Плюшки Московские, или Таким голым меня ещё не видели… Глава 5

Плюшки Московские,

или

Таким голым меня ещё не видели…

Глава 5. Well, I am superstitious!

«Со времени смерти сына святой девы не было, вероятно, почти ни одного дня, в который кто-либо не оказался убитым во имя его» (Вольтер).
“And while I believe in God I have no use for organized religion” (Stephen King, “On writing”).
«Вообще говоря, все религиозные секты, опирающиеся на слова-призраки, стоят друг друга. Всё это просто разные формы сатанизма» (В. Пелевин, «Т»).
Многие, даже очень многие люди говорят мне, и этим порядком достали уже, что, по их мнению, я на кого-то чисто внешне очень смахиваю, но при этом называют для сравнения совершенно разные имена как известных, так и каких-то «левых» людей. Так вот, ребята! Больше всего, как мне кажется теперь, я смахиваю на писателя по имени Алексей Сергеевич Михеев. В этой книге – книге, где мысли высказываются напрямую и почти в той же самой форме, в какой они рождаются в моей голове, где нет нужды быть притянутым, порой почти «за уши», к сюжету, – Алексей Михеев больше, чем где-либо ещё, похож на себя самого, без прикрас. Впрочем, и мысли являются тут всего лишь порождениями сюжета жизни. Такой подход очень удобен для скорости, но имеет ряд недостатков, главный из которых – то, что моя «голая» откровенность может вызывать недоумение, неприятие и просто отторжение у того, кто является приверженцем иной точки зрения относительно некоторых спорных тем (как, например, религия). Что ж, пусть так, да только ведь чем старше я становлюсь, тем меньше смысла вижу скрывать позицию касательно некоторых аспектов Бытия, или же «подстраиваться» под кого-то, будь то сам Господь Бог или даже редактор. Другой вопрос, что настоящий писатель ничего другого и не может изобразить в произведении, кроме созидающей иллюзию маски своего сознания, надетой на продиктованный в основе своей Богом текст, выношенный окружающим культурно-историческим и нео-мифологическим фоном (именно этот феномен, уверен, имеет в виду Виктор Пелевин в романе «Ампир В», когда указывает на предпочтение роли «лошади Наполеона»), а все поправки редактора меня до текущего момента всегда полностью устраивали.
Кстати, сразу уж о пелевинском «Ампире» – разовью мысль, пока ещё помню. В романе вампиры – это носители т.н. «языка», который принимает за них решения, заставляя паразитировать на обычных людях (не вампирах). По мне, «язык» и «вампиры» здесь – такая же метафора творчества и творческих людей, как и «иные» у Сергея Васильевича (смотри одну из прошлых глав). Кандидаты в прототипы героев литературных произведений всюду кишмя кишат – это и есть потенциальные жертвы наших с вами вампиров. А язык… язык объединяет нас с прошлым. Пушкин, Достоевский говорили на этом языке. Употребляя те же слова, что и они, можно гарантировать бессмертие не только им, но и себе. Это понимал Бродский. Берегите язык! Не засоряйте его… Опять ушёл в нравоучительность. Необходимое вступительное слово сказано, этакий «визуальный дезодорант» – «смайл» (снова «Ампир В») предусмотрительно поставлен – теперь можно смело вылить себя в потоке бессознательного.
Эту главу мне хотелось бы выстроить как можно менее мозаично и эклектично, в более-менее хронологическом ключе, но философичность заявленной тематики провоцирует отдать предпочтение именно «вневременным», не столь привязанным к конкретному периоду моей жизни мыслям, по мере возможности лишь перемежая духовный опыт – физическим.
Начну с того, что каждому из нас, когда он лежал ночью в постели, в полной темноте и один, хоть раз в жизни, да лезли в голову пронырливые мыслишки о бренности всего сущего; о столь коротком сроке, отпущенном всем нам; о непрочности самого человека внутри отведённого ему срока, когда любые мелочи в лице, например, глупо упавшего со скалы Камешка или не вовремя заглянувшей в пещеру зубастой Твари могут иметь серьёзные последствия разной степени неприятности. Естественно, индивидуум оказывается настроенным на мысль о роке-фатуме-судьбе: ему кажется, что кто-то сверху предусмотрел все случайности и по каким-то своим, неведомым для простых смертных критериям поделил «кирпичики смерти» между всеми людьми, пометив каждого незримым для очей человеческих красным прямоугольником в круге с таймером, который ещё и тикает неслышно для человеческих ушей. Так он преспокойно и дотикает себе до «подъёма». Помимо очевидного и так у любой думающей твари подсознательного нежелания «просыпаться», я вижу корни первых поисков Бога в таких «ночных бдениях» в темноте. Не как раньше – метафорического Бога, служащего лишь в качестве олицетворения неподвластных примитивному (относительно нас, как это принято считать) разуму древних сил природы, но уже метафизического (по сути – реального), способного оказывать посильную (ему, всемогущему!) помощь на иррациональном уровне, не поддающемся разумному анализу. Ну не при свете дня же, в самом деле, люди до такого додумались?! Днём и так хлопот полон рот у того, кто чего-нибудь стоит: днём ты делаешь то, что боишься потерять ночью. Разумеется, если делаешь. Так называемые «пустышки» Богу не очень нужны, они лишь