Пробиваясь к жизни 6

глава 6
В самом низу, где зев гигантского грота являл свою мрачную утробу белому дню, всё было иначе, чем там — в его скрытых глубинах, хотя и не так, как снаружи (то есть на поверхности земли, принадлежащей живым). Тут росли настоящие живые деревья, правда за недостатком света они являли собой некоторую пародию своих собратьев, произрастающих вне грота — снаружи. Стволы их были такими тонкими и такими корявыми, что угадать за их причудливостью самые распространённые на земле виды пород лиственных деревьев было бы весьма затруднительно. Стволы «гротовых» деревьев — чрезмерно длинные и голые во всю свою длину, ветвились лишь далеко наверху, образуя нечто вроде купола. К тому же сами стволы были не многим толще ветвей, облепленных какими-то совершенно уродливыми листиками, по форме своей больше напоминающие стебли луговых трав, чем древесную листву. И вот эти-то безобразные кроны не одного десятка таких деревьев-уродцев, образовывали в самом гротовом зеве, ближе к выходу на поверхность, странную сеть или растительную паутину, которая с жадностью проглатывала свет, звук, колебание ветра…

В плотном веществе этой растительной куполообразной сети с высоты птичьего полёта можно было ещё рассмотреть скелеты животных, которые (то ли по не осторожности, то ли гонимые страхом), достигнув острой и каменистой гротовой кромки, напоминающей красные, у основания засыпанные песком и пустынной пылью, отвесные скалы, сорвались вниз и были пойманы древесной кроной точно паучьей сетью…

Внизу, между тонких этих стволов, было свежо и тенисто. Вместо коры, стволы уродливых гротовых деревьев были покрыты богатым мшистым убранством. Здешний мох тоже отличен от того, какой произрастает в лесах и заболоченных местах в мире живых. Ворс гротового мха более торчковат (хотя мягкости своей при этом не утратил), цвет его по мере удаления от зева в тёмные гротовые галереи, плавно переходит от сочного болотного или зелёного в кроваво-чёрный, ядовито-пепельный или гниловато-синий оттенки. При этом мшистые ворсинки становятся колючими, зловонными и ломкими (чем-то отдалённо напоминающими глубоководные кораллы, уже умершие).

Ещё тут много лужиц и даже небольших озёр, вода в которых, правда, от чего-то горькая (будто туда накидали великое множество полыни) и слегка с красным оттенком. Только редкие ключи, бьющие из-под земли абсолютно такие же, как там — наверху, в землях живых…
Вот около-то них образованы настоящие оазисы жизни, в которых без труда можно отличить заросли папоротника, нежный фиолет цветков смолёвки и буддлеи или поросль вереска…

Животных тут не встретишь, за исключением, разве что, ящериц да змей. Зато птиц тут, а вместе с ними и насекомых, более, чем достаточно. Правда птички, нашедшие тут себе обиталище, очень мелкие и при этом весьма дерзкие (даже наглые), потому как абсолютно лишены страха. А бояться этим мелким пакостным крыланам здесь действительно некого, потому как гротовый зев являет своего рода некую границу между миром живых и миром мёртвых, куда ни те, ни другие не смеют ступать не только в силу своих предрассудков, но и по причине трудно проходимости что ли…

Если смертному когда-нибудь случится пройти Мёртвую Пустыню и достигнуть Долину Гротов да ещё и заглянуть в зев одного из них, то вряд ли ему, человеку, находящемуся в здравом уме, заблагорассудиться упасть туда… Потому что внутри грота смертный увидит великую бездну, где-то далеко внизу отдающей тёмной зеленью, которая безусловно напомнит ему топкое болото. Ну а нежить, как можно было уже заметить, в силу даже только лишь мертвенности своей, вовсе не способны покинуть свои гробницы, а уж тёмные затхлые гротовые галереи, укрывающие их от убийственного света, подавно, потому что в этом для них нет никакого смысла…
Тапити

Автор: Юлия Сасова

в холодной ладони два рыжих листа две капельки слёз на щеках два мира текут у подножья Креста и образ искомый, пропавший в веках..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)