Нинка – мой враг.
© Светлана Тен, 2012Теплым летним днем наша Светка вышла замуж. За немца. За настоящего, из Германии. Познакомились в Интернете, и вот на тебе – любовь у них случилась аж до замужества. Он увез её в эту самую Германию. Если честно, я за Светку даже рада. Здесь она просто была бы Петровой или Сидоровой или ещё какой-нибудь Светланой Андреевной - методистом детского сада «Солнышко» в Богом забытом городишке на Севере России. А там она не просто Светлана Андреевна Шнайдер, она там фрау Шнайдер. А фрау - это не то, что жена. Вообщем, повезло бабе. Не повезло нам. На её место наша директриса взяла старую грымзу, Неонилу Брониславовну, бывшего методиста Управления образования. Имя свое она носила также гордо, как начес на своей голове из волос цвета «Мэрилин Монро». В кулуарах мы называли её Нинка. Детям было сложнее. Ни с первого, ни со второго, ни, даже, с третьего раза ни один воспитанник не мог произнести её имя правильно. Вариантов было множество: Необрославовна, Нила Славовна, Анилабронислана и просто тетя Нина. Неонила расстреливала их взглядом, намертво приколачивая детей к тому месту, откуда неправильно доносилось её имя. Дети замирали, как морская фигура, и ещё долго не могли обрести дар речи.
Неонила Брониславовна была красива, но уже немолода. Она душилась крепкими французскими духами. Душилась так, чтобы все слышали и понимали: дама она дорогая, с большими достоинствами и немалым достатком. Её муж - большой ученый. И не абы кто – физик-ядерщик, профессор. Преподает, консультирует, пишет и печатается в научных журналах всего мира. Серьезный мужчина. Дочь – начинающая актриса. Ещё пару прыжков и эпизоды сменит на роли.
Неонила Брониславовна была отличным теоретиком. Планы, отчеты, методические разработки – все было исполнено блестяще и тянуло на научный труд. Всегда. За это ей рукоплескало наше Управление образования и, даже, Областное Министерство. А наша директриса, Марина Борисовна, готова была целовать ей ноги и гладить её следы, захлебываясь восторгом.
Неонила поучала всех: от помощника воспитателя до директора. Больше всего доставалось мне. После посещения моих открытых занятий Нинка устраивала мне методическую головомойку:
- Елена Владимировна! Будьте любезны, ответьте мне на один вопрос: почему вы позволяете детям во время занятия свободно разгуливать по классу? И почему дети рисуют где угодно: на подоконнике, на полу, на доске? Почему они делают это стоя, лежа, на коленках?! Где дисциплина в вашей группе? Отсутствует? Что вы пытаетесь слепить из этих детей?
Когда разбор полетов достигал кульминации, её глаза до краев набивались злостью, а брови становились одной прямой линией. Она была похожа на удава.
- Неонила Брониславовна, вы когда-нибудь пробовали рисовать? Рисовать сказку собственного сочинения, – пыталась я сопротивляться удаву. – Попробуйте. Может, тогда вы поймете, почему дети рисуют на полу, на подоконнике, лежа, на коленках, на стекле окна.
- Чтоо??? Вы будете учить меня??? Критиковать??? Развели тут креативность! – тряся начесом, четко выговаривая слова, она почти переходила на крик. Лицо её покрывалось пятнами. – Вам доверили подготовительную группу. Вот и подготовьте их к школе. Качественно подготовьте. И не надо изобретать велосипед: делать из них сказочников и великих художников.
Она подходила к зеркалу и поправляла пергидрольную «Пизанскую башню» на голове, дав понять, что на сегодня всё.
Я выходила из кабинета. Хотелось рыдать. В висках пульсировало давление. Это была реакция сосудов на стресс. На постоянный стресс. Стресс по имени Нинка.
Популярность: 1%
(Оценок: 14, средняя: 4.79 из 5)
Загрузка ...