призваны создавать антиэнтропийный фон; служа в качестве сырья, легко варятся в будничной гречневой каше и куда легче задумывающихся людей отправляются к своим праотцам, когда приходит их срок. Самим им никакой Бог выше уровня поставленной свечи в церкви и пропетой там же молитвы не нужен в принципе: он вне сферы их интересов, за пределами досягаемости их мыслительного потенциала – как и всё то, что не связано напрямую с получением, бл*дь, выгоды. Собственно, в этом проявляются слепота и неумелость их мониторинга, ведь Бог суть лучший банк для сохранения душевного капитала: один час душевного общения с Богом без посредства церкви в лице батюшки приравнивается на рынке к двум составам, нагруженным свечками; наконец, Бог сможет наставить тебя на Путь обретения себя… правда, через самого Бога. Самый главный вывод, который вечное и божественное Оно поможет тебе сделать – это что жизнь сама по себе дороже денег. Именно жизнь, а не прозябание в душном во всех смыслах офисе, храме новейшего времени. После этого вывода лично для меня невозможно было бы работать каким-то… ну, скажем, каким-то менеджером. Многие же, напротив, вечно внутривенно потребляют готовый поп-продукт всяческих организованных религий – как новых, ещё робко ставящих галочки и раздающих награды за жертвы финансовому божку, то есть, в реальности, ещё более древних, так и насчитывающих в активе не менее миллиарда стуков лбом о предметы культа (совокупная их энергия, будь она направлена в соответствующее русло и подведена к нужному рубильнику, могла бы и правда вызвать рождение Бога живаго). О, вы бы видели, как я только что смачно чихнул! Вот вам, пожалуйста, ещё один, нелишний довод!
Пусть день до безобразия полон суеты, зато ночью… ночью всё совсем иначе. Ночью сама первозданная «мать-тьма» живой иллюстрацией стихотворения Андрея Вознесенского окружает всех, давая понять тем, кто ещё днём в этом сомневался, что она не только всё породила, но и, со временем, заберёт к себе во чрево. Умер ещё один день, брызнув закатной кровью. А скоро умрёт ещё один… ты!
Осознание данного факта стимулирует дорожить каждой секундой и не хуже бодрит, чем трагифарс о «расстреле» «петрашевцев».
Ночью… При той или иной степени интенсивности света собственного разума, наедине со своим внутренним миром и паранджой мироздания, человек может услышать голос свыше, а потом, с опытом, научиться настраиваться на радиоволну элитной «скорой помощи» в любое необходимое ему время.
Известно, что человек в этой жизни становится тем, кем достоин или кем хочет стать; со временем это отражается даже на внешности (имидж создаётся не только сознательной разработкой, но и напрямую под влиянием самого сознания, образа мыслей), плюс к этому огромный вклад привносит в имидж прижизненная, равно как и посмертная мифология – порою кумиры лепятся в буквальном смысле из грязи, для их создания сгодится всё, включая подтасовку фактов, прямую ложь… Но вера в себя и свой путь творит чудеса. Когда любой из нас пришёл в этот мир, он был никем – просто кусочком мокрой плоти. Некоторые до конца своих дней так и остаются, фигурально выражаясь, алчными кусочками чего-то-там-такого, не важно чего, гадящими да жрущими. А некоторые, как только полностью осознают себя, встанут на ноги и шагнут на избранный ими Путь – становятся воинами (фигурально говоря). Теперь они могут идти вперёд настолько далеко, насколько хватит духу. Таких людей много, но их не большинство. В целом, хотя пути и разнятся, большинство ищущих истину в иррациональной области поиска (в т.ч., в религии) находятся примерно на одинаковом уровне, заходят по своим тропинкам сравнительно одинаково далеко, что обуславливает равную или более-менее сравнимую степень привлекательности для потомков-последователей – поэтому религий так много, и они, пусть время от времени враждуя, вынуждены терпеть друг друга.
Если во что-то крепко верить, то это сбудется – по крайней мере, для верящего. Если он по силе духа не ниже среднечеловеческого уровня. А вот если верить на порядок крепче «среднего» человека, то можно не только увериться в осуществимости всех чаяний, но и заставить поверить в те или иные реалии и факты окружающего мира других. По сути, в этом отказе от восприятия объективной реальности за счёт органов чувств в пользу восприятия окружающего на основе некой априорной идеи, с которой индивид способен успешно противостоять любым доводам разума, и лежит терминологическая разница между «верить» и «веровать». Верующие даже не считают необходимым это скрывать – достаточно прочитать кое-что из Павла Флоренского, и это становится ясно как божий день.
Чем сильнее ты веришь (веруешь!) – тем для большего количества людей предмет твоей веры станет фактом объективной действительности, обретёт «плоть и кровь». По подобной же схеме осуществляются все «чудеса», «деяния святых апостолов» и прочее. Может быть, Бог и помогает-то в первую очередь именно тем, кто верит в него – верит в аллегорическую возможность помощи, идущей свыше, но никак не из жирного пуза посредника беседы с Высшим Существом.
И учтите, это важно: Бог не с тем, кто сюсюкает с ним, а с тем, кто со всей возможной смелостью идёт к раз и навсегда выбранной цели!
