапке…

Я уселся на огромный белый угловой диван и включил домашний кинотеатр. Запись состояла всего из одного трека, хотя я точно помнил, что на мониторе компьютера Олега их высвечивалось штук 5 – 6. Я нажал кнопку «Play» и приготовился внимать божественным звукам. Но неожиданно из динамиков послышалось злобное змеиное шипение, которое повергло меня в неописуемый ужас. Мне стало так гадко, что я с отвращением выбросил диск из гнезда плеера на пол.

«Что же это происходит?» – в панике соображал я.

Трясущимися руками я набрал номер телефона Ярского.

— Феликс, у меня проблемы. На том диске нет записи Ольги Крыловой… там чёрт знает что такое! – срывающимся голосом проорал я .

— Успокойся, Влад. Сейчас у меня закончится консультация, и я заеду к тебе домой, — сказал он со вздохом.

«Наверняка думает, что я совсем свихнулся. Хотя, что ещё можно подумать?» – расстроился я и вспомнил, что надо позвонить Любе.

Поговорив с женой и Глебушкой, я немного успокоился. Любаша всегда действовала на меня умиротворяюще. Как же я по ним соскучился!..

Раздался звонок входной двери. На мониторе видеонаблюдения я увидел Ярского. Быстро он, однако, доехал.

Феликс выглядел озадаченным и начал говорить сразу с порога:

— Знаешь, Влад, всё это можно было бы назвать бредом сумасшедшего, если бы не одно обстоятельство – всё-таки, убили человека. Я связался со следователем Фурсманом после твоего звонка и спросил у него про записи того спектакля, «Бориса Годунова». Он обещал мне проверить компьютер Олега. Интересно, что он нам скажет?.. Поставь-ка диск…

— Да, омерзительно, — сказал Ярский, прослушав запись. — А ты не мог где-нибудь перепутать диски? – в голосе Феликса послышались металлические нотки.

— Да я и сам понимаю, дружище, что со мной не всё в порядке, — опустив голову, вымолвил я. — Вот, хотел тебя попросить… Нет ли среди твоих клиентов хорошего психиатра?

Феликс молча прощёлкал на мобильнике свою записную книжку и позвонил.

— Михаил Игнатьевич, здравствуйте. Это Феликс Ярский. Моему другу срочно нужна Ваша консультация… Сегодня можно?.. Хорошо, мы приедем.

Феликс отечески похлопал меня по плечу.

— Ну, что? Морально готов посетить светило психиатрических наук? — весело, чтобы подбодрить меня, сказал друг.

Глава 12

На «Мерсе» Феликса мы подъехали к клинике. Небольшой особнячок с ухоженным парком, пруд с парой белых лебедей, красивая, увитая девичьим виноградом ограда производили приятное впечатление.

В кабинете нас встретил интеллигентный седовласый человек, профессор Михаил Игнатьевич Фёдоров.

— Что беспокоит? — спросил он меня бархатным голосом.

— Если кратко, то провалы в памяти, — ответил я.

Потом последовали обычные в этом случае вопросы: не было ли психических заболеваний в семье, у родственников, не было ли алкоголиков, сам я не злоупотребляю ли и тому подобное. Затем я начал рассказывать о непонятных вещах, произошедших со мной. Получив все ответы на свои вопросы, Фёдоров предложил мне известный метод: я под гипнозом должен был пережить все эти странные события заново. Профессор подсоединил к моей голове накожные электроды…

Сеанс дал впечатляющие результаты. Когда я проснулся, Феликс сидел на стуле с выпученными глазами.

— Что произошло? – спросил я.

— Ну, Влад! Ты нам тут почти полтора часа такое городил! Уму непостижимо! – воскликнул Ярский с несвойственной ему эмоциональностью.

— Э-э, молодые люди, за долгие годы работы в моей профессии я сталкивался ещё и не с такими вещами, — спокойно сказал Фёдоров. – А теперь, возьмите запись сеанса и разбирайтесь, что к чему… Я думаю, что Вы, Владислав Сергеевич, — обратился он ко мне, – психически здоровы, но подверглись сильному суггестивному воздействию.

— Но, Михаил Игнатьевич, здесь ведь налицо необъяснимые, какие-то колдовские вещи! — воскликнул Феликс.

— А я и не спорю, что существует колдовство, — сказал Фёдоров и замолчал, как будто что-то вспомнив. После длительной паузы он продолжил: – Если что-нибудь будет нужно от меня, пожалуйста, обращайтесь.

