На кордоне

© polina40, 2011


Фёдор жил в своей хижине, как он называл маленький домик, наскоро выстроенный им собственноручно после отъезда из города. Тут он сложил камин из красного кирпича, который теперь и обогревал единственную комнату, и был источником вдохновения в его поэтических упражнениях, и выполнял роль молчаливого собеседника в долгих ночных раздумьях. Часто, пролежав в постели до утра без сна, решал ехать на кордон сейчас же, как рассветёт. Но наступал день, и приходили сомнения: зачем он там нужен? Может, Варя и сама раскаялась в том, что наговорила. Да и муж… Как поверить в такое великодушие лесника? И Фёдору живо рисовалась картина, как его на пороге ледяным голосом встречает Варя: вы к кому? А там и Тимофей: заблудились, что ли, Фёдор Степаныч? Так вон дорожка, топайте. От этих фантазий морозом подирало спину и становилось стыдно, скверно на душе и – по-волчьи тоскливо. Братья презирали его теперь уже откровенно. То, что Фёдор, известный в городе художник и поэт, теперь «пашет» вручную и живёт бобылём, их радовало и забавляло. Нападки при любом случае следовали непрерывно, любое его слово или суждение тут же опровергалось всеми мыслимыми и немыслимыми способами, он стал любимым объектом насмешек. Отношение к нему родных передалось и хуторянам, и уж каждый видел в бывшем горожанине безнадёжного неудачника, а потому не достойного даже самого малого снисхождения.

Впрочем, такое положение Фёдора нисколько не озадачивало, не огорчало, он только всё время силился понять психологию этих людей, в общем-то не кровожадных, пытался объяснить их образ мышления разными причинами, но убедительного ответа не находил. Нелогичность поведения – вот в чём заключалась для него самая большая тайна деревенской жизни. Зла на крестьян у него не было, но он относился к каждому крайне снисходительно, и именно это и вызывало во всех резкий, бескомпромиссный протест. Хуторяне интуитивно чувствовали барское к себе отношение и не допускали даже мысли мириться со своим «холопским» званием. Фёдору стоило большого труда вести разговор с кем-либо из крестьян, он старался подстроиться, подражать их образу мыслей, соглашался с заведомым вздором и всё боялся хоть кого-то обидеть. А после разговора шёл прочь и каждый раз удивлялся: да как же они живут с таким сознанием? И отвечал сам себе: «Что тут премудрого, коси траву, дои коров, греби навоз. Зачем размышлять, анализировать, взвешивать?».

И всё-таки тоска заедала. Одиночество, полное одиночество! «Живу, как Лыкова. А может, дело во мне? Может, только я иду не в ногу? Но как подладиться к ним, как себя вести, что нужно сделать?» И приходил к выводу: как ни скрывайся, пока не станешь таким же, никто не поверит. Или поднимись над ними, подчини их и командуй. Но Фёдор уже давно понял, что подчинять людей ему не дано, никто никогда за ним никуда не пойдёт, - даже если будет видна разумность его предложений. Народ вообще ходит не за здравым смыслом, а за характером. Ему же раз навсегда определено оставаться одиночкой.

Популярность: 1%

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18



Рекомендовать
публикацию литературному жюри.
Не забудьте указать ссылку на произведение:
http://prozaru.com/2011/04/na-kordone/

Версия для печати


< КОММЕНТАРИИ >

Другие публикации писателя


Рассказы:  Лунь



Повести:  На кордоне