Крик сероватня

© Александр Касько, 2016


Старый дремучий лес на воложинских задворках Белой Руси. Он окружал когда-то звонкую колоколами, пропахшую парным молоком и испарениями самогоноварения деревню. Веселие Руси есть пити, да уж. Главное после этого занятия – не заснуть на пасеке.
Деревню спалили, люди громко выкрикивали молитвы в охваченной языками пламени бревенчатой церквушке, куда их загнали. Убегающих жителей расстреляли в спину из костореза и накрыли огнём из 50 мм легких миномётов. Пустые одноразовые укладки для мин из рейнметалловского сплава, брошенные впопыхах, так и не смогли полностью проржаветь и исчезнуть во времени.
Старый лес принял и похоронил деревеньку, которая потом вошла в список населённых пунктов неизвестной судьбы Воложинского района.
Молодая лесная поросль на месте бывшего жилья, превратилась в чащу, которая стала редеть и добирать мрачность, скрывая память человеческого присутствия.
Что это? Я уже встречался с клёпаными смолокурнями, а вот новая формация знакома только с дёгтем бальзамического линимента по Вишневскому. Представляю себе их весёлые лица, когда перед глазами вырисуется ступа из «Кин-дза-дза!»
Где же местные мололи свою муку? Ни один ветряк не сможет побороть безветрие внутри леса. Нашлось наследие панщины, стоило только пойти вдоль весело журчащего ручья. Останки скромной своими размерами водяной мельницы и запруды вызовут у кого-то не меньше вопросов, чем смолокурня.
Всё! Остатки нехитрого скарба в замшелых и засыпанных прелой листвой мурованных периметрах фундаментов в золе и прелости головешек пусть достаются археологам. Обвалившиеся колодцы достались несчастным копытным. Не хватало ещё удачи присоединиться к ним. Сгнившие срубы источников воды обвалились, присыпаны многолетними листопадами и представляют собой идеальную ловушку. Не везде из них грязь и мусор вытеснили воду, но следов немецкой отравы уже точно не осталось.
Эта деревня – последняя в моём списке. Переехав в украинские степи, я давно хотел завершить безнадёжное дело памяти. Теперь можно умывать руки. Успею ли записать скупые строки наблюдений? Сомневаюсь. Начиная с перестройки, всё время приходится заботиться о выживании. Теперь старость подбросила борьбу за жизнь. Даже политическая сила с таким названием появилась. Не на дорогу же с обрезом.
Люди старательно замуровывают от своих глаз такие места, как эта деревенька. Территориям наклеивают ярлыки заповедности, объявляют заказниками, охотничьими хозяйствами Военохота, пишут в средствах массовой информации про пропавших в глуши людей. Вот про нашедших самих себя никто не пишет.
Правильные лесные хозяйства с их противопожарными просеками, указателями и грозными плакатами находятся в стороне. Но горит, почему-то, там, а не здесь. Лихие люди тоже не торопятся сюда, разве что браконьеры. Самогонщиков давно распугали беспилотники минской фирмы.
Ух! Целая поляна опят! Как удержаться? Они покрывают не только бурелом, но и замшелую землю. Срежу одни грибные шляпки с упавшего ствола бывшего лесного великана. Стоп! Корни упавшего дерева сорвали бревенчатый накат землянки схрона. В яме видны углы ящиков и полных укладок для тех же самых 50 мм миномётных мин. Мины ставятся на боевой взвод только при срабатывании вышибного заряда. После выстрела эта мина становится настолько чувствительной, что ими даже запретили стрелять в сильный дождь, от которого они срабатывали прямо в стволе миномёта, а потом даже заменили сами миномёты образца 1936 года на другие. Пикраты, окислы взрывчатых веществ от многолетнего хранения, делают полные укладки мин к взводному миномёту смертельно опасными при попытке сдвига в сторону.

Популярность: 1%

Страницы: 1 2



Рекомендовать
публикацию литературному жюри.
Не забудьте указать ссылку на произведение:
http://prozaru.com/2016/10/krik-serovatnya/

Версия для печати


< КОММЕНТАРИИ >

Другие публикации писателя


Городская лирика:  Сочельник 2017



Философские стихи:  Птах.

Гражданская лирика:  Сашок 0205201601

Пейзажная лирика:  У самого моря.