Алиби (31-45)

Храм был небольшой, но богатый. Подлинники известных иконописных мастеров. Золоченые оклады. Серебряная утварь. «Всё купцы да промышленники-старообрядцы жаловали», скажет потом священник. « Старообрядчество-то не велит пользоваться богатством втихомолку. Сам преуспел, поделись с людьми, с Богом». Постояв тогда немного, глядя на всю эту роскошь, Андрей подошел к батюшке. Попросил свечу. Отец Феофан посмотрел на него пристально. Но свечу дал.

— Откуда будешь? – спросил священник.

— Издалека, — коротко отвечал Андрей. И посмотрел священнику в глаза.

— Ну, вот что, — проговорил батюшка. – Отвару тебе надо из наших трав. Да всё это снять,- показал он глазами на армейское галифе и старую, неизвестно каким образом оказавшуюся на нём солдатскую гимнастерку.

— Возьми все свое и приходи ко мне в дом, — заключил он, — Полечим.

— Да мне, батюшка, и брать нечего. Весь тут, — отвечал Андрей.

— Ну, тогда идем, — сказал отец Феофан, посмотрев по сторонам и увлекая Андрея за собой.

Идти было недалеко. Жил священник всего за тремя дворами.

Так познакомился Андрей с отцом Феофаном, в миру — Данилой.

— Клавдя, Клавдя, вот Бог нам постояльца послал, — сказал отец Феофан с порога, уже входя в дом. Высокая, статная, лет сорока пяти, Клавдия в синем головном платке над голубыми глазами, молча поклонилась гостю, указав ему на дверь комнаты. Там, на широкой кровати, и спал он свою первую ночь в доме своего будущего тестя. Спал он эту ночь на самом краешке, свернувшись калачиком, будто боясь кого-нибудь

-34-

обеспокоить, вдыхая во сне вкусный запах молока и меда, которые Клавдя поставила у его изголовья. А пшенная каша с картошкой и луком и можжевеловый чай, что он ел и пил, стараясь не показать свое маленькое, так неожиданно свалившееся на него счастье, снились ему всю ночь. Только очень хотелось пить. И пил он во сне воду из Отрожкинского колодца, а вокруг шумел абрикосовый сад. Утром пришла Зоя, высокая и статная, как Клавдя. Ни слова не говоря, поздоровалась одними глазами, поставила чай с оладьями. И взмахнув светлой косой, с голубой лентой в ней, быстро ушла. На другой день пришел Данила. Узнав, что у Андрея нет документов, озаботился.

— Послали запрос, — коротко сказал Андрей, чтобы успокоить священника. Сам он знал, что ответа не будет, потому что, когда в больнице он пришел в сознание после многодневного забытья, туда зачастили какие-то люди, уполномоченные и не очень, и всё спрашивали — кто да откуда? И он, Андрей, сказал им первый пришедший в голову адрес. Будто тот, что вспомнил. Одно слово – тиф. Шел восемнадцатый год. В Ветряках еще не знали ни про латышей, ни про китайцев, ни про то, что всем им, ветряковцам, еще предстоит.

— Так, так, — понял про то, что запрос был послан, отец Феофан.

-Ничего, ничего, — пристально глядя на Андрея, говорил он. – Ты поспи. Да чайку побольше. Можжевелового.

— Ну, иди, иди, — звал Мишу к себе отец, всё также сидя на корточках у березовой поленницы. И Миша, торопясь и слегка переваливаясь сбоку набок, спешил к нему,

улыбаясь во весь свой беззубый рот, чтобы упасть во вдруг подхватившие его руки, а потом уткнуться лицом в отцовские колени и замереть от восторга.

— Миша, сынок, говорил отец, гладя его по белесой головенке. – Это – первая дорога, которую ты прошел сам.

Автор: evpalette

И невозможное возможно

Алиби (31-45): 1 комментарий

  1. Добрый Вечер уважаемая Госпожа Евгения Палетте!Я с большим Удовольствием прочитал Вашу Вещь «Алиби» .Понравилось Безумно.Вы Талантливейшая Писательница.Очень Сильно понравилось.Мои Ребятишки Алекс+Маркус чистую Правду сказали — у Вас чудесные Рассказы — Спасибо Вам!!! мой э-маил — на него приходит почта erichvongoetz@gmx.de C Уважением Эрих фон Гётц , Декан , Medizinische Hochschule Hannover

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)