Когда ты молод, лежишь ночью один и учишься слушать Бога в своей голове (на самом деле, квартира Бога не там, она как раз там, где кончается весь широкий спектр формируемого сознанием мира), ты волен выбирать, посредством чего он будет общаться с тобой. Но не стоит тут говорить об авторитете вероучения, ибо дело вовсе не в догме, а в интуиции и уровне личностного развития.
Рекомендую запомнить, если наклонны всё-таки в этом мне довериться: только наедине с собой человек обретает Бога. В давке храма его не найти. Бог – охлофоб, он боится толпы… Обрядовый морок – извечный суррогат; разведённый химический порошок ягодного, мать его, «Yupi», разлитый в пустующие и вовремя не сданные в пункт приёма пустой душевной тары очередным олдовым «батл-хантером» бутыли из-под красного вина двухтысячелетней выдержки. В тесноте храмового «баттла», где сбились в кучку бактерии-богомольцы, или же между «великими» ветхими страницами всех «заветов» прошлого и будущего – негде разместиться апартаментам всеобъемлющего существа.
Ведь что такое, вообще-то говоря, «Бог»? Что мы о нём знаем? Чего не знаем? Знаем, что знать тут не надо, на этом сходятся и Павел Флоренский, и Виктор Пелевин, и ваш покорный слуга. Поэтому только в шутку я мог рассуждать следующим образом:
Бог любит троицу «Блестящих».
Бог ставит цены на бензин.
Бог ведь у нас – вперёдсмотрящий,
Хоть и в трёх ликах Он един.
Бог не пропьёт свои кокарды.
Бог не предаст своих друзей.
К Богу, ребята, все мы рады
Питать любовь с младых ногтей.
К Богу стремлюсь, когда хреново,
Или когда душа поёт…
Богу молюсь, когда другого
Не остаётся. Сразу льёт
Волна тревоги и предчувствий.
Я верю, что я Верю всё ж.
Моё шестое, что ли, чувство
Всё ж говорит мне: «Бог – не ложь!»
Вчера не спал всю ночь в раздумьях.
Сейчас зеваю, будто лев.
Но эти строки – не безумье:
«Гоб килев? Онрев, ад, килев!»
Подведу итог первой части главы: я за веру, но против религии. Могут возразить, что в этом заключена как раз моя религия. Но это возражение я считаю глупым, потому что, во-первых, можно вспомнить какую-то программу ТВ, где на обвинение атеиста верующим в том, что он «верит в отсутствие Бога», обвиняемый парировал, что в этом случае некурящий «курит отсутствие сигарет»; во-вторых, вся вера у меня сводится к простому убеждению – лишь только стоит убрать из Вселенной всё, что мы способны воспринять на практике или в теории, как останется что-то, о чём мы ведать ничего не ведаем, да и не можем ведать. Религии на этом «оставшемся» выстраивать одинаково и глупо, и преступно. Индивид способен вступать с ним в некое подобие иррационального общения исключительно на интуитивном уровне, точнее – это выбор средства общения осуществляется бессознательно, а само оно происходит при непосредственном участии разума. Вы продолжаете настаивать на термине «религия» как «вера»? Ну что же, раз так, то могу добавить ещё, что моя вера – это моя собственная совесть. Вот и весь Бог!
Заодно раз и навсегда резюмирую свою (оп-)позицию: вера имеет смысл, только если индивидуум верит абсолютно самостоятельно (это отнюдь не отменяет возможного интереса к духовным практикам и совокупному опыту других людей, и это также важно не забывать!), однако создать что-то великое мы способны, только когда тыл поддерживают ушедшие поколения, а на горизонте маячат в нетерпеливом ожидании получить заветную (!) эстафетную палочку коллеги всех грядущих поколений.
Человеческая жизнь, в любом случае, – тот роман, который пишут даже очень далёкие от литературы люди. Такой роман всегда интересен. Хотя бы тем, что люди пишут его не только в соавторстве друг с другом, но и с Богом – книга, на обложке которой указано такое говорящее имя, праимя автора лучших бестселлеров (стоит вспомнить хотя бы мега-хит «Мир»!), просто обречена на успех… Эх! «Эх!» в плане того, что читаю сейчас нового Пелевина и вижу, что его теософия поглобальнее будет, а моя звучит далёким эхом… Впрочем, это верно лишь отчасти, так что никакого криминала тут тоже нет. Итак, я продолжаю. Известно, что содержание романа «Наша жизнь» ограничено классицистическими единствами места, времени и действия, которые могут быть разрушены только наличием череды продолжателей (опять по-пелевински вышло). Вот вам фабула: мы приходим в этот мир, затем существуем мгновенную рабочую смену от утробы до трубы (крематория), или просто гроба (путь от утробы до утробы). Дальше? Всё, ваша смена окончена – следующий! Мёртвые не читают и не пишут. И не способны радоваться успехам своим из гроба, хотя могут предчувствовать их при жизни.
Днём мы окружены фолиантами объединённых союзнических войск «Святых Писаний»; их трактователи всячески пытаются затянуть нас в свои сети. Каждый аляповато выряженный Сусанин Ваня расхваливает свою пыльную тропку как единственный и кратчайший Путь к Богу, но стоит присмотреться к жирным выпирающим животам, джипам у церквей и хитрым глазам, как становится видно, что на самом дне душ у многих размещается не одна лишь только строка «in god we trust», но целый whole green buck, причём во множественном числе. На «ВНЛит»’е с нами работал молодой ученик какого-то духовного образовательного учреждения (а меня пугает тенденция тоталитаризации религиозного сознания православием и в обычных школах), в скором времени он готовился стать священником. Рядом с ним желательно было держать ухо востро, ибо сей «клептоманщик» хватал, подобно знаменитому «Скрипачу», всё, что под руку попадёт, не брезгуя: лентами скотча, ножами; даже (видимо, на всякий случай) ненужными ему на тот момент мотками с PLU. Это, разумеется, далеко не типичный представитель духовенства, однако единственный, которого сам знаю лично.
