Беловодье. История первая.

© Михаил Ковтун, 2012


Пугачёвец.

Теплая августовская ночь. Ветер стих и слышно было, как волны накатываются на волжский берег. Били хвостами огромные волжские сомы. И, казалось, что звёзды спустились к самой воде, что бы посмотреть на диковинных великанов. Петр никогда не видел приволжских степей. Вся жизнь прошла в маленьком городке среди русских лесов. Отец шил упряжь, выделывал кожи. Мать возилась по хозяйству да растила десятерых детей. Вот и сейчас братья да сёстры спят кто – где. Спит наверно и уставший отец. Только мать перед тёмным ликом иконы молится о блудном сыне. А сын… Сын уже год как ушёл из дому. Он помнил тот вечер, как будто всё это случилось сегодня…

Он стоял посреди низкой хаты и, не уворачиваясь, принимал удары отца. Мать заливалась слезами в углу. Отец внезапно отбросил вожжи и сел на лавку. Он обхватил седую голову руками и раскачивался из стороны в сторону. « Дед. Весь в деда. Правдоискатель хренов. Тот тоже всё правду искал. Про справедливость речи вёл. Про то, что не по правде барам над людьми издеваться. А однажды, так вообще собрал котомку и пошёл Беловодье искать. А мы с мамкой и тремя братьями без хозяина в доме остались. Чуть с голоду не померли. Мамкин брат, дядька Семён на своём горбу и свою семью и нас тащил. Царство ему небесное. Какой человек был! Так дед хуш в бродяги подался, а ты в бунтовщики! Читали ж манифест государыни нонеча на площади – не царь то - а беглый казачишка, Емелька Пугачёв. Разбойник с Дону. Они там все разбойники. Не сеют, не пашут. Только и умеют саблями махать да гулеванить. Что ж ты нас с матерью позоришь? Что люди скажут? Старший сын у Никодима Пешнева в тати подался?! Не пущу!» Петр упрямо стоял на своём. « Не должно так быть! Кто-то с голоду пухнет, а кто-то за борзого щенка по сто рублёв отваливает. А людьми, будто курами, торгуют. Вчера вон старика барин конём стоптал. Так даже с седла не слез. Плюнул и дальше поехал. Не по Божески это. А государь Пётр Фёдорович волю обещает. И плевать – казак он али нет. Не должно народу русскому рабами быть!» Отец устало хмыкнул – « Ты то у народа хоть спросил?» Пётр сплюнул и выскочил из отчего дома.

И вот уже второй год он бьётся за волюшку народную. Вырос, заматерел… Крови ни своей, ни чужой уже не боялся. Как поперва… Там под Симбирском… Усадьба помещичья. Во дворе свиньи детей, порубанных казаками, обгладывают. Жена помещика, снасилованная, к дубовым воротам гвоздями кованными прибита. А сам помещик на колу помирает и собаки кровь горячую с дерева слизывают. Ох и рвало желчью тогда Петра. Рядом оказался Андрюха Кривой. Глаз ему когда то помещик вытащил, для опытов научных. Шибко грамотный барин был, всё природой света интересовался. Андрей отвел Петра в сторону и тихо сказал – « Привыкай, паря. Нет жалости к ним у того, кто под их властью жил. Кто видел как детишки солому кусают да пухнут от голоду. У кого невесту любимую барин за триста вёрст хлыщу развратному продал. У кого отца за недоимки засекли насмерть, у кого сестру пьяные барские гости насиловали на глазах её матери. Это расплата. Долги мы им возвращаем… с процентами!» Андрюха вскинул на плечо окровавленный топор и пошел к казакам, которые тащили из подвала барского бочку вина. Много дней прошло с той усадьбы. Закаменело сердце Петра от огней пожарищ да крови запаха.

Популярность: 1%

Страницы: 1 2 3 4



Рекомендовать
публикацию литературному жюри.
Не забудьте указать ссылку на произведение:
http://prozaru.com/2012/02/belovode-istoriya-pervaya/

Метки: , ,

Версия для печати


< КОММЕНТАРИИ >

Другие публикации писателя


Психологическая проза, РЕКОМЕНДОВАНО К ПРОЧТЕНИЮ Литературным жюри, Сентиментальная проза:  Странное слово - память



Психологическая проза:  Пёс

РЕКОМЕНДОВАНО К ПРОЧТЕНИЮ Литературным жюри, Сказки:  Сказки старика Хименеса. Монетка

Сказки:  Сказки старика Хименеса. Капитан Эспада