История одного адюльтера (письмо к женщине)

© loovit1944, 2016


«Каждый человек носит в глубине своего «Я» маленькое кладбище, где погребены те, кого он любил».

Ромен Роллан

Некоторые размышления. Когда тебе задают вопрос: «Почему ты пошел на эту связь: ты ведь был много лет женат, у тебя ребенок. Ты знал, что не уйдешь из семьи?» ‒ прежде, чем отвечать, внимательно посмотри на задающего вопрос, вспомни, что о нем знаешь (биография, возраст, семейное положение, поступки) – и только потом (если захочешь и сможешь) отвечай.

Недавно в своих архивах я нашел одну тетрадь, фактически короткий дневник, который я когда-то решил писать, сопровождая наши отношения с одной женщиной, чтобы подарить его ей когда-нибудь потом, когда разойдемся (в чем я был уверен; почему – поймете, читая). Теперь бы я его назвал его назвал так:

«Поздняя любовь, или письмо к женщине, ею потерянное»

«У некоторых женщин, а больше девушек, с которыми меня столкнула судьба, безвозвратно остались мои стихи. Я об этом не жалею. Но это стихи, а эта тетрадь – моя исповедь тебе. О нас. О себе. О тебе. Я так ее и называю «С тобой и без тебя».

Итак, если ты помнишь (а ты уже вряд ли помнишь), был ноябрь, и я тебе подарил первые стихи о тебе, о нас. Только что прошла демонстрация, где мы разошлись в разные стороны. Я испытал первую ревность, мне было очень плохо. Родились стихи о встрече и разлуке. Я их читал на ежегодной встрече с друзьями. Они не поняли. И не могли понять, поскольку все очень личное:

Есть в каждой встрече горечь расставанья.

Познать ее всем любящим дано.

Грядущей болью в корке подсознанья

изнанки счастья крутится кино.

Не приходи, раз нет у сердца дрожи.

Раз видишь: здесь мы – сплав, не уходи.

Как лгут глаза, не дай нам видеть, боже,

ты есть иль нет,- не дай, не посвяти.

Десятки, сотни встреч – скупая пища сердцу.

Но есть две – три, всего две – три из них.

В них безнадежность: никуда не деться.

В них – оправданье всех обид других.

В своей любви мы беззащитны с детства.

Нет в наших судьбах ни судов, ни страж.

Из всех богатств любви, доставшихся в наследство,

детей и седины несем с собой багаж.

Помятых писем лжи не дай статут реликвий.

Воспоминанья – жалкий жанр могил.

Но если жить «потом» – уйду из всех религий

стать тенью в тех глазах, что в жизни так любил.

Да, были в моей жизни женщины, которых я любил (прости, что им здесь нашлось место), но ни к одной, кроме тебя, я не могу, точнее, не мог бы отнести последней строки.

Но твои глаза я любил (я говорю «любил», ведь это письмо – прощание. Если ты ушла – это значит моя любовь стала твоим прошлым. Если я ушел – это тоже прошедшее время: покойный любил жизнь, а не загробное нечто).

Любовь наша и связь развивались. Но другие о ней еще только начинали догадываться, а ты еще не верила. Только, как говорят, любовь, что огонь либо что кашель: от людей не скроешь, что мы вскоре и почувствовали.

Популярность: 1%

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7



Рекомендовать
публикацию литературному жюри.
Не забудьте указать ссылку на произведение:
http://prozaru.com/2016/12/istoriya-adyultera/

Версия для печати


< КОММЕНТАРИИ >

Другие публикации писателя