Хотя как-то я был свидетелем словесного «поединка из-за паствы» служителей двух различных культов – сцены отвратительнее я не припомню… Дело было в метро. Служитель собственной секты с паствой в полторы калеки (какой-нибудь «Фут-фетиш Богу»), мой бывший коллега по совместительству, схлестнулся в по большей части одностороннем поединке со «свидетельницей Иеговы». Как он её вычислил столь безошибочно и оперативно в почти «час-пиковой» толпе, для меня загадка. Видимо, по журналу, который она держала в руках… С «истинно-христианским» смирением коллега бросился в бой на даму и начал на весь вагон, смакуя скандал, угрожать и сулить кары небесные в связи с фактом запрета деятельности «СЕ».
Мадам никак не реагировала на его нападки, однако «улыбочкой» и решительностью взора выражала фанатичную готовность в нужный момент перейти, ежели будет надо, к «языку жестов». В то же время в её внешности я уловил также такое: «Говори сейчас всё, что хочешь, но наши когти, крепко впившиеся в христианский общак, тебе не вырвать!»
Из общественности никто не поддержал ни одну из сторон (я тогда вообще плохо «врубился» в ситуацию), и всё закончилось убедительной ничьёй.
Коллега звал в свою секту и меня. Просил 500 рублей, суля взамен, не скупясь на примеры красочных чудес, большие проценты напрямую из божественного банка. Обещал танцы, девушек и музыку. Девушек, впрочем, лишь для богослужений и плясок.
На сайте «www.demotivators.ru» (уже давно не только там) размещена работа автора Strix, на которой расположена композиция из двух изображений. На одном присутствует храм Христа Спасателя (подпись под ним – «стоимость постройки $ 200 000 000»), на другом – больной раком ребёнок (подписано: «стоимость лечения $ 50 000»). Под изображениями автор резюмирует: «4000 детских жизней. Ты готов заплатить такую цену за свою веру?» Когда я впервые увидел всю композицию, то понял, что у Strix получилось найти максимально адекватное выражение того, что я интуитивно ощущал по данному вопросу, но верной и отточенной формулировки чему самому подобрать не удавалось.
Не так давно с подругой собирались пойти в музей Цветаевой, но он, как выяснилось – к счастью, не работал (позже я сходил в него с Серёжей Павловским). А тогда, благо было не так далеко, мы с Лизой решили посетить музей Николая Рериха, в организации выставки работ родственника которого Лиза должна была принимать непосредственное участие. Про Рериха я знал лишь то, что он писал картины на древнерусские сюжеты; он отчасти путался у меня с Рюриком… Подруга знала много, она и предложила музей для посещения.
Выяснилось, что человеком Николай Константинович был крайне интересным. Недаром в честь его и членов его семьи, которые обладали совокупными широчайшими знаниями в различных областях, названа одна из малых планет Солнечной системы.
Итак, кто же такой был Николай Рерих? Основатель «Живой этики» – религиозно-научной концепции, объединяющей в себе элементы различных течений, стремившейся примирить науку и религию. Своё художественное творчество Николай видел лишь в качестве иллюстрации его же собственной концепции. Сами концепция и творчество производят сильное впечатление, но и мужество этого художника, философа и т.п. достойно уважения! Рерих и члены его семьи прошли в жутких лишениях громадные расстояния. Они обошли значительную часть мест, где издревле исповедуют различные восточные религиозные направления, что дало возможность аккумулировать громадный опыт. И в них было сильно стремление примирить Восток и Запад. Такие разные исторические персоны, как Марк Аврелий и Павел Флоренский, Исаак Ньютон и Николай Бердяев и т.д. объявлялись Рерихом и его сторонниками проводниками Космического Разума на Земле. Цель человечества, по мысли Рериха, – служение этому высшему началу, объединение с ним (лично мне сразу вспоминается Артур Кларк). Множество бюстов вышеперечисленных и других персонажей истории человечества выстроены в виде пирамиды в качестве своеобразной иллюстрации концепции «Живой этики».
На улице за музеем столь же эклектично и в то же время естественно сочетаются православная архитектура и пристройка буддийского типа. У последней в «лотосе» медитировала какая-то дама, жаждущая просветления…
