Тушёнка
Писатель © А. Б. Бурый- Порываев, подь сюды.
Лёнька обернулся. Звал его Бубнов – старшеклассник и «гроза школы». Было непонятно, что ему потребовалось от худенького и щупленького Лёньки, но сам факт того, что что-то понадобилось, не обещал ничего хорошего.
- Да не ссы, дело есть, - сказал Бубнов, только это Лёньку не успокоило. Впрочем, делать нечего – бежать всё равно бесполезно.
- Чего тебе? – спросил Лёнька, подходя к Бубнову, стараясь придать голосу равнодушное выражение.
- Жрать хочешь?
Голод давно стал спутником жизни. Он всюду ходил по пятам – днём стоял на деревянной скамейке, поставленной перед станком, чтобы дети моли на этом станке работать; вечером сковывал движения и вызывал помутнение в глазах, мешая подниматься по лестнице; ночью ложился рядом на кровать, забираясь под две телогрейки и пуховое одеяло. Он чуть-чуть отступал только за ужином, состоящим из хлеба, содержащего в себе, помимо ржаной муки грубого помола, пищевую целлюлозу, изобретённую в самом начале блокады, соевую муку и множество более мелких примесей. А после ужина он набрасывался с новой силой и не отступал уже всю ночь. Голод вклинивался в каждую мысль, в каждый поступок, в каждый шаг, пытался подталкивать на подлые деяния, выбить по крупицам то, что отличало человека от животного – совесть. Лёнька пока ещё находил в себе силы противостоять подлому дьяволу внутри, который шипел ему в ухо, что, если тихо задушить старушку в подъезде и отобрать у неё хлебные карточки, никто и не подумает разбираться, от чего она умерла. Мать уже месяц не встаёт с постели, и каждый день, когда он утром собирал сестрёнку в садик и, уходя из дома, прощался с матерью, понимая, что это прощание может стать последним, а отнятые у старушки хлебные карточки, возможно, продлят её жизнь.
В отличие от первых дней блокады, уже не вызывал приступ панического страха вой сирены, оповещающий о приближающихся Юнкерсах, разделяющих всех жителей на три категории: одни бежали вниз, в бомбоубежища, другие оставались на месте, потому что не могли бежать, а третьи поднимались наверх, на крыши, тушить зажигательные бомбы. Лёнька последовательно перешёл из первой категории в третью – когда-то (эти времена сейчас воспринимались почти как счастье – у мамы ещё были силы ходить), они при бомбёжках все вместе спускались в бомбоубежище; потом, когда мамины силы иссякли, он оставался у её постели, не обращая внимания на её мольбы о том, чтобы он спасался от бомбёжки, а потом…Потом сгорел соседний дом от непотушенной зажигательной бомбы – сгорел как спичка, практически моментально, вместе со всеми, кто в нём в тот момент находился. И тогда Лёнька всеми правдами и неправдами добился, чтобы его, несмотря на юный возраст, приняли в отряд самообороны, чтобы иметь возможность хоть как-то защитить маму от опасности. Да и как может быть иначе – где-то на Белорусском фронте воюют отец и старший брат, где-то служит сестра санитаркой… Как можно отсиживаться по бомбоубежищам в такое время?
Популярность: 2%
(Оценок: 9, средняя: 4.89 из 5)
Загрузка ...