Я нервно дёргал Феликса за рукав. Мне не терпелось прослушать запись сеанса. Мы попрощались с профессором и спешно спустились в парк.

— Давай, прослушаем запись в машине, — предложил Ярский. Быстро усевшись в салоне автомобиля, Феликс включил диктофон.

Странно было слышать со стороны свой голос. Я медленно описывал возникающие передо мной эпизоды. Вот я слушаю «Бориса Годунова». Дуэт Марины и Лжедмитрия… Досадный срыв голоса певицы. Антракт. Я любуюсь красивой женщиной, она мне очень-очень нравится. Мы разговариваем, как старые знакомые. Вдруг происходит метаморфоза, и она оборачивается змеёй, которая жалит меня… Но мне не больно, я медленно погружаюсь в истому… Темнота… Я ничего не вижу, ничего не чувствую, только какие-то звуки наполняют пространство.

— Что Вы слышите? — это спрашивает профессор Фёдоров.

— Очень много посторонних шумов, но прослушиваются голоса… Один – мужской, другой – женский… Незнакомый мне язык. Я ничего не понимаю… Только несколько раз повторяется слово «ЗЕЯ». Это говорит мужской голос… Постепенно светлеет… Я вижу яркий свет и свою ванную… Иду на кухню…

Здесь меня прерывают. Оказывается, Феликс указывал Фёдорову, на каких воспоминаниях надо заострять внимание. Мой голос медленно продолжал:

— Вижу «Звукооператорскую». Олега нет… Какая-то женщина говорит, что он в Новосибирске… Она прекрасна, эта женщина…

— Опишите её, — снова слышится голос профессора.

— У неё стройные ноги, тонкие щиколотки, колени… Бёдра… Эх, я бы ей сейчас… Обалденная фигура… Взгляд прямой, наглый, от глаз невозможно оторваться… Рот пухлый, над губой родинка… Подбородок красивый, волосы роскошные… Шея, грудь… Но ноги – это что-то… Господи, она превращается в змею, обвивает меня, но мне не страшно… Мне приятно… Её двойной язычок щекочет мне ухо… Я млею… Меркнет свет… Голоса слышу – мужской и женский… Зея – наверное, это женское имя… Опять светло, и мне холодно… Вижу город с высоты, залив…

— С этим ясно, — говорит профессор, — теперь Вы в аэропорте.

— Да… Я жду Феликса. Меня кто-то толкнул… Вижу женщину…

— Опишите подробнее эту женщину, — требует Фёдоров.

— Она высокая, тонкая, брючный костюм ей очень идёт… Её руки с длинными пальцами украшены кольцами, очень дорогими… Она снимает жакет… Под ним  ничего нет… Я сейчас с ума сойду… Она смотрит на меня и улыбается. Родинка над верхней губой мне очень нравится, она меня просто заводит… Я сейчас отдамся!.. Глаза огромные, карие… нет, скорее зелёные, приближаются ко мне близко-близко… Зрачки сузились… Меня обвила змея. Она заползает мне под одежду… Я не вынесу этого блаженства… Темно… Голоса… Зея… Я уверен, что это имя моей женщины — змеи… Вижу свет…

Феликс вырубил запись.

— Ну, ты и сексуальноозабоченный, однако, — прыснул он.

Я сидел, совершенно обалдевший. И после всего этого профессор-психиатр называет меня нормальным человеком!

И что бы всё это значило? – спросил Ярский.

В этот момент заиграла мелодия его телефона. Это позвонил следователь Фурсман. Он сообщил, что в компьютере Олега не оказалось ни одной записи оперного спектакля, в котором пела Ольга Крылова.

Мы с Феликсом одновременно перекрестились…

Глава 13

— Стало быть, это Зея могла стереть записи из компьютера и подменить тебе диск, — сделал невероятное заключение Феликс и продолжал размышлять:

— Олег убит быстродействующим ядом… Покажи-ка руки, -попросил он меня.

Мы обнаружили на моей левой руке три пары точек, как будто от укола толстой иглой.

У меня закружилась голова.

— Значит, она регулирует дозировку своего яда, — произнёс Феликс. – Убила парня, и концы — в воду. Но зачем всё это? Я никак не могу понять…

После недолгого раздумья Феликс сказал: — Знаешь, Влад, давай оставим всё, как есть. Не надо никаких расследований, сравнений. Это слишком опасно и непонятно.

— Да я ничего такого и не расследовал. А что, если моё самое обыкновенное действие будет воспринято этим, чёрт знает кем, не так, и на меня опять нападёт эта женщина – змея?