В паре минут пешком от музея – храм Христа Спасителя («по-пелевински» – Христа Спасателя). На всякий случай застегнув джинсовку (скрыв, вероятно, «сатанинскую» на чей-нибудь придирчивый взгляд футболку «Креатора»), впервые переступил его порог. Там было весело: люди бились головой о стекло в религиозном экстазе; другие вставали на колени и целовали разные предметы сомнительной чистоты (особенно противно это писать сейчас, пока прохожу курс лечения от чесотки…). Бьющиеся вызывали еле сдерживаемую улыбку – я окрестил их «людьми-Нокиа» (выглядело, будто они подзаряжаются аки мобилы). У несколько других предметов культа стояли, соответственно, богомольцы другой категории – «люди-Сименс мобайл»… Началась служба. На нас чем-то брызнули неприятным. И мы ушли от греха (!) подальше. Закончили посещением «Макдоналдса», и я окончательно понял, что даже бездуховная суррогативная привозная глобальная пища мне милее в разы, чем напоминание о том, о чём почему-то никто кроме меня, как правило, не помнит. Ян Гус выступал против индульгенций и был сожжён. Почему этот и подобные факты не отторгают от церкви? Потому что людям присущ эгоизм. Они следуют за тем, что сулит выгоды, пусть и в загробном мире. И поэтому имена жертв церкви предаются забвению, кроме самых известных… Все знают имя французской героини Жанны Д’Арк, но далеко не все помнят о том, какая именно организация предала юную Орлеанскую деву смерти. Энергия душ невинно убиенных никуда не девалась, вот в это я верю!
Великий наш боец Фёдор Емельяненко (с ним о жизни беседовал сам Путин, принимая у себя) свою победу во втором раунде над Бреттом Роджерсом объяснял так:
«Во втором раунде я пытался действовать на разных скоростях: атаковать, клинчевать, атаковать, клинчевать – изматывать его. Смотря на него, можно заметить, что он терял концентрацию, уставал, а затем мне удалось подловить его на движении и отправить в нокдаун».
И тот же Фёдор стоял с массивным «гимнастом» перед объективами видеокамер и рассказывал, что эта победа – не его, а всех тех, кто молился у него на родине за победу. Где логика? Формально она такая: Бог внял мольбам и надоумил подловить на движении. Но такая логика меня не может удовлетворить, я не согласен жить под её гнётом. Пусть сто христиан ополчатся на меня в попытке нокаутировать, я не признаю, что между отточенными, выверенными в многолетних тренировках движениями опытного бойца и ритуалами внутреннего проговаривания определённых слов, осуществляемыми за чёрт-те сколько миль от места боя, есть некая мистическая связь.
В церкви мне просто нечем дышать, да ещё и брызгаются на меня, роботы-нелюди бесстыдно лбами стукают по поверхности непроверенной. Не моё, извините. На «Автозаводской» перед храмом кто-то написал на асфальте: «Вытри навоз с лаптей»… Иначе обстоит дело, когда, например, я иду по работе, а в уши мои плеер доносит звуки «Зова Теней» с магнитоальбома «Коррозии Металла», сменяя их на «Jennifer’s body» от «Hole». Тогда я внезапно понимаю, что с такими песнями не только можно жить, но и просто грешно не жить на все сто!..
Не стоит забывать и об обратной стороне теодицеи (мне, правда, несколько ближе фрейдодицея), с которой смог совладать Иов, так как Творец пас его непосредственно, в то время как нас он пасёт опосредованно – через церковь; в лучшем случае – через откровения в видениях и снах, но тут мы вновь сталкиваемся с риском впасть в ересь с позиции ортодоксального вероучения (кстати, «Orthodox Church» – это и есть православная церковь по-английски)…
Ну вот читаю я этого Павла Флоренского… И что же я там вижу? А вижу всё то же. Отказавшись от доводов разума, мы, возможно, придём к истине – считал Павел. Ему присуще желание снять и выкинуть светящуюся радужную корону Разума и смело прыгнуть в водоворот интуиции, причём благо бы собственной, так ведь нет, даже чуждой… Смело и глупо. Впрочем, недаром в «Подростке» Фёдора Михайловича есть такие слова:
«И разве он может женить меня? А может, и может. Он наивен и верит. Он глуп и дерзок, как все деловые люди. Глупость и дерзость, соединясь вместе, – великая сила».
В том же произведении Достоевского сказано:
« уголок Греческого архипелага, причем и время как бы перешло за три тысячи лет назад; голубые, ласковые волны, острова и скалы, цветущее прибрежье, волшебная панорама вдали, заходящее зовущее солнце – словами не передашь. Тут запомнило свою колыбель европейское человечество, и мысль о том как бы наполнила и мою душу родною любовью. Здесь был земной рай человечества: боги сходили с небес и роднились с людьми… О, тут жили прекрасные люди! Они вставали и засыпали счастливые и невинные; луга и рощи наполнялись их песнями и веселыми криками; великий избыток непочатых сил уходил в любовь и в простодушную радость. Солнце обливало их теплом и светом, радуясь на своих прекрасных детей…»
Гм… И этому «земному раю» и «Золотому веку» сам автор предпочитает хотя и не костёр инквизитора и меч крестоносца, но всё же христианство, которое привело к… чему?
А к тому, что сам он написал, не желая видеть той связи «заката» человечества с его, автора, убеждениями, что возникает в восприятии читателя:
« это заходящее солнце первого дня европейского человечества, которое я видел во сне моем, обратилось для меня тотчас, как я проснулся, наяву, в заходящее солнце последнего дня европейского человечества!»
