Соавтор
Писатель © GomeltschaninСтоя в переполненном вагоне метро, Светлана нетерпеливо поглядывала на часы. Она, как всегда, торопилась к очередному ученику. Зарплаты преподавателя в университете не всегда хватало даже на то, чтобы просто свести концы с концами. Репетиторство же давало ей возможность иногда позволять себе маленькие радости типа новой книги или концерта любимого артиста. Правда, обычно ученики приходили к ней домой. И только к некоторым Светлана ездила сама. Но и стоимость одного часа занятий в этом случае была намного выше.
Впрочем, ей иногда даже нравилось иметь хотя бы одного «выездного» ученика. Появлялась возможность два-три раза в неделю ездить вечером из своего унылого «спального» района в центр города. (Именно там, в престижных домах, как правило, жили дети богатых родителей). Ведь после занятий можно было погулять в парке, постоять на набережной, посидеть в кафе. И уже в полупустом вагоне метро возвратиться в свою стандартную двухкомнатную малогабаритку…
Плотный поток пассажиров выплеснул Светлану в подземный переход. Там шла своя, ставшая уже привычной за годы независимости, жизнь. Бабушки торговали семечками и водкой, женщины помоложе – сигаретами или цветами. Хрипловато надрывался динамик в киоске звукозаписи. Низко склонив голову, сидел на раскладном стульчике нищий. Светлые, висящие грязными сосульками, волосы, недельная щетина на щеках, когда-то серый плащ с разнокалиберными пятнами непонятного цвета и происхождения, ноги в давно нечищеных ботинках, одна из которых неестественно выпрямлена, прислоненные к стене, вытертые не одной парой рук костыли. У его ног лежала помятая шляпа с мелкими купюрами и лист бумаги с надписью: «Люди добрые! Не дайте умереть от голода инвалиду-чернобыльцу».
Он сидел в этом переходе уже несколько месяцев, и Светлана поймала себя на мысли, что ни разу не видела его лица. И даже приблизительно не смогла бы назвать его возраст.
Люди вокруг спешили по своим делам. И большинству из них не было никакого дела до бабушек, киоска звукозаписи, цветов или инвалида-чернобыльца. Свои бы проблемы решить. Лишь изредка кто-нибудь на ходу бросал в шляпу потертую купюру, на которую в ближайшем магазине едва ли можно было купить коробок спичек. Нищий благодарно кивал головой. Светлана тоже, как обычно, прошла бы мимо, но вдруг идущий ей навстречу дорого, но безвкусно одетый мужчина с толстой желтой цепью, свисающей до половины груди, презрительно пробурчал:
- Сидят тут всякие. На водку, небось, сшибает, а инвалидом только прикидывается. Олень стрекопытый!
Нищий, резко подняв голову, посмотрел вслед удаляющемуся «хозяину» жизни. Потом, словно опомнившись, опять низко опустил ее.
Светлана даже остановилась, увидев выражение его глаз. Целая гамма противоречивых чувств в одно мгновение промелькнула в них. Гнев, смешанный с брезгливостью, тоска и какая-то душевная боль. Такие глаза в принципе не могли, не должны были принадлежать нищему, а уж тем более – пьянице.
Да и буквы на сером от въевшейся пыли листе бумаги у ног инвалида… Ровные, аккуратные, можно сказать, даже изящные. Десятки раз за последние три месяца пробегая мимо, Светлана просто не обращала на них внимания. Буквы и буквы. В век компьютеров, принтеров и ксероксов это не составляло проблемы. Но сейчас, присмотревшись, она поняла, что буквы написаны фломастером. Чьей-то твердой и умелой рукой.
Популярность: 6%
(Оценок: 16, средняя: 4.44 из 5)
Загрузка ...