— Тут ты прав, — изрёк Феликс. – Что будем делать?

— Нам нужно найти Ольгу Крылову, — после недолгого размышления проговорил я…

— Послушай, — вдруг сказал Ярский, – может быть, и мобильный тебе отключала Зея во время твоих обмороков? Значит, она очень не любит мобильники, вернее, их частоту… Или ещё что-нибудь… Ну конечно! Она же – змея, а у змей, вроде бы, какие-то проблемы со слухом… Но как это всё связать?.. Вот что, мы будем стараться с тобой общаться в экстренных ситуациях только по мобильному. Сделаем предположение, что она не слышит телефонные разговоры.

— Светлая у тебя голова, Феликс. Сам-то понял, что сказал? Со стороны послушать, наш разговор – бред двух сумасшедших, — съехидничал я.

— Вот мы и проверим это. Договоримся, что если ты замечаешь красивую женщину, похожую на твоё собственное описание на сеансе гипноза, а главное, с родинкой над губой, ты мне сразу звонишь по мобильному, прежде чем она успеет тебя околдовать. Желательно, конечно, чтобы я находился где-то рядом с тобой и наблюдал вашу «постельную сцену», — засмеялся Феликс. – Ну что, может мне тоже отпуск взять? А?

— Считай, что уже взял. Я всё устрою… Ладно, дружище, есть идея, — сказал я, – надо связаться с администрацией М-ского театра. Там нам подскажут, может быть, как найти эту Ольгу Крылову.

— Правильно, — согласился Феликс. – Пока не будем тревожить компетентные органы.

Я позвонил своей секретарше Верочке в фирму (это та самая Верочка, с которой мы работали ещё в агентстве недвижимости) и дал ей задание раздобыть информацию об оперной певице Ольге Крыловой, которая пела в минувший воскресный вечер в М-ском театре в Санкт-Петербурге партию Марины Мнишек в опере Модеста Петровича Мусоргского «Борис Годунов».

Глава 14

Феликс подвёз меня в наш московский офис, и мы расстались. Вера обзванивала какие-то инстанции по моему заданию. Я прошёл в свой кабинет. Уже был конец рабочего дня, моего заместителя не было на месте — он был на объекте.

— Ну, что ж, вспомню молодость, послушаю Анину кассету…

Голос несказанной красоты начал заполнять всё пространство. Никогда больше я не слышал такого божественного голоса… Мне стало легко и спокойно. Под это изумительное пение передо мной стали всплывать картины из прошлой жизни…

…Анна вышла от гадалки мрачнее тучи.

— Что с тобой? – участливо спросил я.

— Ничего! – резко ответила она тоном, которого я от неё раньше не слышал.

Мы молча брели по набережной. Прошло минут 20, и она вдруг резко развернулась и, ни слова не говоря мне, быстро пошла обратно. Я не стал её догонять и пошёл дальше…

Поздно вечером она пришла домой, явно после посещения питейного заведения.

— Что ты делаешь?! – разозлился я. – Тебе нельзя пить, ты же должна беречь голос!

Сквозь её истеричные хохотки пробивалась бессвязная речь, из которой я только и смог понять, что ей нужны большие деньги, а я ей не нужен. Не восприняв это всерьёз – чего пьяный не наплетёт – я уложил её в постель.

Наутро всё шло, как обычно. Мы позавтракали и собирались на работу. Она уходила первой и, стоя у входной двери, вдруг сказала твёрдым холодным голосом:

— Слушай меня, Влад. Мне нужно очень много денег. Если ты мне их не достанешь – ты не мужик. – И вышла из квартиры.

Я стоял, как оглушённый. Чувство негодования подкатило к горлу…

Вечером я пытался выяснить, для чего ей нужны этакие деньги? Но она, как попугай, повторяла одно и то же. Так продолжалось дня два. Анну как будто подменили.

Я поехал к своей матери за советом.

— Что ж, сынок, ведь она – почти твоя жена, я её уже дочерью считаю. Может, это, действительно, не блажь, а что-то очень серьёзное.

— Да, мама, я её так люблю… Придётся продать строящуюся квартиру. Попробую быстро сделать переуступку прав…

Через несколько дней я принёс домой кейс с деньгами и бросил его на стол.

— Столько хватит? — спросил я Анну.

Она принялась считать банкноты, даже не взглянув на меня.

На следующий день, вернувшись с работы, я понял, что Анна ушла от меня. На столе лежала записка:

«Меня не ищи. Я молода, талантлива. Что ты можешь мне дать в жизни? Тем более, что через несколько лет ты станешь стариком, а я ещё долго буду оставаться молодой и блистать на сцене. Прощай!».