Кстати, сквозной мотив и образ «заката» в этом произведении очень многозначен – сюда привязано и самоубийство Крафта, и появившаяся в душе главного героя «светлая надежда», и воспоминания об обещании быть «добрыми, прекрасными», данном Версиловым и его старшей сестрой друг другу в то время, когда Версилов готовился в университет. Сравните с моей трактовкой образа «заката» чуть выше: подобно предшественникам, я в чём-то наследую писателям прошлого, но всё же и иду своим путём.
Теперь, дорогой мой читатель, окунёмся в затхлое болото моей биографии.
Начну с начала не просто своей сознательной деятельности, которая фиксирует, выделяя его, собственное «я» в окружающем мире, но такой сознательной деятельности, которая и фиксирует себя в окружающем мире, и сам этот акт рефлексии архивирует и сохраняет на всякий случай в папке «Долгосрочная память» мозгового железа субъекта (в данном случае – меня). Что это всё означает? То, что речь пойдёт о моём втором детском саде, о котором я обмолвился ещё в прошлой главе. В этом саду я проводил не только дни, но и, порою, ночи.
Огороженная забором территория. Площадка для игр, но я не люблю быть с другими детьми – хожу по дорожкам садика и мечтаю, размышляю… Будучи маленьким пацаном, я поражался примитивизму взрослых, которые могли, как правило, думать только об одной теме, из-за чего их лексика к месту и ни к месту казалась мне переполненной бранными словами и целыми бранными синтаксическими конструкциями (последнего термина я, конечно же, не знал), а если и нет, то всё равно ужасающе ограниченной.
Впрочем, хотя я, аки философ-«от горшка два вершка», больше думал или просто отвлечённо фантазировал, чем делал что-либо (это верно до сих пор), плоды моих размышлений (отчасти) и умение выделять смешное (в основном) всё чаще становились доступными товарищам по садику – и вскоре здесь становится часто слышен смех, которым меня уже тогда награждают за остроумие.
Итак, как же развивались религиозные представления в моей жизни, и что способствовало их развитию…
Хотя в моём мозгу всё так же жива картина типичного дня в детском саду, некоторые эпизоды я помню особенно ярко. Нам – по шесть лет. Тёмными холодными зимними вечерами приходит старая нянечка. В противоположность мне, она рассказывает перед сном об ужасах войны, о которых знает не понаслышке. Девочки (помню точно – меня они тогда не интересовали; лишь с первого класса они станут музами и богинями, без которых жизнь не в радость, и для которых, по большому счёту, всё и делается… в саду я не знал абсолютно ничего о содержащейся в их и моих трусах Великой Тайне), мяукающие слова песенки о пленной девочке: «жгли ей губы алые», да «рвали волоса». Утро. Я смотрю с радостью в окно детсада, вижу пришедшую за мною мамочку… Впервые я очутился в этом саду, вернувшись с Азовского моря, где мы в 1988-ом отдыхали всей семьёй: я, брат, мать и отец. В тот год я начинал читать жюль-верновскую «20 000 лье под водой». Потом, классе в первом или втором, отец очень критиковал меня за «Тарзана» – так назывался прочитанный в то время многократно экранизированный цикл романов Э.Р. Берроуза (не путать с Уильямом Берроузом!), который способствовал формированию моих эстетических вкусов.
Вернувшись с моря и оказавшись в садике, я сравнивал длинный коридор, в котором было полно дверей по бокам, с вагоном поезда, с его убранством изнутри.
Обычно меня забирала мама, но иногда и отец. Так вот, о пробуждении сознания. Как-то мы с отцом ехали на автобусе. Разумеется, к тому времени я давно имел некоторое представление о внешнем мире и своём месте в нём (по моим наблюдениям, у современных детей благодаря компьютерам этот процесс начинается ещё раньше), но отец ни о чём подобном не догадывался, что меня отчасти веселило, отчасти – бесило. Впоследствии подобный феномен «недооценки» меня имел место минимум дважды (на самом деле, куда больше раз, ведь родителям вообще свойственно недооценивать своих детей): когда отец не верил, что я искренне смеюсь в сатирических и юмористических передачах, то есть что я понимаю там что-то, и когда он, пьяный, хотел заставить меня поверить, что он онемел и не может произнести ни слова – с помощью записок и больно толкаясь.
А в автобусе я трактовал надпись «Продукты» как «продук-ты», то есть: «Ты, батя, – продук!», чем привёл старика в восторг, и он начал рассказывать сказки, что это проснулось моё сознание. Однако интересно, что обыгрывание созвучий и разных значений обрело чрезвычайно важное значение в моём творчестве.
Чем мне запомнился детский сад? Тем, что там я впервые увидел перед своим мысленным взором двух людей, сидящих за столом и беззвучно обсуждавших мою судьбу. Они сидели не где-то ещё на Земле, и не просто в моей голове – нет, хотя это было чем-то вроде шизофрении, о которой я узнал из фильма «Сияние» по Кингу, но я верил, что просто вышел за пределы доступного разуму мира. И они управляли моей судьбой, уже тогда стремясь направить её в нужное русло. Они не говорили словами, но я понимал их довольно естественно и без посредства вербального способа коммуникации – как, мне уже не понять. Однажды они покинули мою голову. Куда они ушли, я уже никогда не узнаю…
…Я иду по территории детсада. Под ногами – листва и перышко вороны. Размышляю о том, получится ли из него сделать перо, которым пишут.
…Средние классы. Хожу по улицам, как всегда, погружённый в себя и ничего не видящий вокруг – я в плену своих фантазий полностью, там мой кислород, остальной мир не может пробиться сквозь толстое стекло этого аквариума для Золотой рыбки. И всё же… Замечаю странную закономерность в окружающем миропорядке: когда события оказываются приятными для вашего покорного слуги, мир предвосхищает их вороньим криком, а когда события чреваты членовредительством в самом широком смысле, до меня всегда предварительно долетает звук автомобильной сигнализации, оставляя время для принятия единственно правильного в данной ситуации решения. Отмечая стопроцентное попадание во всех случаях, до сих пор шагаю по шоссе жизни, не опасаясь за здоровье своей психики и просто следуя указателям на те кочки, которые предотвратят попадание в трясину. Вороны мне разрешили открыть этот язык общения с внешним миром. С внутренним своим миром я всегда договорюсь и так, без «ворон» и «сигналок» – не знаю, хорошо это или плохо, но моё внутреннее равновесие неподконтрольно никаким ударам судьбы. Пусть даже весь мой внутренний мир будет разрезан перочинным ножиком неудачной любви, снаружи я останусь невозмутимым, пока в моей душе остаются навсегда определённые железные жизненные ориентиры. Вот они: если на улице, как сейчас, резко закаркает ворона, то это означает положительное решение, а если, напротив, завизжит «сигналка» – отказываюсь от своих намерений. Отчасти со мной солидарны уже древние ахейцы: я был приятно поражён, что они тоже гадали по птицам… Хоть и по внутренностям, но тогда время жестокое было.
Проблема религии всегда меня интересовала. Ранние классы школы. Иностранные мультфильмы по центральному ТВ наподобие «Летающего дома», косящие под анимэ, склоняют детские души к христианству. Подобного толка брошюры в пионерском лагере. Крещение в 92-ом. Все крестящиеся, кроме меня – взрослые люди. Дама в ночнушке со скрипками. ДК фабрики имени Петра Алексеева и бесплатные книги «Путь к новой жизни» (Новый Завет): американские «конкистадоры» приехали разрыхлять почву… Сорокин в «Романе», мне кажется, пародирует Библию. Столб света. Первое соприкосновение с чудесным. Потом – вуз. Елена Анатольевна, о которой в числе прочих речь пойдёт в следующей главе, как-то сказала, что писателю нужна жена, которая будет с головой погружена в его творчество, чтобы поддерживала на раз и навсегда избранном пути. В отношении меня это глупо – я сам всех поддерживаю, а меня – Господь Бог собственной персоной, как бы тупо и непоследовательно для кого-то это ни звучало… или банально. Начитавшись Пелевина, я стал стихийным буддистом (фраза про буддизм из вещички Артура Кларка: «Из всех видов веры, какие существовали до прилета Сверхправителей, выжил лишь своего рода облагороженный буддизм – пожалуй, самая суровая из религий».), так же, как, начитавшись Белова/Шатунова, становился стихийным язычником, так называемым «родновером» (пока мужик не перекрестится, гром не ударит). Златояр помог отойти от этого дела. Атеизм, деизм… Вера в непривязанное к религии божественное начало, которое если и вмешивается в дела мира, то только так, как вмешивается в наши дела голос радио на кухне. Конечно, если это интересное радио.
Пятый курс. Прохожу спецкурс у Евгения Александровича Карунина, за глаза все называли его «Женечкой». Настоящий крестоносец в деле похода против «бесовского» тяжёлого металла. Я читал в его глазах, как он хочет меня убить за рюкзак «Арии», где при известной мнительности можно разглядеть «гимнастические аллюзии». Больше всего на свете он ненавидел рок- и металл-музыку, полагая, что подобные группы зашифровывают в своих произведениях сатанинские послания. Читая лекции, не глядя на меня, но очевидно для меня он не упускал малейшей возможности втоптать в грязь ненавистное ему музыкальное направление. Доставалось от него и празднику Хэллуин. Сам он играл на гитаре и пел нудятину в духе новой «Алисы»; ни в какое сравнение с Кинчевым он не годился.
На том же пятом курсе – лекция зашедшей христианки. Не советует читать постмодернистов. Тезис о том, что то, что не христианское, по сути – уже не талантливо. Конспектирую имена хулимых авторов, чтобы прочитать на досуге. Не прогадал ни с одним именем. Последний – Ерофеев с «Русской красавицей».
Напоследок. Лимонов пишет, какой он крутой мужик и автор, раз ездил на войну и убивал. Эдуард, конечно, человек авторитетный, но Бог – авторитет куда больший. Бога я увидел в глазах глухонемой девочки. Эти глаза живут в моей памяти и несут в себе вечный упрёк лимоновцам – один взгляд этой девочки с улыбкой для меня перевешивает с лихвой деятельность шестидесяти с лишним лет жизни Эдуарда. Однако сам Лимонов высказался о религии для меня очень интересно:
«Секрет существования человека состоит в том, что он задуман не как индивидуум, но как вид. А обеспечивает сохранность вида – семя. Как кораллы, громоздится человечество друг на друга, поколение на поколение. По сути дела человек должен был бы обожествлять семя – в семени его бессмертие. Вместо этого придуман на ближневосточном ландшафте некий тощий мертвец на кресте. Получается, что вместо жизни человек обожествляет смерть. На самом деле, семя – это чудо жизни» («Книга мёртвых»).