После этого я больше никогда ничего не слышал об Анне Паниной…

— Вот, — сказала вошедшая в кабинет Верочка, — всё, что удалось узнать. И она положила передо мной отпечатанный листок.

Я выключил магнитолу.

— Спасибо, Вера. Иди домой, ты итак задержалась.

Информация была очень скудная, а именно, что Ольга Ивановна Крылова родилась в городе Кутаиси Грузинской ССР в 1982 году… Закончила Тбилисскую консерваторию… Прибыла в Россию в 2006 году… Российского гражданства не имеет.

Вера принесла мне чашечку кофе. Она делала это всегда перед своим уходом, если я оставался работать.

Верочка, а что ещё сказали в театре?

— Крылова замещала в спектакле внезапно заболевшую актрису. Очень удачно. Ей даже предложили войти в труппу театра, но она отказалась. У неё есть импресарио. Вот его имя, я написала, — Верочка ткнула красивым ногтем в листок, – Гуриди Гиви Рафаилович. Так вот, они сразу же после спектакля уехали куда-то за границу.

Я позвонил Феликсу и рассказал, о чём удалось узнать.

— Подкинем работу Фурсману. Пусть выяснит, куда они поехали. Как, говоришь, фамилия импресарио? – спросил Ярский.

Я повторил.

— Да, и ещё, нам нужны их фотографии, – сказал я.

— Влад, может быть, мне за тобой заехать, отвезти домой? – заботливо спросил друг.

— А, валяй, — обрадовался я, – заодно поужинаем в «Белом тюльпане».

Глава 15

«Белый тюльпан» — это ресторан, который построила наша фирма. Проект был наисложнейший. Нужно было создать конструкцию, напоминающую махровый тюльпан. В середине цветка находился высокий фонтан, огромные лепестки поднимались в два ряда вокруг него. Спереди, как бы отогнутый лепесток представлял собой широкую лестницу, которая вела к центральной площадке с фонтаном. По окружности этой площадки стояла сплошная барная стойка с высокими табуретами. Вокруг тюльпана размещался банкетный зал со сценой, на которой красовался белый рояль. Между двумя рядами лепестков проходила галерея, которая была подвешена на высоте середины цветка. В этой галерее располагались уединённые кабинеты. Вдоль них, по всей окружности тянулась стеклянная кайма, служившая панорамными окнами, из которых открывался вид не только на банкетный зал, но и на парк, раскинувшийся вокруг. Абсолютно всё в этом ресторане было белого цвета множества оттенков – от молочного до белоснежного, с тонкой серебристой отделкой. Кухня и подсобные помещения размещались в цокольном этаже. Там же располагался и холл, из которого наверх вели лестницы и лифты. Всё это сооружение было укрыто прозрачным шарообразным куполом, который светился в тёмное время суток таинственным светом…

Через час мы с Феликсом были у ресторана. Будучи всегда желанными гостями в «Белом тюльпане», так как заказчик остался очень доволен нашей работой, мы сразу же прошли в зал. Как обычно, почти все столики были заняты. На сцене играл джаз-оркестр, звучал блюз, пианист вдохновенно импровизировал. За столиком прямо перед сценой сидел только один человек – пожилой мужчина – и внимательно слушал музыку.

— Феликс, — я толкнул друга в бок, – это же профессор Фёдоров.

— Точно!.. Я думаю, что мы не будем ему мешать. Может, он ждёт кого-то?

— Давай, поднимемся в «лепесток», – предложил я. (Это те самые кабинеты наверху.)

Мы поднялись по лестнице, уселись за стол и оказались как раз у окна, из которого была видна сцена и наш дорогой профессор. Мы невольно наблюдали за ним, изредка отрываясь от нашей трапезы.

Поужинав, я благостно развалился на диване.

— Смотри, Влад, Фёдоров всё ещё сидит один. Может, никого он и не ждёт? – предположил Феликс.

— Да Бог с ним, с профессором. Поедем домой. Что-то меня в сон клонит, — ответил я.

В этот момент к столику Фёдорова подошла молодая женщина. Мы с Феликсом уставились на неё. Даже издали она выделялась необыкновенной красотой. Было видно, что профессор тоже остолбенел. Жуткая догадка промелькнула у меня в мозгу. Видимо, с Феликсом произошло то же самое. Он стремительно направился к двери.

— Набери мой номер и будь на связи, — сказал Ярский на ходу. – Пойду, посмотрю поближе на эту красотку.