Автор: Алексей Михеев

Я пишу, сколько себя помню, предпочитаю жанр фантастикопостмодернизма (авторский термин). Есть у автора и одна непростительная слабость — считать себя писателем. Сильнее всего на меня повлияли: ПЛЕБС (Пелевин, Лукьяненко, Ерофеев Венедикт, Булычёв, Стругацкие)... Автор — многократный участник теологических экспедиций.

Плюшки Московские, или Таким голым меня ещё не видели… Глава 5: 12 комментариев

  1. Очень смелые и и очень самостоятельные поиски Бога, и, по-моему, очень верно замечено, что в церковь часто приходят люди, не желающие совершать никаких усилий для познания Бога и себе, просто за дежурным отпущением грехов и просьб о помощи в их делах. Хотя, возможно, именно для таких людей, а их большинство, и нужна организованная форма религии, в церкви они хотя бы прикоснутся к чему-то.
    То, что в церкви тебе плохо физически (если я правильно поняла), не очень хорошо.
    Рассказ о детстве очень интересный. Я не поняла, ты что, в детском саду прочила Жюль-Верна???
    Елена Анатольевна, о которой здесь идёт речь, твой вузовский препод? как-то много очень Е.А. получается
    Удивило, что ты не веришь, что произнесённое вслух слово — молитва не способно изменить реальность. Я думала, что как писатль, что веришь в магию любый слов, даже не произнесённых.
    И не понятно твоё отношение в словам Лимонова. Вообще его идея об обожествлении самой жизни разделялась ещё древними греками, что, как известно, и привело постепенно к разложению их общества. Например, оргии при таком подходе всего лишь гимн жизни. Хотя, конечно, на первом этапе их любовь в природе чудесным образом отразилась в искусстве. Что-то фигню он какую-то сказал, на мой взгляд.
    Вообще всё очень интересно, прежде всего потому что не прячешь свою личность за общими рассуждениями об абстрактных вещах, как это обычно делают все рассуждающие на такие темы.

  2. Елена Лапина написала:

    То, что в церкви тебе плохо физически (если я правильно поняла), не очень хорошо.

    Нет, не физически, разве что не нравится, когда брызгают. Точнее, речь идёт о церкви как о категории, а не конкретном здании, которая засоряет ноосферу.

    Елена Лапина написал:

    ты что, в детском саду прочила Жюль-Верна???

    Я никому ничего не прочил и не прочила, просто читал какие-то главы.

    Елена Лапина написал:

    Елена Анатольевна, о которой здесь идёт речь, твой вузовский препод?

    Нет, сокурсница.

    Елена Лапина написал:

    Удивило, что ты не веришь, что произнесённое вслух слово — молитва не способно изменить реальность. Я думала, что как писатль, что веришь в магию любый слов, даже не произнесённых.

    Тогда боксируй с неграми молитвой.

    Елена Лапина написал:

    И не понятно твоё отношение в словам Лимонова

    Моё отношение к ним не важно, просто мне интересны его мысли на этот счёт, вот и всё)

    Спасибо, Лен, наконец-то ты на правильном сайте написала камент)

  3. Ну слава Богу, что хоть что-то я правильно сделала )

  4. Ура, ты тоже сделал ошибку — не «деалаешь», а «делаешь»! )

    Мне просто всегда хочется сказать нечто более земное и простодушное, потому что у тебя всё очень чётко, очень сложно и интеллектуально.

  5. Истину глаголишь, Брат Мой.
    особенно зацепило (по аналогии): «…Средние классы. Хожу по улицам, как всегда, погружённый в себя и ничего не видящий вокруг – я в плену своих фантазий полностью, там мой кислород, остальной мир не может пробиться сквозь толстое стекло этого аквариума для Золотой рыбки. И всё же… Замечаю странную закономерность в окружающем миропорядке»
    -я тоже постоянно замечал одно и тоже, все мои текущие предсказания, сказанные (не услышанные никем) на фоне громкого крика о подобных будущих событиях «соплеменников»-сверстников — оказывались максимально правдоподобными (даже просто истинными, не побоюсь этого слова, ибо Я уже здесь и Я здесь Судья, по совместительству и заодно в том числе — специалист по Истине) чем и сейчас, впрочем, грешу. Зато только недавно мне стало понятно, почему в среднем классе (в «средних классах» тоисть, ну и это наверна, тоже .-))) я никак не мог понять, что со мной происходит, как такое вообще возможно — почти все происходящие «в социуме» (я 1974 г.р., детство — СССР, Свердловск) события, то есть, вся текущая и прошедшая в ближайшем прошлом жизнь реально казались — странным сном. Теперь стало ясно, почему так было. Просто люди ведут себя абсолютно неестественно для живых существ. Поэтому жизнь среди них загадочным образом похожа на жуткий сон в настоящей реальности. Оказывается, всё просто, если не усложнять ))) Главное — однажды проснуться…

    Благодарю за сотрудничество
    Спаситель, 2009

    я не робот. просто 2 года заново пришлось учиться, чтобы беспалевно прикидываться таковым и общаться с нормальными биороботами))) выше нос, бонзай форево .-)))

  6. Алексей, наконец-то я добралась до пятой главы. Твои произведения нельзя читать наскорую руку. Для этого нужно время и уединение, чтобы ничего не мешало и не отвлекало со стороны. То, что ты поведал очень интересно. На мой взгляд, Бог должен жить в душе, с этим я полностью согласна. Мне понравилось высказывние Лимонова о религии. Пиши, жду продолжения. От меня пять.

  7. спасибо)
    ты сам тож растёшь)))
    а мейл.ру — сволочи!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)