Через некоторое время я услышал по телефону, что Феликс здоровается с профессором. Затем, отвернувшись, он вполголоса сказал мне:

— У неё родинка.

— Уводи профессора оттуда! — почему-то закричал я в трубку.

Мне было слышно, как Феликс, рассыпаясь в извинениях, упрашивает Фёдорова переговорить с ним об очень важном и срочном деле. Затем они оба направились наверх, ко мне.

Сильно запыхавшийся Михаил Игнатьевич влетел в кабинет вслед за моим другом.

— У нас мало времени! Надо незаметно уйти отсюда, — в панике проговорил профессор.

— Выйдем через кухню, — скомандовал я, так как великолепно знал «устройство» своего детища.

Оставив на скатерти несколько банкнот, я быстро написал на салфетке официанту, что в сумму входит оплата ужина клиента, сидевшего за столиком у самой сцены.

Продолжение следует

Она выбрала смерть (продолжение-1): 8 комментариев

  1. Seliza! Так не че6стно!!!!! Знаете, как это называется? «Продолжение следует» — и всегда на самом интересном месте. Такое умение переходов от темы к теме и повороты сюжетов — высший пилотаж. А описание конструкций ресторана? Я покорена окончательно. Подобную книгу обычно открыв обложку уже не закрываешь ее, пока не перевернешь последний лист. С уважением. Надежда.

  2. Что есть то есть, как в сериалах по TV-заканчиваются на самом интересном месте, так и расказ, чтож, будем с нетерпением ждать продолжения. А так всё просто супер, молодец!!!

  3. Что ж, пока ожидания оправдываются. В том смысле что уровень держится — читать по-прежнему интересно, сюжет развивается.
    Тут мне стоит и покаяться. По своему склерозу описывая историю происхождения партии Марины Мнишек я напутал. Там речь о сопрано конкретно не шла. Предлогом было «отсутствие выигрышной женской партии». Можно было б и замолчать. Но, с одной стороны, совесть, а с другой стороны…
    Дело в том, что Марина Мнишек это меццо-сопрано, а Лиза из «Пиковой дамы» — сопрано, т.е. более высокий голос. Может быть, лучше Кармен?

  4. @ K2Heart:
    Какой же Вы молодец! Серьёзно. Вынудили меня ещё раз прослушать «польский акт» оперы»Б.Г.» Писала эту повесть около трёх лет назад и в погоне за увязкой сюжета не очень вникала в подробности. А по памяти у меня звучала тогда в голове музыка, которая вьётся как нить кружева и ведёт и т. д. Это вот какой момент. После того как Дмитрий говорит:»…всем тогда смеяться я велю над глупою шляхтянкой», Марина отвечает:»Смеяться?..» и начинает ластиться к нему, оправдываться:
    «О, царевич, умоляю! О. не кляни меня за речи злые. Не укором, не насмешкой, но чистой любовью звучат они. Жаждой славы твоей, жаждой величья звучат в тиши ночной. Мой милый, о мой коханный, не изменит твоя Марина…» И после слов Дмитрия :» …О, не дай остыть наслажденью , дай душе отраду, моя чаровница ,» как вскрик восторга звучит голос Марины и голос Дмитрия. Именно здесь героиня «дала петуха» по моей задумке. Поэтому согласна с Вами, что надо подработать этот эпизод.
    А что касается сопрано и меццо-сопрано, то исключительный голос Анны Паниной охватывает такой огромный диапазон (может это и фантастика, но , например, у Обуховой голос позволял исполнять партии от контр-альтовых до высоких меццо-сопрановых.)

  5. @ zautok:
    Надежда и Ваня! Сегодня отложила кое-какие дела, чтобы написать продолжение. Мне очень приятно, что вы так заинтересованы.

  6. @ seliza: Спасибо за щедрый подарок к празднику. Будем ждать. Удачи и вдохновения!

  7. Очень интересно,захватывающе..и интригующе..)))
    С нетерпением жду продолжения!!!

    Спасибо за приятные минуты чтения)))

  8. @ seliza:
    Это не я молодец. Это Мусоргский молодец. И объяснение простое — сей дуэт и у меня один из любимых. Наряду с дуэтом цветов из «Лакме» Делиба (если кто захочет прослушать, есть, например, на ю-тубе, искать как flower duet, найдите пятиминутную версию мультфильма — видео потрясающее).
    Теперь про Лизу. Я и сам пришел к тому же выводу. Пусть голос героини действительно будет с широчайшим диапазоном, подчеркивая уникальность дара.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)